«Вий»

Эрла выскочила из ниоткуда. Именно выскочила, а не появилась, как было раньше. Выглядела она непривычно растрепанной и возбужденной. Первым делом кинулась к водопаду и умылась. Я подошел к ней со спины. Она резко обернулась ко мне и спросила:

— Как я выгляжу?

Рукав ее майки был оторван наполовину. В этом месте на коже виднелся кровоподтек. На шее от ключицы до уха аллели три полосы, будто оставленные ногтями. Эрлу легонько потрясывало.

— Нормально. Не переживай, я выгляжу еще хуже. — Я ощерился беззубой улыбкой. — А что случилось?

— Случилось то, что обычно случается с дураками, попала в глупую ситуацию. Причем, сама ее и создала. — Она села на каменный берег пруда. — Какая же я дура? — Эрла посмотрела на меня внимательно. Я почувствовал в ее взгляде желание поделиться со мной сокровенным или сказать что-то важное. Однако она не решилась. — Как танцы?

— Не сказать, что мы рождены для этого, но публике понравилось.

— У меня пропал страх публичных вступлений. — Влез в разговор Борис.

— А я готов станцевать для тебя. — Глеб встал в позу, готовый начать исполнение танца по знаку.

— Спасибо, но сейчас я не готова наслаждаться твоим творчеством, Глеб. Мне бы сейчас какое-нибудь средство, чтобы стереть из памяти события последних часов. — Эрла поджала губы и нахмурилась.

Ее это совсем не портило. Хотелось узнать, что у нее стряслось и помочь, чем возможно, но я знал, что она не пустит нас в свой мир. Эрла неохотно делилась своими проблемами, а уж такой, от которой на теле остались такие явные последствия, то и подавно.

Отказ обидел Глеба. Чтобы компенсировать обиду, он полез в съестные припасы, хранящиеся в сумке. Вынул кусок чего-то непонятного, понюхал, сморщил нос и убрал обратно.

— Пожрать нечего. — Буркнул он, желая намекнуть Эрле на невыполнение своих обязанностей.

Эрла грустно улыбнулась. В ее взгляде я прочел безысходную покорность нахлынувшим обстоятельствам.

— Ладно, сейчас схожу. Кому что принести? — Спросила она.

— Все равно. — Мне стало жалко ее и совсем не хотелось напрягать просьбами.

— Мне бы очки другие. — Борис как раз пытался снова приделать к очкам самодельные дужки.

— А мне с мясом чего-нибудь. — Всё так же обиженно буркнул Глеб. — И запить.

— Запить? — Переспросила задумчиво Эрла. — Хорошая идея. Мне бы тоже не мешало запить. — Она поднялась и собралась уходить. — Я быстро.

Сделала шаг и исчезла. Мы долго и молча смотрели на то место из которого она растворилась.

— Я чего-то не понял, что она подразумевала под словом запить? — Спросил Борис.

— Кажется, она решила уйти в запой. — Пояснил Глеб. — Забухать, в честь своей нелегкой бабской доли.

— Глеб, по-моему, твои обиды были некстати. Видишь же, что у нее не все хорошо, и пытаешься еще добавить ей проблем.

— А чего она не захотела смотреть мой танец? — Он как будто не понимал ситуацию, и продолжал обижаться.

— А то, что это не танец, а пародия, а Эрле сейчас не до смеха. Видел же, как ее кто-то расцарапал? — Накинулся я на толстяка.

— Видел. На вампирах все быстро заживает, как на собаке. Ну, не поделила с кем-то своего парня, подралась и что теперь, весь свет ненавидеть?

— Она никого не ненавидит. Просто ей сейчас плохо и всё. Ладно, хорош об этом. Еще сами подеремся.

— Вот бы седьмое испытание она решила отменить. — Размечтался Борис. — Домой хочу, устал.

— Соберитесь, парни, последнее испытание осталось, не время раскисать. — У меня на душе тоже было не все спокойно. Состояние Эрлы передалось и мне. Она была организатором мероприятия по искоренению наших недостатков, и мы находились в полной ее зависимости, отчего ее проблемы сразу казались и нашими. С другой стороны, проблемы бывают у всех и это не повод терять присутствие духа.

