Ивонн пребывала в своей стихии: облокотясь на кухонную столешницу, она делала в бумагах карандашные пометки. Она набросала черновик исследования, основанного на новейших раскопках гробницы династии Цин. Давэй писал что-то другое, но пришел к ошибочным выводам. По крайней мере, за много лет он научился полагаться на нее в подобных вопросах.
Младший сын пришел на кухню в одних носках и потянулся на цыпочках за зерновым батончиком из купленных ею оптом в магазине уцененных товаров. Ивонн вручила ему батончик, чтобы он не упал. И обратила внимание на его запястье.
– Коди, откуда у тебя этот браслет?
Глубокого красного цвета, с тщательно затянутыми узлами. По виду – совсем новый.
– Мне его сплел Хантер, – прощебетал он и упорхнул из кухни.
Она сделала несколько судорожных вздохов, пытаясь унять сердцебиение.
И живо припомнила красный шнур, весь в пятнах, пахнущий древностью, крепко-накрепко обмотанный вокруг плитки спрессованных сухих трав. Как она приготовила лекарство и как Хантер бился в истерике, не переставая кашлять, когда она заставила его выпить отвар вместе с травами и кореньями. Как она не смогла выбросить шнур, потому что ощущала его важность.
Так что она сплела Хантеру этот браслет, с каждым узелком желая, чтобы он хранил ее сына. Делал его здоровым и невредимым. Таково было ее материнское веление.
Она завязала его с тем, чтобы браслет можно было подтягивать по мере того, как сын рос и укреплялись его кости. Все эти годы – ну не глупо ли? Тем не менее мысль о том, что сын до сих пор его не снял, успокаивала ее.
И вот теперь у Коди завелся такой же. Правда, сплетенный не из древнего шнура, пропитанного силой невероятного снадобья и материнскими молитвами. Его браслет лишь копия. Он никогда никого не защитит.
При мысли об этом она содрогнулась.