– Что ж, раз ты не в курсе – расскажу, – хмуро вздохнул Хамки. – Это началось давно, больше восьми миллиардов лет назад. Это кроваво-чёрная страница в саланганской истории. Истории, которая, как мы считали, закончилась очень давно. И которая, очевидно, получила продолжение, – Макс не сразу понял, что речь фиолетового направлена исключительно ему в сознание и остальные собравшиеся их сейчас не слышат. Впрочем, этот момент не сильно волновал спецназовца, пока важным было разобраться самому.

Хамки тем временем продолжал.

– Тогда мы впервые встретили их – наши исследовательские сканеры нашли их родной мир. Сперва мы даже не приняли эту цивилизацию всерьёз – несколько десятков планет в далёком уголке Вселенной, чьи обитатели имели весьма невысокий технический потенциал, даже близко не сравнимый с нашим. Но что-то, может быть пресловутое «чутьё жопой», заставило наших учёных присмотреться к ним внимательнее – гуманоиды, внешне не отличимые от людей – вроде бы ничего примечательного, таких во Вселенной огромное количество.

Но в ходе дальнейшего изучения стало ясно, что их цивилизация древняя. Очень древняя. Используя свои сканеры для дистанционного наблюдения за ними, мы очень быстро поняли, что эта раса древнее нашей. Многократно древнее. Сколько им лет? Триллион? Два? Три? Мы не смогли этого понять.

Для нас их жизнь выглядела простой и… нелепой. Сословное общество, правители, аристократия, граждане, чернь. Эта нелепая смесь достаточно высоких технологий и почти рабовладельческого строя ввергла нас в шок. Они были неимоверно древними… и смертными! Средняя жизнь – двести лет. Они умирали глубокими стариками, даже не пытаясь противиться этому. Они не бежали от смерти, как мы! Они к ней готовились!

Окончательно потерявшись в догадках, мы решились выйти с ними на контакт… И чуть не пожалели об этом, – Хамки выглядел растерянным даже сейчас, просто рассказывая об уже свершившихся событиях. Макс и представить не мог, что чувствовали его собратья в те дни, раз Хамки, родившийся спустя миллиарды лет, так на это реагирует. Впрочем, тем интереснее.

– Существует модификация нашего БАБАЯ – ДАБАЙ, – продолжал, глядя куда-то в пустоту перед собой, Хамки. – Если первый – боевая версия адаптивной брони, то второй – дипломатическая. Выглядит как самый обычный гуманоид. Имеет биологическую оболочку, полностью имитирует жизненные процессы, а его стелс-системы позволяют на любых сканерах показывать нужную имитацию, а не истинную электронно-механическую начинку ДАБАЯ и тем более пилота в его бедре.

Мы послали этой цивилизации обращение и, получив ответ и приглашение, прибыли на их космический корабль – летающий дворец, утопающий в роскоши. Мы видели его, видели голодающих на планетах жителей и не могли понять, как такое возможно.

Но встреча состоялась. И только вблизи мы поняли, с кем столкнулись, – Хамки замялся и несколько секунд помолчал.

– Мне трудно передать это словами, – признался он. – Наши послы стояли рядом с их представителями-аристократами, и буквально ощущали исходящую от тех энергию. Саланганцы – сильные псионики, но то, с чем мы на сей раз столкнулись – было далеко за пределами нашего понимания. Они звали себя Светочами. И это истина. Они имели слабые технологии, но само мироздание было подвластно им. Наши пси-способности в сравнении с ними можно было считать нулевыми. Их воля была абсолютна, Макс.

– Что?! – парень не мог поверить своим ушам. Чтобы Хамки признал саланганцев слабаками по сравнению с кем-то – нонсенс!

– Их способность управлять другими имела совсем иной принцип, нежели ментальный контроль, который способен установить саланганец. Существа, что попадали под влияние Светочей, буквально сами хотели сделать то, что от них требовалось.

И когда мы встретились – лишь слабость технологий Светочей позволила нам устоять. Они не собирались говорить, в их планах было одно – подчинить, переманить на свою сторону. Но мысленное воздействие, направленное на ДАБАЕВ, не пробилось сквозь силовые поля пилотских кабин, способные блокировать любое, даже самое мощное пси-излучение.