— Не та она, за кого себя выдает. — Глеб причмокнул. — Не та. Чего-то ей надо от нас, а чего не пойму. Только не убеждайте меня в ее бескорыстии и человеколюбии. Я предлагаю сегодняшнюю ночь спать по очереди. Надо быть наготове. Если что, буду орать во всю глотку.

— Мне кажется, что пока мы не пройдем все испытания, беспокоиться не о чем. — Предположил Борис и в сотый раз надел на переносицу отремонтированные очки. — Блин, не сидят, как надо. Чего я зрение-то себе не попросил?

— Проси, когда вернется. — Пробурчал Глеб. — Все равно это туфта.

Эрла пришла через час. Выглядела она уже гораздо лучше. Переоделась в новое, а косметика прикрыла ее «боевые раны» на шее. И взгляд у нее больше не был таким печально-обреченным. Она выложила перед нами картонные коробки с едой.

— Это, конечно, не та еда, про которую говорят здоровая, но на мой взгляд, она очень вкусная.

От коробок потянулся шлейф запаха жареного мяса, специй и «теплый» аромат свежего хлеба. Глеб раньше всех кинулся открывать коробки.

— Во, нормуль. — Его глаза засветились счастьем. — Первый раз за все время настоящая еда.

Он выхватил руками кусок жареного мяса, обмакнул его в коричневый соус и отправил в рот. На лице Глеба, несмотря на активную работу лицевых мышц, отразилось блаженство. Я тоже не стал ждать приглашения, взял одну из коробочек, присел на край пруда и открыл ее.

— Эрла, а твои проблемы не помешают нам закончить испытания? — Спросил я напрямую.

— Нет. — Ответила она, как мне показалось, слишком поспешно.

Этот момент зародил во мне нехорошие сомнения. Еще я заметил, что Эрла старалась не встречаться со мной взглядом. Это, конечно, могло быть по совсем другим причинам. Ей могло быть стыдно, что мы видели ее в том виде, в котором она не хотела представать перед нами. Образ идеальной красавицы дал трещину.

— Алекс? — Я снова решил не ходить вокруг да около.

Эрла посмотрела на меня с вызовом.

— А тебе какое дело, Вий? Я не интересуюсь твоими сердечными делами, а ты не лезь в мои. Ты не психолог, чтобы я открывала перед тобой всю свою подноготную. Много будешь знать, будешь больше сомневаться. Пройдите уже без проблем последнее испытание и прощайте. Не бойтесь мальчики, я обещала, обещание свое сдержу.

Кусок мяса встал у меня поперек горла. Не ожидал я, что Эрла сможет так грубо ответить мне. Борис и Глеб сочувственно уставились на меня, как товарищи дворового пса, которого пнул хозяин.

— Ладно, понял. — Я отложил коробку с едой в сторону. Аппетит у меня отбило напрочь.

— Я вернусь перед сном. — Сообщила Эрла. — Не поддавайтесь панике и не пытайтесь себе ничего придумывать. У вас всё по плану. — Она поднялась и бросила на меня короткий взгляд. — Извини, Вий, вспылила.

Не дождавшись ответа, ушла. Не стала ждать, когда я приму ее извинения. Это было похоже на реакцию человека, которому важно почувствовать себя страдающим. Это тоже добавило трещин её идеальному образу. Эрла была человеком с судьбой, не идущей в гармонии с внешностью. Я подумал про себя в этом ключе и решил, что более гармоничен, чем она. Так же, как и Глеб, и Борис. Наша внешняя оболочка соответствовала внутреннему состоянию.

— Ты понял? — Глеб громко сглотнул кусок прожеванного мяса. — Мутнааая, как деревенская самогонка. Походу, накрылись медным тазом наши чудесные преображения.

— Ребята. — Борис поправил очки. — А у меня сложилось впечатление, что это она ради нас выносит страдания. Она не хочет, чтобы мы это знали, но хочет, чтобы были ей благодарны и не устраивали истерик. Мы не можем проверить правдивость ее слов, значит, остается только довериться.

