Миновав несколько коридоров, они оказались на достаточно просторном балконе. В иное время отсюда открывался бы великолепный вид на уходящий вдаль зелирийский лес и огромный участок неба, но сейчас картина была испорчена: чуть впереди, высоко в небе, парил огромный тёмно-коричневый зонд, по форме напоминающий классическую «летающую тарелку», как их любят изображать на Земле.

Видимо, выстрел сбил маскировку, и сейчас его было видно невооружённым глазом. Из отверстия в нижней части «тарелки» потоком лилась золотистая жидкость.

– А этой дряни точно хватит на всю планету? – удивленно спросил Макс, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Более чем, – ответила Финна. – Сейчас она переварит почву, деревья, всю органику, постепенно эта лужа разрастётся, поглотит селение ксинори у подножья, а потом и всю остальную планету постепенно. Не сразу, конечно, с месяц потребуется, если планета большая – то два. Но окружающие территории превратятся в кисель через сутки, а может и раньше. Нет здесь силы, чтобы что-то сделать с этой штукой.

И тут Макса озарило.

– Есть! – воскликнул он. – В кору этой планеты встроена система, способная превратить в пыль буквально что угодно! Она этот зонд с плевка развалит!

Финна посмотрела на него как на идиота.

– И почему ты говоришь об этом только сейчас? Что это за система?

– Ну, – стушевался Макс. – Дело в том, что эта система принадлежит цивилизации, что обитала здесь раньше. То есть ни я, ни кто-то другой включить эту штуку не сможет.

– Очень ценные сведения, – покачала головой девушка. – Ну, прямо морковка на палочке, – вдруг она стала мрачнее тучи. – Это автоматическая система?

– Насколько я знаю – да, а что?

– Тогда у нас есть один способ её включить, – помолчав, словно нехотя проговорила Финна.

– Ты знаешь, как это сделать?! – обрадовался Макс. – Это же здорово!

– Я знаю, как её активировать, – отвернувшись и посмотрев на поблёскивающий в лучах заката поток амниотической жидкости, уточнила она. – Активировать – то есть заставить вести огонь в автоматическом режиме.

– Э… И? – Макс не мог понять, что так расстроило Финну.

– Раз система была построена для защиты этой планеты, то при активации она автоматически сметёт всё, что не принадлежит этому миру. Уничтожит зонд, эту станцию, всех ксинори… и меня. Выживут только местные. Под словом «активировать», если говорить честно, я имела в виду спровоцировать её открыть огонь. Это можно сделать, заставив Аракс выстрелить в звезду. Это межгалактический условный сигнал – так объявляют войну обитателям звездной системы. Один залп в звезду – и эта планета будет спасена. Но я этого уже не увижу.

Несколько секунд все молчали.

– Я тоже, – наконец, грустно улыбнулся Макс. Финна подняла на него удивлённый взгляд. – Я не с этой планеты. Попал сюда случайно. Долгая история, не бери в голову. Главное – я понял тебя. Думаю, других вариантов у нас нет.

– Что, на это тоже согласишься? – хмыкнула Финна, глядя на Грисаю.

– Если он попросит – да, – кивнула девушка-волк.

– Творите, что хотите, – махнула рукой Финна. – Дохнуть одной мне как-то не хочется, да и вообще подыхать не охота, но это, по крайней мере, будет мгновенная и, вероятно, безболезненная смерть. Куда лучше, чем помереть с голоду или нырнуть в кисель.

– Тогда решено… – начал было Макс, но Маинаки перебила его, вдруг схватив за руку и потянув куда-то в сторону.

– Мы ненадолго, простите! Побудьте тут, пожалуйста! – крикнула она, утягивая Макса с балкона.

* * *

– Что такое? – спросил Макс, едва они вошли в коридор станции и двери за ними захлопнулись.

– Нельзя! – испуганно воскликнула Маинаки. – Тебе нельзя умирать! Нельзя, чтобы ты, Глас Салангана, погиб!

Парень только головой покачал.

– Ты сама всё слышала. У нас нет выбора. Умрут либо те, кто родом не с Зелирии, либо вообще все.

– Макс, ты обещал, что скажешь, где умереть мне, а не тебе! Ты Глас…

Парень приложил ладонь к её рту, заставив замолчать.

– Маинаки, ты уже сделала всё, чтобы помочь мне спасти Зелирию. Не Теократию, а всю Зелирию, всю планету. Всю нашу планету. И ждать чудес я не вижу смысла – ты слышала – через сутки уже просто не будет никакой Теократии, а за ней – и всей Зелирии. Ничего не будет. И, знаешь, – он усмехнулся, – это так нелепо, что даже забавно. Я, Глас Салангана, простой парень с Земли, которого именно Лика впервые так назвала, действительно стану тем, кто спас Зелирию. Без меня ты бы не добралась сюда, но и я без тебя не факт, что сумел бы заставить этих псов выполнить мои требования, тем более, суицидальные. Теперь ты, Маинаки, будешь единственной спасительницей планеты. И я хочу, чтобы все умари знали об этом.

Он снял с пояса кобуру с пистолетом и отдал растерянной Маинаки, затем отцепил от бедра ножны и вручил оружие девушке.

– Сейчас ты повторишь Грисае приказ слушаться меня, а потом – прикажешь перенести тебя на поверхность. Система, про которую я говорил, уничтожит эту станцию, и если останешься здесь – погибнешь вместе с нами.

– Я… – начала было умари, но Макс жестом приказал ей замолчать.

– Это не просьба, – спокойно сказал он. – Это приказ. Мой последний приказ как Гласа Салангана. Ты должна выжить, а не умереть впустую просто «за компанию» со мной. Должна вернуться в Теократию и рассказать всем о том, что здесь произошло. Доказательством твоих слов будет моё оружие. Да и вряд ли тебя обвинят во лжи – умари не посмела бы врать про Гласа Салангана, я понимаю это, – он немного помолчал. – Ну, пошли, пока Финна не решила, что хочет ещё пожить и не попыталась нам помешать.

Он сделал шаг, но Маинаки вдруг схватила его за руку.

– Эм? – он вопросительно посмотрел на девушку, которая стояла перед ним, покрасневшая как помидор.

– Макс, я выполню твой приказ! – пискнула она. – Но, молю, выполню и ты мою последнюю просьбу!

– Конечно, – улыбнулся Макс. – Сделаю всё, что попросишь!

– Подари мне ребёнка! – выпалила Маинаки.