В тот моменты мы осознали всё. В том числе – своё место в мироздании. Именно они, именно Светочи были ВСЕМ для этой Вселенной, её истинными хозяевами, венцом её творения. Мы смотрели на них и видели богов. Мы, великие Саланганцы, перед которыми дрожало всё сущее, взирали на Светочей как блохастый пёс на архангела. Мы чувствовали их неимоверное превосходство, ощущали свою слабость, беспомощность и ничтожность. Всё будет так, как они пожелают. Было всегда, на протяжении триллионов лет, задолго до появления жизни на Салангане Светочи уже планомерно развивали свою экспансию по Вселенной. И мы её не замечали даже когда достигли высоких ступеней развития.

– Они попытались подчинить вас? – спросил Макс.

– Да. Но это было не то подчинение, которое я провернул раньше с Коксиком. Это было истинное переманивание. Полное согласие с их целями, планами и стремлениями. Полное согласие с их видением житейского уклада и ментальной эволюции. Полное отрицание всего, что было нам дорого, что мы любили и к чему привыкли.

– Но как вы…

– Мы звери, Макс, – покачал головой Хамки, осунувшись. – И мы поступили как та самая облезлая псина, как загнанная в угол крыса, которой некуда бежать. Мы обратили свой страх в неистовую ярость. Послов эвакуировали телепортом, а конгломерат миров Светочей в следующее мгновение сжёг наш флот.

– Вы… – Макс не смог выговорить остаток фразы, поражённый страшной догадкой.

– Мы атаковали, используя всю мощь армии. Технологии Светочей были слабы, а вся сила состояла в псионных способностях. Но они ничего не могли противопоставить ХАОС-оружию, не могли скрыться от наших сканеров, не могли воздействовать на наших воинов сквозь силовые поля.

Напуганные до полусмерти, дрогнувшие перед истинными богами, мы сделали то, что умели лучше всего – начали убивать. Уничтожили миллионы и миллионы планет. Буквально выжгли их заразу, сокрушив все миры, куда они успели просочиться. И ты не представляешь, сколь близки они были к осуществлению своего плана.

– Я не понимаю… – у Макса в голове не укладывались масштабы той резни, что устроили «милые и пушистые» саланганцы в масштабах всей Вселенной. – Чего вы испугались? Что они подчинят вас?

– Можно сказать и так, – вздохнул Хамки, опустив глаза. – Но честнее будет признать, что мы низвергли то, чего не могли постигнуть и чего боялись. Мы любим называть пасынками Вселенной всех остальных, но после этой встречи стало очевидно – пасынки – это мы. Мы смертны. Мы, умирая, просто сгниваем. У наших душ нет силы, чтобы вновь вернуться к жизни. А они это могли. Светоч умирал, но его душа вселялась в новое тело при рождении существа – и он продолжал свой путь. Их души проживали сотни, тысячи, миллионы жизней, совершенствуясь и эволюционируя, познавая жизнь во всём её многообразии, а мы видели лишь одну жизнь – свою. Сегодня он пекарь на одной планете, завтра пилот истребителя на другой, потом – сенатор на третьей. Бесконечное множество жизней, непрерывная ментальная эволюция и истинное бессмертие, своё, природное, без всяких систем воскрешения, которые спасают от смерти нас, саланганцев.

– Они колонизировали миры, отправляя туда всего лишь одного своего посланника. Он там жил, умирал, перерождался множество раз, но сохранял память о прошлом, а все его потомки в этом мире получали его гены. И его способности. Постепенно он восходил к вершине этого мира, строил планы, претворял их в жизнь и спустя множество поколений и тысячелетий строил полную копию родного мира Светочей, где правителем был он сам. Колонизируемые ими миры становились похожи друг на друга как две капли воды. Рано или поздно, но это происходило. Никакого равенства, никакого стадного чувства как у саланганцев. Козни, интриги, всё, как у твоего человечества. Но взамен эти виды получали главное – силу Светочей – генетическую способность души к переселению, которую вносил Светоч в мир, куда отправлялся, постепенно даровала всем его обитателям бессмертие. По замыслу Светочей, каждая душа должна эволюционировать. Пройти самые низы жизни в разных мирах, чтобы, очистившись и придя к просветлению, стать истинным Светочем! За триллионы лет они добились огромных успехов в этой всеобщей эволюции. Они стремились рано или поздно объединить под своим началом всю Вселенную. Стереть любую индивидуальность и построить единую цивилизацию по образу и подобию той жутко несправедливой на наш взгляд, но привычной им социальной структуры, о которой я уже сказал.