— Борис, — Глеб указал в сторону друга блестящим от жира указательным пальцем, — ты создан угождать женщинам. Если она не врет и выполнит свои обещания, попросись к ней ассистентом. Потом начнешь свое дело, будешь девчонок затаскивать на исправление, кому прикуса, кому грудей, кому всего остального. — Он неожиданно задумался. — Слушай, а я, пожалуй, сам попрошусь к ней помощником. Вот я оторвусь за все насмешки, что пережил за свою жизнь. Уж я им такие испытания придумаю, не чета нашим. Зато я им предоставлю альтернативу, либо романтический вечер с Глебом, либо суровое испытание с угрозой жизни.

— Ты хочешь заставить выбирать их из двух зол? — Усмехнулся я.

— А чего такого? У нас вообще выбора нет.

— А я не сомневаюсь, что бы ты выбрал, будь у тебя альтернатива.

— А вы бы прямо так и отказались? — Глеб, наконец, вытер салфеткой руки. — Конечно, смешно выбирать между Эрлой и испытанием. Альтернативой здесь и не пахнет. Чего там у нее не складывается? Что это за Алекс такой, ради которого она голову теряет?

— Для нее он сказочный принц, и мне кажется, что с ним что-то не так и Эрла пытается его вернуть. — Произнес Борис.

— Судя по царапинам на шее, его увела другая баба и всего делов. Эрла подралась с ней, но не отбила. — В своей манере предположил Глеб.

— Вряд ли, слишком просто. Мы тогда в какой роли в этом противостоянии? — Я был уверен, что ситуация намного сложнее и запутаннее.

— Ладно, чего гадать. Надо морально приготовиться к завтрашнему испытанию. — Глеб снял с себя комбинезон и остался в одних трусах. — Надо освежиться в пруду.

Он шумно плюхнулся в воду, обдав нас брызгами. Для лечения уныния и вытравления дурных мыслей купание в холодной воде подходило как нельзя лучше. Мы с Борисом тоже скинули с себя одежду и забрались в воду. Свежесть и прохлада придала нам оптимизма и вернула мне аппетит. Выбравшись из воды, я доел остывший обед из своей коробки.

— Ну, так-то здорово мы устроились. — Глеб, за неимением полотенца, вытерся майкой. — Работать не надо, еды от пуза. Педагог вызывает эстетическое удовлетворение.

— Скажи Эрле, что не пойдешь с нами на последнее испытание. Может быть, она удовлетворит твою просьбу. — Предложил Борис.

— Она удовлетворит, ага. — Скептически пробурчал толстяк. — Я с вами до конца.

Чтобы скоротать время, мы прошлись по мирку, в который нас поселила Эрла. Мне уже не в первый раз он показался ненастоящим, реалистичной декорацией, наподобие миров, в которые мы отправлялись для испытаний. Я поднял с земли камешек и просил его за кустарниковую ограду. Он полетел вперед, как и положено камню, но метров через десять растаял в воздухе. Я повторил эксперимент, но результат оказался точно таким же.

— Ни себе хрена. — Протянул удивленно Глеб. — Это что же, камень ненастоящий или мир вокруг нас?

— Я думаю, и то и другое. — Решил Борис. — Какая-то симуляция, наподобие матрицы. Неизвестно, где мы находимся на самом деле в этот момент. Возможно, это происходит только в нашем воображении, потому мы и можем наблюдать все эти миры со странными физическими законами.

— А Эрла? — Спросил Глеб.

— Она компьютерная программа-посредник, между нашим сознанием и матрицей.

— Зачем?

— Оцифровывает нас, чтобы наполнить искусственное пространство правдоподобными моделями. Испытания нужны, чтобы снять характерные качества личности, отличающие нас друг от друга. А может быть, это часть глобального проекта по переселению землян в иную реальность. Не факт, что мы, живущие на Земле, являемся теми, кем мы себя считаем. Наша плоть и разум тоже могут быть симуляцией.

