Ветер тут же впился ему в горло, и каждый вздох ранил все больнее. На Хантере было надето столько, что замерзнуть он не мог при всем желании. Очевидно, ветер хотел, чтобы он страдал.

Хантер знал путь назад, но ночное небо навалилось на него всей тяжестью, он стучал зубами и оттого добирался куда дольше. Когда вдохи превратились в глотки воздуха, он перешел на шаг. Надо добраться. Очень надо. Шаг, другой. Он подтянул лямки рюкзака, чтобы подольше сохранить тепло.

Хантер вспомнил о записке, оставленной в багажнике машины и привязанной к аккуратным пачкам денег.

Вот вам 28 тысяч моих сбережений. Платите долг.

(Я не украл их, если что.)

Оценят ли родители? Вряд ли. Но, по крайней мере, он знает, что они стали намного ближе к свободе.

И записка для Коди: при мысли о ней у Хантера защипало в глазах. Не думать об этом. Не сейчас. Позже, когда можно будет остановиться и оплакать потери, он забьется куда-нибудь в темную пещеру и поплачет. Потом.

Начало светать. По привычке сперва он направился по адресу дом семь, Белладонна-корт. Домой. Сколько бы он ни силился думать иначе, это место было его домом.

Распахнутая входная дверь поскрипывала на петлях. Всюду горел свет, все занавески были отдернуты. Окна заливали мир теплым желтым свечением. Хантер ясно видел, что происходит в гостиной.

У телевизора кто-то ходил. Хванг.

Хантер пригнулся. Следовало бы заметить незнакомый седан, припаркованный поперек двух парковочных мест. Правильно родители сбежали.

Прокравшись вдоль стены, Хантер глянул через плечо: не следят? И бросился в лес.