Хантер ужасно радовался переменам. Раньше первое, что он делал по утрам, – напоминал себе, что в один прекрасный день сбежит на свободу. Теперь же, когда он встретил Луну, мысль об этом не так подгоняла его. Жизнь стала выносимее… а может, скоро и вовсе наладится. Неужто лучшее, что с ним случилось в жизни, – исключение из школы Стюарт?

– Значит, твоя мама сидит теперь дома без машины? – спросил он, когда они шли на парковку для старшеклассников.

– Что? – моргнула она. – Нет, это ее старая машина. Ну, технически она уже моя… будет на мой день рождения.

– Ого. – Красный «фольксваген» показался Хантеру новее любой машины, когда-либо принадлежавшей его родителям. – А когда у тебя день рождения?

Она пристегнулась.

– В марте.

– Какого? У меня двадцать девятого.

– Да ну! У меня тоже.

– Погоди. – Он недоверчиво хохотнул. – Правда? Мы родились в один день? – О прочих своих мыслях он умолчал. Может, им было суждено встретиться.

Нет, что за ерунда. Просто совпадение, не более.

– Ничего себе. – Она повернула ключ зажигания, и радио на полную громкость заорало Let’s Talk About Sex. Луна спешно нажала кнопку и выключила радио, а щеки Хантера густо покраснели.[15]

Она откашлялась:

– Куда едем?

– А, так выбор за мной? – Сердце забилось с удвоенной частотой и предательски громко. Она избегает на него смотреть – или ему кажется?

– Ага.

– Ладно. Тогда мы отправимся в одно секретное место.

Невероятно. Луна Чанг сидит рядом с ним – их разделяет лишь рычаг переключения скоростей. Технически в автобусе они сидят ближе друг к другу – но какая же огромная разница! Здесь они были окружены личным пространством. А весь остальной мир с таким же успехом мог совсем раствориться.

Присутствие Луны всегда чуть унимало шум в его ушах, и теперь он слышал все-все. И гул мотора. И хруст шин по камням. И ее вдохи и выдохи. И то, как она давит на педали.

Хантер объяснил, как ехать в его любимый уголок леса. Луна свернула с главной дороги и остановилась у рассеченного молнией дерева.

Она выглянула в окно:

– На самом деле мы не так далеко от нашего дома. Ты же знаешь, что этот лес проходит через весь город?

– Да, я обычно хожу сюда пешком. Здесь мне слышно свои мысли.

Он показал ей проход среди деревьев. Ветви над их головами смыкались, образуя серые сети, похожие на гигантские кровеносные сосуды.

– Как тут красиво, – восхитилась Луна.

Земля под ногами шуршала и похрустывала. Было холодно, но Хантер не ощущал этого. Он ликовал. И волновался.

Услышав журчание, они пошли на звук, пока не увидели, как ручей бежит, извиваясь, среди грязи, валунов и сплетенных корней.

Луна тронула воду носком ботинка:

– Этот же ручей течет мимо нашего дома. Иногда летом я хожу смотреть на головастиков.

Хантеру понравилась мысль о том, что, когда он, опустившись на колени, пытался поймать кого-то из существ, населявших темные воды, в то же самое время она окунала пальцы в ту же самую воду, стоя на глинистом берегу. Может, ручей приносил ему ее дыхание, и он дышал им, не сознавая этого.

Луна протянула руку над водой – и вода потянулась к ней. Она взвизгнула и со смехом отскочила. Наклонилась, чтобы отереть воду о свои брюки, и куртка задралась, обнажив лоскут молочно-белой кожи. Хантер не мог отвести взгляд.

Он повел ее к своей полянке и, когда они подошли совсем близко, попытался увидеть все глазами Луны. Пни со следами стрел, вонзившихся в дерево. Бумажные тарелки, на которых он от руки рисовал мишени, испачкались и покоробились от грязи.

– Что это? – спросила Луна.

Он пожал плечами:

– Иногда я прихожу сюда пострелять из лука.

– Ничего себе! И что, у тебя прямо есть лук?

Хантер провел ее к хижине из посеревших, грубо отесанных бревен и распахнул дверь:

– Вот он.

Он взял лук и протянул ей, представил, как обнимает ее, помогая встать в стойку, касаясь пальцами ее кулаков.

– Ого. Он тяжелее, чем я думала.

Хантер улыбнулся:

– Переверни его.

– А. – У нее сделался глуповатый вид. – Я-то думала, он типа из резного дерева.

– Что, как у Робин Гуда?