— Борис, спросишь тебя о чем-нибудь простом, а получаешь в ответ какую-то околесицу. — Глеб скривил скептическую гримасу. — Обдолбали нас какой-то наркотой, вот и чудится всякая хрень.

— Ты не прав, Глеб. — Я заступился за позицию Бориса. — От наркоты у каждого свои приходы, а у нас один на всех. То, что мы заключены в какой-то мирок, похожий на симуляцию, это факт. Насчет того, с какой целью, гадать не буду. Может и оцифровывают, а может, растят на убой, а может, выполнят обещание и вернут нас мамам красивыми и здоровыми.

От воспоминаний о родительнице на душе стало тревожно и неуютно. Я заскучал по матери, думаю, и она уже не находила себе места. Первый раз я исчез из дома так надолго. Мои друзья, видимо тоже вспомнили о своих семьях.

— Вам не кажется странным, что у нас троих не было отцов? — Спросил Борис.

— Теперь нет. Где-то слышал, что мы поколение мужчин, воспитанных женщинами. Перекосы в воспитании, неумение брать на себя ответственность и прочее. Нас таких отобрали намеренно. Видимо, чтобы лишить этого перекоса. — Я поделился с друзьями своей точкой зрения. — Вы готовы стать стопроцентными мужиками? Или так и будете трясти своими гендерными отличиями перед мамками и стыдливо прятать их перед потенциальными избранницами.

— А чего ими трясти? — Борис понял меня буквально.

— Как альфа-самец, показывать, кто здесь самый главный.

— Это как-то не очень эстетично. — Борис так и не понял всю глубину моей иносказательности.

— Ладно, тряси чем хочешь, главное, чтобы остальные поняли, что ты хочешь этим сказать.

— Короче, из ваших пикировок я понял одно — мы недоделанные, потому нас отправили на доращивание в матрицу, так? — Глеб уставился на нас с Борисом.

— Это только предположение, одно из тысяч. — Борис неуверенно пожал плечами.

— Мы только и занимаемся тем, что придумываем себе теории, про это место и про то, чем нас заставляют тут заниматься. Давайте на время забудем про всё, наломаем этого колючего кустарника и разожжем костер. Ужас, как хочется посидеть вечерок у костра. — Предложил Глеб.

Его предложение мы восприняли с пониманием. Добыть кустарник оказалось непросто. Он впивался в одежду и тело, если обращаться с ним неосмотрительно. Приспособившись, мы наломали когтистых веток и сложили из них костерок. Лежали они рыхло, но занялись огнем активно, с треском и дымом. Мы сели в кружок, наблюдая за тем, как влажная древесина постепенно оседает и превращается в угольки.

— Смотрите! — Борис указал пальцем вверх.

Мы с Глебом подняли головы и увидели, как дым расползается в стороны, натыкаясь на невидимое препятствие на высоте метров пятидесяти.

— Вот вам и реальные размеры нашего мира. — Произнес я. — Не было здесь никаких людей никогда.

— Да и черт с ним, с этим миром. — Глеб поворошил угли и кинул пару свежих веток. — Когда еще так посидим.

И действительно, мы выкинули из головы все наши страхи, порожденные неопределенностью, и провели последний вечер перед испытанием так, словно завтра понедельник и мы желали закончить воскресный день, зарядившись хорошим настроением на новую неделю. Уснули мы раньше, чем вернулась Эрла.

Она нас разбудила ранним утром, запахом, похожим на кофе.

— Лежебоки, завтрак готов. — Произнесла она негромко.

Я откинул клапан спального мешка и посмотрел на неё, ожидая увидеть еще каких-нибудь свидетельств насыщенной событиями жизни. Напрасно, Эрла была великолепна. На ней было надето обтягивающее белье, нечто среднее между пижамой и спортивным костюмом. Выглядело оно на ней по-домашнему уютно.

— Чего там? — Спросил Глеб.

— Вылезай, увидишь.

— Эрла, мы вчера жгли костер и поняли, что этот мир очень маленький. Это какая-то симуляция? — Спросил я, выбираясь наружу.

