Редкие, драгоценные часы наедине с Хантером у нее дома – и все пошло не так. И вот они ссорятся. Что за ерунда!

В то же время удержаться было выше ее сил.

Луна сжала губы и задумалась. Родители всегда считали, что китайцы и тайваньцы не одно и то же. На поверхность всплыло воспоминание: несколько лет назад за ужином в «Садах удачи» ее родители говорили о том, что Тайвань будет независимым, о сохранении тайваньской культуры. Они громко выражали свое согласие с этим, и впоследствии она не встречала никого, кто бы думал иначе.

Хантер наклонил голову, и она спохватилась, что слишком долго молчит. Вид у него был сомневающийся.

– Просто мои всегда так говорили. Что китайцы и тайваньцы – один народ.

– Ну так они неправы, – сухо сказала Луна и, приподняв тарелку, накрывавшую одну из мисок, проверила лапшу. – Это же… это же как стереть часть того, кто ты есть.

Ясно было, что Хантер не знает, что ответить. Он попытался было свернуть разговор, но вышло не то чтобы гладко.

– Ты здесь родилась? В Фэйрбридже?

Луна решила: ладно, пусть он сменит тему.

– Родилась и выросла. А ты?

– В Сан-Франциско. Бесит, когда тебе говорят: «Вали обратно в свой Китай».

– Ага, и со мной такое было, – кивнула она. – Противно.

– Люди вечно боятся тех, кто на них непохож. – Хантер посмотрел на нее отсутствующим взглядом. – Вот почему я волнуюсь за Коди.

– По крайней мере, у него есть ты. – Она изо всех сил пыталась смягчить разговор, но то, что сказал Хантер, не давало ей покоя.

Он тяжело вздохнул:

– Ну да.

– Что?

– Просто… я хочу убраться отсюда. Все, что мне нужно, – как-то доучиться, а потом я убегу. – На последнем слове он запнулся.

Она попыталась не задумываться над этим – над тем, что он и правда убежит.

– А ты в какие колледжи подавался?

– Ха. Нафиг колледжи.

Луна нервно засмеялась.

– Я понимаю, нужно уметь читать, арифметику, там, знать. Но я не хочу больше учиться в школе. Мне не нужно учиться. Я просто хочу убраться из этого места. Мне тут нечем дышать. – Хантер снял тарелку со своей лапши и злобно ткнул в нее палочкой. Она подумала, что лапша еще как следует не заварилась, но он уже вовсю орудовал палочками.

Луне и в голову не могло прийти, что кто-то из ее окружения – и уж точно не кто-то из Азии – мог помыслить о том, чтобы не идти в колледж. Такое бунтарство ее пугало.

– Но в колледж надо, – возразила она. – Разве твоим родителям все равно, будет у тебя диплом или нет?

Он фыркнул:

– Я этого не говорил. Они будут очень злы. Но какая разница – я для них и так уже не сын, а сплошное разочарование! Еще одна трещинка в том, что уже сломано. И что? Наверное, они мечтают, чтобы меня не было вовсе. Если я исчезну, они просто вычеркнут меня из семейной истории.

Обида в его голосе была невыносимой. Вместить ее в свои мысли Луна пока не могла.

– И куда ты поедешь?

– Не знаю. В Канаду. В Европу. В какой-нибудь большой город, где найдутся те, кто меня поймет.

– И как ты найдешь этих людей? – спросила она.

– Не знаю, – сказал он. – Это пока что так, прикидки.

– Ну так не лучше ли начать с колледжа?

Хантера это явно разозлило:

– Ты прямо как мои родители.

– Я просто хочу понять. Ну то есть на что ты будешь жить? Тебе же надо будет искать работу и жилье, как ты собираешься это делать?

– Ты задаешь слишком много вопросов. – Его голос сделался холоден. – А что ты можешь предложить?

– Я просто думаю, что это… ну, похоже на трусость, – сказала она.

Он резко, саркастически хохотнул:

– Ты серьезно?

– Ты планируешь удрать и бросить своего младшего брата мучиться так же, как ты.

– А если я уеду в колледж на другом конце страны, ты не назовешь это «удрать»?

Секунду она помедлила:

– Не знаю.

– Значит, если я осилю поступление в какое-нибудь привилегированное место, которое одобрят наши с тобой землячки́, но черт-те где… это будет не «удрать». А если я в одиночку, без поддержки, попробую прожить свою жизнь сам – это трусость? Это называется «удрать»?

– Я не знаю, – повторила Луна.

– Стадное мышление, – выпалил он. – Поздравляю, вот ты и превратилась в азиатскую овцу.

Чувство, в последние пару минут захлестнувшее Луну, в какой-то момент превратилось едва ли не в ярость.

Когда она приглашала Хантера в гости, она ожидала совсем другого. Представляла, как они сядут рядышком на диван. Снова будут целоваться. А может, и не только целоваться. Так мало времени им отведено вместе – и они впустую тратят его на ругань!

А что с этим делать, она понятия не имела.

Хантер доел свою лапшу, залпом выпил остатки бульона из миски.

– Спасибо за ланч, – сухо сказал он. Поправил браслет, потом опустил рукава. – Пойду-ка я домой, пока остальные не вернулись. Наверное, до скорого.

Луна ничего не ответила. Она так и осталась стоять на кухне и слушать, как он берет с вешалки пальто, влезает в ботинки, как щелкает входная дверь.