Она улыбнулась:

– Ага. Ну… ты хорошо стреляешь?

Он пожал плечами:

– Я никогда не промахиваюсь.

Правая рука Луны скользнула по рукояти лука.

– Это мы помним.

Только теперь он понял, как близко стоят они друг к другу. Почувствовал запах ее шампуня. Вспомнил о синяке на запястье, который она вылечила поцелуем, о синем цветке, распустившемся на ее ладони, когда он коснулся ее губами. И об искре огня, порожденной их прикосновениями.

Хантер стеснялся смотреть на то, чего хотел. Так что именно Луна подалась настолько близко, что они соприкоснулись носами. Именно она вскинула голову, подставляя ему свои губы.

Он переживал, что не умеет целоваться, но с ней это оказалось легко. Снова вспыхнуло электричество, снова было чувство, что так правильно. Запах ее нежной кожи пьянил его, по всему телу разлилось тепло.

Они прерывались лишь на то, чтобы вздохнуть, лоб ко лбу, носы трутся друг об друга. Ее глаза были такими темными, что он едва различал зрачки. Волна головокружения – и вот он проваливается в них.

Хантера вполне устроило бы стоять здесь вечность, слыша лишь звуки поцелуев, и пусть свет дня быстро гаснет, а столбик термометра падает.

Луна отстранилась, чтобы взглянуть на него. Ее улыбка прожгла его насквозь.

– Я думала, у нас на губах синяки будут.

Хантер рассмеялся:

– Я тоже так думал.

На лице Луны никаких синяков не было, но ее кожа лучилась. Взгляд сделался игривым, и она поднесла его пальцы к губам. Поцеловала большой палец, костяшки остальных. Они вместе наблюдали, как его кожа приобретает цвет: так растекается по бумаге, впитываясь в нее, капля воды. Он, в свой черед, поцеловал тыльную сторону ее ладони – и снова на ней распустились лепестки цвета индиго.

– Больно? – Он лишь хотел убедиться.

Она мотнула головой.

Где-то раздался детский крик. Хантер вздрогнул.

– Что это было? – спросила Луна.

Хантер ничего не ответил, он схватил свой лук. Ноги сами понесли его на звук. Послышались голоса других людей.

– Кто-то упал в воду? – крикнула сзади Луна.

Теперь они оба бежали, а впереди мчался поток. Но откуда он взялся?

Ручей протекал совсем не здесь. Из карты Фэйрбриджа явствовало, что голубая линия огибает деревья, оставшиеся далеко позади них – весьма далеко.

Хантер резко остановился у края обрыва и посмотрел вниз. Недавно образовавшийся разлом зиял неровными краями. Напор воды был необычайно силен и сносил все вокруг.

Опять раздался крик. Хантер разглядел в потоке цвет, который не вписывался: розовую курточку. На поверхность вынырнули темные спутанные косички, но вода снова их поглотила.

С другой стороны потока за девочкой бежали взрослые. Хантер и Луна последовали за ними.

Ребенка уносило все дальше, а день стремительно клонился к закату. Хантер прищурился, чтобы убедиться, что все правильно рассмотрел. Несколькими метрами ниже лежало поваленное дерево, и скоро девочку пронесет мимо. Ствол огромный. Это может сработать.

Он уже вскинул лук. Хантер уперся ногами, приготовил стрелу…

– Что ты делаешь! – заорали с той стороны.

Размышлять, что подумают остальные, было некогда. Он глубоко вздохнул и замер. В перерывах между ударами сердца он отпустил тетиву.

И очень вовремя: тот, кто кричал с той стороны, швырнул в него камнем. От неожиданности Хантер споткнулся и упал, ударившись плечом. Выгнув шею, он взглянул, чтобы проверить, попал ли, хотя в этом уже не было нужды.

Стрела угодила в капюшон курточки и накрепко пригвоздила девочку к неподвижному стволу. Взрослые уже вытаскивали ее из воды.

– Господи, вы это видели? – ахнул кто-то.

– Эвери! – плакала женщина. Она посмотрела на Хантера через поток, прижимая к груди ребенка. – Спасибо! Спасибо вам! Вы спасли ей жизнь.

Хантер поймал ее взгляд. Как чудесно – смотреть, как неистово мать обнимает свое дитя. Долю секунды он впитывал ее чувства, вспоминая, что когда-то и его любили так же. И понял, что по его лицу тоже текут слезы.

– Кто ты? – спросила женщина. – Как тебя зовут?

Они слишком тут задержались. Ничего не ответив, Хантер схватил Луну за руку, и они бросились прочь.