— Хм, какие вы любопытные. Да, это симуляция, или правильнее аномалия. Особое место, находящееся между мирами. На это существуют особые причины, но вам не стоит об этом думать.

— Почему сразу не сказала?

— Вий, вы знаете обо всем очень мало, боялась, что любые факты не укладывающиеся в ваши представления об окружающем мире заставят вас нервничать, выдвигать разные нелепые теории и отталкиваясь от них совершать ошибочные действия.

— С теориями у нас полный порядок. — Подал голос Борис. — Уже напридумывали их столько, что страшно предпринимать любые действия.

— Я вам даже завидую. — Эрла разлила напиток по чашкам. — Не все знания дарят нам радость. Чего-то лучше не знать и не пробовать.

— А еще лучше, не говорить загадками, не собираясь сказать отгадку. — Упрекнул я Эрлу.

— Обижаешься еще? — Спросила она, напомнив про вчерашнюю ситуацию.

— Нет. Как сказал Евгений Леонов, обиды не храню, не такое уж это богатство.

— Не знаю кто это, но мысль замечательная. Я же женщина, бываю вспыльчивой, бываю бестолковой, бываю высокомерной, но в целом я ничего. — Как бы извиняясь и отстраняясь от вчерашнего образа, произнесла Эрла.

— Бог не суди, ты не был, женщиной на земле. — Неожиданно процитировал Цветаеву Борис.

— Ого! — Эрла захлопала в ладоши. — Какие красивые слова. Надо запомнить и вставить в нужный момент. Ребята, завтрак готов, прошу к столу.

Завтракали мы не торопясь, словно оттягивали момент начала последнего испытания. По телу бегал противный холодный сквознячок, возникающий у меня каждый раз перед грандиозными переменами. В конечностях чувствовался легкий тремор. Я волновался. Верил, что все будет хорошо, но ничего не мог с собой поделать.

Мой взгляд пересекся со взглядом Эрлы и я прочитал в нем сочувствие. Мне стало интересно узнать, кому оно адресовано, мне и или ей, но я не придумал, как спросить. Наконец, мы позавтракали.

— Пора. — Эрла покачала головой.

Она подошла ко мне и нежно обняла, прижавшись всем телом. Я тоже обнял ее, ощутив взрывной выброс гормонов. Однако «обнимашки» предназначались не только мне. Эрла так же тепло обняла Глеба, затем и Бориса, оставив их в смятении чувств.

— Это похоже на прощание. — Выдавил я, борясь с комом, подступившим к горлу.

Глеб зашмыгал носом. Борис начал тереть глаза под очками.

— Я в вас верю. — Эрла сделала шаг назад и исчезла.

Мы очутились в помещении со стальными стенами, с нарисованными по всей длине горизонтальными зелеными полосами на высоте полуметра от пола. Мне подумалось, что мы находимся на военном объекте.

— Вперед. — Произнес я и первым направился вглубь коридора.

С первого шага я понял, что с гравитацией здесь что-то не так. Я будто растерял половину веса, подпрыгивая на каждом шагу. Друзья тоже принялись шумно удивляться неожиданным ощущениям.

— Не хотелось бы вас пугать, — начал издалека Борис, — но мы находимся либо на другой планете, либо астероиде или космической базе с искусственной гравитацией.

— Это же здорово! — Обрадовался Глеб. — Я же теперь чувствую себя, будто сбросил килограмм пятьдесят.

Он прибавил скорости, подпрыгивая на каждом шагу, как кузнечик. Он первым скрылся за поворотом. Мы свернули следом и наткнулись на его широкую спину. Глеб стоял у аппарата, похожего на гибрид автомобиля и катера. Стеклянная сфера, накрывающая три сиденья с органами управления, была откинута назад.

— Это что? — Спросил Борис.

— Я думаю, это то, на чем мы полетим отсюда. — Произнес я. — У кого-нибудь есть права на управление космическими аппаратами?

— Я пару лет рубился в «Космических Рейнджеров». — Неуверенно признался Борис. — Не думаю, что мне это поможет.

