Что-то произошло. Когда Луна забирала его, ее глаза были красными. Он потянулся к водительскому сиденью, и она молча уткнулась ему в грудь. Тишину нарушал лишь клик-клак поворотника.

– Что случилось? – спросил он ей в макушку. – Хочешь говорить?

По ее телу прошла дрожь. Хантер был почти уверен, что она сдерживает слезы.

– Хорошо, – сказал он.

Луна вздохнула, почти всхлипнула:

– Поехали. Нас увидят.

Он вытянул шею, чтобы посмотреть в окно. Они осторожничали, встречались в трех кварталах от его остановки, но она была права. На этой обочине они как на ладони, и он точно не знает, когда отец выезжает из дома.

Он откинулся на сиденье и пристегнулся:

– Можешь вести машину?

– Со мной все нормально.

Весь день она ходила поникшая, и он ломал голову над тем, что может развеселить ее или хотя бы отвлечь.

Когда уроки закончились и они шли на парковку, его осенило:

– Слушай, поехали ко мне?

Это привлекло ее внимание.

– Прямо сейчас?

Хантер кивнул:

– Еще пару часов точно никого не будет. У Коди сегодня продленка, и я только что вспомнил, что родители будут у отца на работе.

Она переплела свои пальцы с его и сказала:

– Давай.

Машину оставили у дома Луны: так будет меньше подозрений. Было не особенно холодно, но, пока они шли через лес, Хантер спрятал ее руку себе в карман. Она была так близко, что он чувствовал запах ее шампуня.

Когда показался угол его дома, появилась неловкость. Его дом был раза в три меньше, чем дом Луны. Она увидит захламленную гостиную, кухню с пятнами на мебели. Отпирая дверь, он услышал, как ухает сердце.

– Прости, тут так… – Он махнул рукой.

– Тут живешь ты, – ответила она, как будто этот простой факт затмевал все.

Он провел ее в свою комнату, с облегчением отметив про себя, что недавно они с Коди там прибрались. Луне захотелось в домик из одеял, и они заползли туда, смеясь над теснотой. Луна наступала ему на носки, вспомнив их дурацкую игру. Они начали смеяться, потом целоваться, и вот уже пальчики Луны тянутся к молнии на его джинсах, а он запустил руки ей под футболку.

Ух и проголодался же он. На сей раз презерватив у него был наготове.

– Погоди-ка, – сказала она, стоило ему надеть его. – Правильный ли угол? Может, я… сменю позу?

Он ухмыльнулся ей в макушку:

– У нас тут не тригонометрия. Правильный угол – это тот, под каким тебе хорошо.

– Хватит смеяться надо мной, – улыбнулась она.

– Хочешь, мы найдем тебе учебник?

И он попытался запомнить ее журчащий смех.

На этот раз было медленно и нежно. Они касались губами кожи – после прикосновений оставались крошечные фиолетовые лепестки. Он вдыхал ее сладкий медовый запах. Никогда еще Хантер не чувствовал себя в такой безопасности.

Но больше всего ему нравилось то, что было после: они лежали, свернувшись, как две идеальные раковины, и он мог уткнуться носом в ее шею, а ее волосы щекотали ему нос на каждом вдохе и выдохе.

В окне начинало темнеть. Через час должны вернуться родители. Хантер жалел, что не может остановить время и растянуть этот миг до бесконечности.

Луна напряглась:

– Что это за звук?

Он застыл и прислушался. Послышался шорох и легкий стук – поначалу Хантер решил, что это ветер. И тут же с облегчением рассмеялся.

– Это ручная крольчиха моего брата. – И указал на клетку, где Нефрита приводила себя в порядок. – Наверное, только что проснулась.

– Я аж испугалась, – сказала Луна. – Тут так тихо. В смысле, во всем доме.

Хантер сонно и сыто кивнул:

– Этот дом полон секретов.

Она оперлась на локоть:

– Если ты их знаешь, какие же это секреты?

– Я знаю о них. – Ему не удалось скрыть грусть в голосе. – Это не значит, что у меня есть ответы. Их нужно искать самому.

– Что же тебя останавливает?

– Родители вечно где-то поблизости, – пожал плечами Хантер. – Улучить момент не выходит. – Слова отца снова зазвучали в его голове: это ты его украл.

– А как насчет прямо сейчас? – Она села, пригладила волосы рукой и снова стянула в хвост.

Какая-то часть его всегда боялась искать. Он знал, что в гардеробной в спальне матери и отца что-то есть. Слишком много лет он слушал их шепот.

Она потянула его: вставай.

– Ладно, – вздохнул он.

В гардеробной оказалось куда больше хлама, чем он мог вообразить. Одно громоздилось на другое; коробки, стоящие на коробках, ящики стола, заваленные безделушками. Она стала своеобразной капсулой времени восьми лет, проведенных здесь семейством И, на всем протяжении которых они пытались сжаться до минимальных размеров.

Никакой системой тут и не пахло. Они нашли какие-то бумаги: часть на английском, часть на китайском языке. Дипломы его родителей. Фотографии – Луна задержалась, чтобы посмотреть их, а Хантер продолжил рыться.

Бутылочки с порошками и пастами – он узнал пузырек из тонированного стекла с мазью «Юньнань байяо гао», однажды мать смазала ею воспалившийся порез на его коленке. Всякая всячина, которую она покупала на гаражных распродажах за двадцать пять, пятьдесят или семьдесят пять центов – больше она никогда не тратила. Бижутерия, нитка искусственного жемчуга, булавка для шляп.

А вообще – что они ищут? Хантер уже хотел отказаться от этой затеи, как вдруг Луна поднялась на цыпочки, чтобы ухватить коробку из-под обуви, упрятанную особенно далеко. Коробка скользнула еще дальше, но с полки слетел пожелтевший листок пергамента.

– Хантер… – начала она.

Пергамент пах старостью и пылью, точно его достали из-под земли. От этого тянуло чихать. Четкими печатными буквами на листке было написано:

НЕУСТАНОВЛЕННЫЙ, датировка затруднительна обнаружен среди предметов, датируемых 218 годом до н. э.

Судя по складкам, листок некогда был обернут вокруг некоего геометрического объекта.

– Я знаю, что это, – сказала Луна, проводя пальцами по сгибам. Они повторяли очертания шестиугольника.

Хантер услышал знакомый звук: кто-то заглушил мотор. Через несколько минут родители откроют дверь.

– Тебе придется вылезти через окно в моей комнате, – сказал он.

Луна протянула ему пергамент: лицо ее побелело, как у привидения, глаза были широко раскрыты.

– Возьми его с собой, – велел он.

– Уверен?

– Давай, живее! – Хантер рывком закрыл дверь гардеробной.

Луна свернула клочок пергамента, сунула в карман, и они поспешили в его комнату. Хантер услышал, как повернулся в ручке двери ключ.

– Завтра увидимся, – шепнул он Луне, когда она перекинула ногу через карниз и спрыгнула.

Она показала ему большие пальцы, и он передал ей рюкзак. И вот она уже бежала в темноту, а он закрывал окно.

Ко времени, когда мать открыла дверь и Коди скользнул в их комнату, Хантер сидел за столом, делая вид, что поглощен домашним заданием. Хорошо, что никто не слышал, как колотится его сердце.