Хамки снова ненадолго умолк.

– Но все их планы разбились о наши пушки, – на выдохе сказал он. – Сканеры могли уловить даже малейшее присутствие ДНК Светочей в том или ином мире. И если мы находили их следы – то сжигали планету целиком. Души, поражённые ХАОС-оружием, превращались в ничто, перерождение для них стало невозможным.

Чистка длилась несколько тысячелетий. Население известной саланганцам части Вселенной сократилось вчетверо, но мы еще почти пять миллиардов лет продолжали поиски малейших следов наших врагов. Они были безрезультатными.

Но, видимо, пока я спал – Светочи подняли голову. И наши войска продолжили утихшую войну на истребление. Я не говорил тебе этого раньше, но помнишь тот случай с караваном, когда Эйка убежала, сама не зная куда? Так вот, это как раз работа Светоча. Его звали Хэвок. Далёкий потомок истинных Светочей, грязнокровка, в нём не было и миллионной доли сил тех первородных Светочей. Но и его способность влиять на мысли других существ была огромна. Не будь у меня силового поля – я бы рисковал стать его рабом. А без бластера на лапе – не факт, что смог бы уничтожить в ментальном поединке.

Как мы знаем, душа погибшего Светоча, если он не был убит ХАОС-зарядом, конечно, может вселиться только в эмбрион существа, имеющий в себе некую генетическую комбинацию – «Ген Светочей», как мы его назвали. Если этого типа ДНК не останется во Вселенной, то даже те немногие, кто укроется от наших «Ловчих», не смогут вернуться к жизни – не будет подходящих «сосудов». Поэтому мы и ведём убийственную «чистку» Вселенной, чтобы, наконец, завершить войну и обезопасить мироздание от их заразы.

«Вот это откровение… – ошалело подумал Макс. Впрочем, и без этих подробностей ему всё уже было примерно понятно.

– Ладно, вернёмся к нашему обсуждению, – мотнув головой, вслух сказал Хамки. То, что с точки зрения остальных собравшихся он просто молчал несколько минут подряд, никого или не смутило, или все просто постеснялись его перебивать. – Смотрю я на картинку – и у меня возникают странные ощущения. Судя по узору, намалёванному на борту этого «Ловчего» – я знаю его пилота, – он задумчиво почесал подбородок. – Но в момент Исхода ему было всего девятьсот лет. Малыш Грызофилакс – один из моих многочисленных племянников. Он обожает рисовать и это изображение, вероятно, один из методов украсить его боевую машину – его авторский знак. Конечно, я видел его совсем в другом виде, нарисованном детской рукой, но почти уверен – это он…

– И что тут странного? – не понял Макс.

– Время. В тройки дальнего действия берут только опытных пилотов. Это значит, с тех пор прошло, по меньшей мере, сорок-пятьдесят миллионов лет, и Грызофилакс успел получить ранг не ниже лейтенанта боевого флота. Это очень странно – НОРА показывала временной сбой моего сна всего на двенадцать миллионов лет… – он почесал макушку, потом махнул лапой. – Ладно, не важно, вернусь домой – разберусь.

«Сколько же у него родственников?!»

– Ты всю свою кровную родню знаешь и помнишь? – изумился Макс.

– Ну да, как иначе, – пожал плечами Хамки. – До Исхода их и было-то всего сто тридцать два с половиной миллиона. Сейчас уже больше, конечно, расплодились, поди. Вернусь – познакомлюсь.

«Да уж… Как устроен мозг этого существа и где границы у его памяти – мне понять не дано».

– Впрочем, дела семейные сейчас не важны, – снова задумался Хамки. – Критичнее то, что «Ловчих» не отправляли в бой много миллионов лет – не было для них целей. Мы уничтожили Светочей. Вернее, думали, что уничтожили, раз война продолжается. И значит очень слабый Хэвок – далеко не единственный их представитель. Вообще, судя по всему, это сражение происходило где-то в районе этой звезды…

Изображение сменилось, и Хамки указал лапой на одну из звёзд на экране.