— Вий, ты из нас самый мужественный мужик, тебе и садиться за штурвал. — Предложил Глеб и демонстративно уступил мне место.

— Здесь нет штурвала. — Я заглянул в кокпит. — И руля нет.

— Скорее всего, аппарат управляется автоматически. — Резонно предположил Борис.

— Надеюсь, последнее испытание не будет похоже на космическое сражение повстанцев против империи. — Глеб осмотрел машину. — Никаких лазеров-шмазеров не видно. Гражданский вариант.

Я аккуратно забрался внутрь салона, боясь тронуть какой-нибудь из органов управления и сел на среднее сидение. Тут же передо мной загорелся экран, а из панели выдвинулся прибор, похожий на полусферу, сделанную будто под размер человеческой ладони. Я и накрыл прибор своей ладонью. Как по команде, загорелись еще несколько экранов, а откуда-то из недр раздался женский голос:

— Добро пожаловать на борт космобота. Чтобы начать полет, убедитесь, что вы летите один.

— Нет, нет, нет. — Глеб поспешно запрыгнул на сиденье слева от меня.

Напуганный, что не успеет, Борис совершил прыжок, перепрыгнув аппарат и свалившись на место справа от меня.

— Загрузка полная, закрытие кабины.

Стеклянная сфера над головами пришла в движение и мягко села на свое место.

— Для начала полета выберите режим, ручной или автоматический. — На экране заморгали непонятные символы.

Я замер в нерешительности. Женский голос повторил просьбу.

— Ну же, Вий, жми. — Надавил на меня Глеб.

— А куда. Я же не понимаю ничего в этих значках.

— Какая разница. Может быть, ты от природы пилот космического корабля.

Я поддался на уговоры и ткнул в зеленый огонек. Аппарат мягко поднялся над полом. Потолок над головой пришел в движение. Он сдвинулся назад, открыв нашему взору черное небо с мириадами звезд.

— Для начала полета используйте органы управления космоботом. — Предложил женский голос.

Больше всего для этой цели подходила темная полусфера, идеально лежащая под правой рукой. Я положил на нее руку и почувствовал, как мельчайшие движения ладони по ней отзываются движениями аппарата.

— Огого. — Борис испуганно поджал ноги.

Я сделал микроскопическое движение вперед. Нос аппарат задрался вверх на небольшой угол.

— Так, это я понимаю как работает, но где же у него газулька?

Я подвигал ладонью по полусфере, заставив аппарат резко менять углы наклона, и напугав своих друзей.

— Я не знаю, где здесь газ, а где тормоз. — Сообщил я им. — Могу уступить место любому из вас.

Как и следовало ожидать, мои напарники дружно отказались. Немного помучив орган управления космоботом, я нечаянным движением, подтолкнув его основанием кисти вперед, нашел способ управления тягой. Для отклонения корпуса аппарата полусфера считывала движения ладони по сенсорной поверхности, а для управления тягой, необходимо было физически смещать её. Мой мозг был готов только к прямолинейному движению вперед и вверх.

Космобот с диким ускорением вылетел из ангара. Под нами во все стороны раскинулась желтая поверхность планеты, испещренная кратерами и черными тенями.

— А куда лететь-то? — Спросил я, не видя никаких ориентиров кроме космоса и безжизненной поверхности.

— Просто летай. — Предложил Глеб. — Как на прошлых испытаниях. Пока не придумаем что-нибудь умное.

— Как красиво! — Восторженно отзывался о космических видах Борис. — Я себе именно так и представлял космос.

Я двинул полусферу от себя, чтобы притормозить. Вместо этого аппарат замер, как вкопанный, заставив нас испытать сильные перегрузки. Глеб и Борис ухватились за меня и принялись орать. Я плавно потянул сферу на себя и так же плавно ускорился.

— Не надо нас так пугать. — Глеб вытер выступивший пот со лба. — Нежнее с этой штукой.

— Я стараюсь, но она очень чувствительная. — Объяснил я ему.

