В обеденный перерыв они укрылись в пустой классной комнате, где не горел свет. И тут же очутились на тонком ковре пола в горизонтальном положении. Обвившись ногами, губы к губам. Ее дыхание становится его, потом снова ее: от этого кружилась голова.

Она навалилась на него, чтобы вес ее тела пригвоздил его к месту. Не то чтобы он на это жаловался. От ее поцелуя он вспыхнул, как фитиль, – все его тело загорелось.

Хантер задержал дыхание. Интересно, почувствовала ли она. Он попытался расслабиться. Ну же, Хантер. Расслабься.

Луна поерзала, и его тело откликнулось. Он покраснел от стыда. Она откатилась прочь, озорно блеснув на него глазами.

– В мои планы не входило быть соблазненным в этом году, – заявил он.

Луна хихикнула:

– Да и в мои тоже. Как считаешь, что на самом деле самое соблазнительное?

– Дай подумать. – Он приподнялся на локте. – Ну… У тебя очень практичный нос.

Луна фыркнула:

– Нос!

– Слышишь? Он еще и ругается. Очень разумное применение достоинств.

Луна закатила глаза:

– Хорошо, что еще?

– Ты тут напрашиваешься на комплименты?

И она захлопала ресницами.

– И крепкая шея, – решительно сказал Хантер. – Теперь твоя очередь. А у меня?

– Очевидно, фарфоровая кожа и шикарные волосы, – сказала Луна и наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку.

Он сделал вид, что морщится.

– Расскажи мне сказку. – Она свернулась клубочком рядом с ним.

Он снова улегся и стал с улыбкой смотреть в потолок.

– Давным-давно в лесу заблудились двое. Звали их Лунар и Хант.

Луна снова фыркнула.

– Опять этот нос!

– Он тоже участвует в сказке?

– Да, – ответил он. – В общем, Хант сказал Лунар: пусть твой целеустремленный нос выведет нас.

– А Лунар что ответила?

– Она сказала: «А зачем? Давай останемся, тут так хорошо».

Кончики губ Луны поднялись вверх. Но улыбка была грустной.

– Хотел бы я, чтобы это не было тайной. – На сей раз Хантер был серьезен. – Жаль, что наши семьи…

– Тсс. – Она почти шептала. – Давай не будем о них.

– Договорились, – сказал он.

– Жаль, что мы… – И Луна резко умолкла, точно проглотила мысль.

– Что?

Она медленно вдохнула и поморщилась.

– Тебе плохо?

– Прости, просто живот.

Хантер сел:

– Тебе что-нибудь нужно?

– Все нормально. Пока не так уж плохо. Но спасибо. Я хотела сказать: жаль, что мы не можем уединиться. Ну то есть… там, где нас точно никто случайно не увидит.

Его мозг взорвался мыслями, точно петарда, – от намека в ее словах полетели искры.

– А уж как мне жаль, – наконец ответил он. – Тебе ведь не разрешают встречаться с мальчиками?

Луна хмыкнула:

– А сам как думаешь? Тебе тоже, наверное, ничего такого нельзя?

– Нельзя.

– Предполагается, что я буду налегать на учебу, – горько сказала она. – Чтобы потом пойти в выбранный родителями колледж, на выбранную ими специальность, чтобы у меня была карьера их мечты и жизнь по их выбору.

– А когда можно будет выбирать для себя? – спросил он.

Луна издала нечто среднее между стоном и вздохом.

Он не нашелся что ответить, так что предпочел смотреть на нее: взмахи коротких ресниц, ложбинки под глазами, где кожа уходит вглубь, образуя тень.

Луна положила голову ему на плечо:

– Вот что я выбрала для себя.

* * *

В тот же вечер, когда Хантер выносил мусор, темные облака замарали небо, скрыли луну. Фонарь на углу освещал двор желтым. В его свете кусты казались чем-то опасным, коттедж – еще сильнее покосившимся. Дом с привидениями, не иначе.

Еще не дойдя до двери, он услышал, как громко проблеял телефонный звонок. Когда он в последний раз слышал, как звонит телефон?

Пока он разувался, телефон все еще звонил. Потом перестал, щелкнул автоответчик – и тут же снова зазвонил.

Родителей Хантер нашел на кухне: они сгрудились вокруг телефона, не сводя с него глаз. Коди сидел за столом, а перед ним стояла нетронутая тарелка крем-супа с моллюсками.

– Что происходит? – спросил Хантер.

– Тс-с-с! – Мать выставила руку вперед.

Снова включился автоответчик, и, как и прежде, никто ничего не сказал. Автоответчик запищал, и опять послышался щелчок в телефонной трубке.

– Шесть раз, – сообщил Коди. – Я считал. Нам позвонили шесть раз.

– Он нас нашел? – спросил Хантер. Прежде он никогда не спрашивал о нем. Это была всего лишь сказка на ночь, на которую можно не обращать внимания.

Хантер так и не смог решить, трусливы его родители или умны, раз им столько времени удавалось скрываться. Но не бегать же всю жизнь? Рано или поздно придется посмотреть в лицо собственным ошибкам.

Отец покачал головой:

– Не знаю. Может, и нет. Ничего точно не известно.

– Нужно уезжать, – заявила мать. – Еще в том году нужно было.

Папа замер:

– Я намерен просить постоянную должность.

Мать отмахнулась:

– Если он нас найдет, какая разница?

– Мы почти всё собрали, – сказал отец. – Если я получу должность, остальное мы выплатим еще быстрее.

– Не глупи, – отрезала мать. Для папы слова прозвучали как оплеуха. – А проценты? А пропажа? А если тебе не дадут должность – считаешь, тебя оставят в университете?

Отец выпрямился и включил свет над раковиной:

– Нельзя оставлять надежду, Юбинь.

– Этот город всегда был временным вариантом, – возразила мать. – Мы всегда так говорили. Предполагалось, что мы переберемся в место получше.

– Юбинь, – тихим, измученным голосом сказал отец, – это и есть место получше. Оттого-то мы так здесь и задержались. Как только мы расплатимся, жизнь станет другой.

– Он всегда будет знать, где мы, – сказала она. – Его люди всегда смогут нас найти. Мы никогда не будем свободны.

Отец взял со стола кружку и налил в нее из чайника. То, что оттуда вылилось, было совершенно бесцветным – бог знает сколько раз они заваривали этот чай. Не говоря больше ни слова, отец ушел из кухни. Хантер смотрел, как мать, бормоча что-то о пустой трате электричества и о том, что с улицы можно увидеть полоску света, щелкнула выключателем. После чего тоже удалилась по темному коридору.

Хантер посмотрел на Коди. Тот посмотрел на Хантера.

– Есть хочешь? – спросил Коди. – Можешь съесть мой суп.

– Тоже не хочу, – ответил Хантер. – Но спасибо.