Я попытался быть нежным. Буквально через десяток опасных маневров, я стал чувствовать космобот намного лучше. Мы понеслись над поверхностью планеты, разглядывая кратеры, хребты и низины.

Вдруг, над горизонтом, выбираясь из тени планеты, появилось величественное блистающее колесо космической станции. Зрелище заворожило нас. Станция была огромной.

— Смотрите, к ней летят огоньки. — Борис показал пальцем на сотню мерцающих точек, роем направляющихся к космическому объекту.

— Я думаю, нам тоже надо туда. — Решил я и прибавил скорости.

— Нам что, предстоит испытание со всеми этими людьми? — Спросил Глеб. — Чую грандиозный финал.

Мы быстро приближались к станции. Она росла и становилась еще величественнее, открывая новые подробности конструкции невидимые издалека. Космоботы, подобные нашему, залетали внутрь станции через небольшие прямоугольные шлюзы. Мне стало волнительно, потому что я не был уверен в том, что смогу с первого раза попасть в него. Не выдавая своего волнения, я сбавил скорость и принялся маневрировать.

Глеб сразу заметил, как наш аппарат начал рыскать в стороны.

— Ты чего? — Спросил он испуганно.

— Я не уверен, что смогу залететь внутрь станции. Опыта маловато. — Признался я.

— Ты сможешь, Вий. Ты просто обязан смочь, иначе мы врежемся. — Глеб побледнел и хватился за ремни. — Мы же без скафандров, лопнем в вакууме сразу, если тачка разобьется.

— Я понимаю это, но что могу поделать. Я стараюсь.

Управление слишком резко отзывалось на мои попытки управлять космоботом. Нервозности придавали аппараты других участников, приближающиеся к нам со всех сторон. Впору было узнать, кто в этой очереди за кем занимал.

— Мама! — Вскрикнул Борис и резко отстранился от окна, толкнув меня под руку.

Мимо нас, на расстоянии пары метров проскочил космобот. Из-за толчка Бориса наш аппарат резко сменил курс и понесся к центральному шару станции, к которому сходились «оси» внешнего кольца. Я попытался его выровнять, но мои движения были настолько несовершенными, что получилось только хуже. Нас дергало из стороны в сторону так резко, что я не успевал осознать, что вижу перед собой. Космобот кувыркался, выписывая сложные кульбиты.

Судьба сжалилась над нами, не дав врезаться в станцию. Разогнав по пути несколько космоботов, мы отлетели от станции. Здесь я, немного успокоившись, смог взять себя и аппарат в руки.

— Они что, с детства ими управляли? — Глеб посмотрела в сторону станции.

Космоботы других участников без всяких проблем исчезали в темном провале шлюза. Борис занес палец над красной кнопкой и замер.

— Не вздумай. — Предупредил я его. — Вдруг это катапультирование.

Но Борис не послушал меня, под дикий испуганный выкрик Глеба он нажал на эту кнопку.

— Вы перешли в режим автопилота. — Сообщил женский голос.

— Чёооорт! — Я звонко ударил себя ладонью по лбу. — Как ты догадался?

— Я успел увидеть в том космоботе, который нас чуть не задел, что им никто не управлял. Подумал, что у них включен автопилот. — Признался Борис.

— Фух, — Глеб утерся, — Хорошо, что это была не катапульта.

Аппарат развернулся носом в сторону станции и набирая ускорение, отправился ей навстречу. Меньше, чем через минуту, мы влетели внутрь огромного ангара, наполненного тысячами таких же космоботов. Прозрачная крышка поднялась над нами. Я думал, что в ангаре нет воздуха, но ошибся. Видимо, в шлюзах имелось силовое поле, отделяющее внутреннее пространство от космического вакуума.

Мы присоединились к толпе, идущей к воротам. Надписи на них нам ни о чем не говорили. Я рассматривал станцию, удивляясь тому, как она похожа на мои представления о том, как должна выглядеть. Люди в толпе были похожи на нас, но не совсем. Они выглядели, как иностранцы в толпе местных. Вроде и такие же люди, но неуловимо другие.

— Вы тоже на седьмое испытание? — Спросил я у девушки, идущую слева от меня.

— Какое испытание? — Искренне удивилась она. — Я сама согласилась, добровольно.

— Да, правильное решение. — Одобрил я ее поступок, совершенно не понимая о чем идет речь.

— Ты, толстый, смотри куда наступаешь! — Услышал я возмущенный крик позади себя.

Обернулся и увидел здоровяка, наседающего на испуганного Глеба. Я подошел и встал между ними.

— Извини, он нечаянно. — Ответил я ему.

Кажется, одних извинений здоровяку было мало. Он попытался оттолкнуть меня в сторону и снова докопаться до Глеба.

— Я не с тобой разговариваю, урод. Жирная скотина отдавила мне ногу. Уйди и не мешай мне отмутузить его.

Здоровяк попытался сдвинуть меня в сторону, и тут я понял, что у него это не особо получается. Кажется, разница в гравитации сказалась на силе его мышц. Я стоял, как скала, а он краснел в напрасных попытках справиться со мной.

— А если я дам тебе в нос, то ты до конца жизни будешь сморкаться через уши. — Припугнул я его.

Здоровяк фыркнул в неистовом гневе, еще больше разозлившись на свою беспомощность. Сверкнул глазами и удалился. Отошел шагов на двадцать и крикнул нам:

— Не дай бог окажетесь со мной на одном корабле. Конец вам будет, уроды!

После этих слов он быстро скрылся в толпе.

— Корабле? — Переспросил Борис. — Что это значит? Мы куда-то летим?

— Я знаю не больше твоего. — Я встряхнулся, выгоняя адреналин из затуманенного рассудка. — Идем вместе со всеми, а там посмотрим.

— Может быть, мы летим на Землю? — Предположил Глеб.

В его лицо возвращалась краска.

— А ты это заслужил? Чего стоял перед этим наглецом, как барашек? — Спросил я его строго.

— Я испугался. Он такой огромный, злой. Спасибо, что не струсил.

— Ладно, проехали. Не бойтесь их, если еще кто-то попытается на вас наехать, у них слабые мышцы.

— Из-за низкой гравитации? — Предположил Борис.

— Наверно.

Это обстоятельство распрямило спины моим друзьям. Они больше не притворялись бедными родственниками, скромно бредущими в толпе. Мы направились вперед, гордо обходя заторы и пробки, создаваемые толпой. Вскоре мы уперлись в стену с большим количеством дверей. Голос из динамиков сообщал, что это станция обеззараживания. В нее запускали сразу по несколько десятков человек, и как происходило обеззараживание, можно было только предполагать. Обратно никто не выходил.

Мы дождались своей очереди и вошли внутрь помещения похожего на покрасочную камеру для автомобилей с множеством ламп и едким запахом химии.

— Снять с себя одежду и убрать в утилизационные ящики. — Приказал голос.

Из стены выдвинулись железные «челюсти» для пережевывания одежды. Среди нас были и женщины, но никого не смутило приказание раздеться, кроме нас. Борясь с собственной стеснительностью, мы разделись последними. Пользуясь случаем, мы нескромно рассматривали девушек, не думающих прикрывать свои интимные места.

— Закройте глаза и не дышите в течение минуты. — Приказал голос.

— Минуты? — Удивился Глеб. — Я же…

Раздался шум и загорелся яркий свет. Нам пришлось вдохнуть и замереть. По телу забегали струи теплой жидкости, а яркий свет прожигал сетчатку даже через закрытые веки. Струи воды сменились потоками сухого воздуха. Меня кто-то схватил за руку и принялся ее дергать. Когда голос разрешил открыть глаза и начать дышать, я понял, что это Глеб. Он так боролся с подступающим желанием вдохнуть.

— Еще секунда и я бы сдался. — Признался он.

— Не сдался же. — Похвалил я его.

Ворота камеры открылись с другой стороны. Мы вышли и оказались в просторном помещении с рядом окон, похожем на космическую гардеробную. И оказались правы. Здесь нас одели в халаты, наподобие медицинских, с красивым логотипом, на котором были изображены созвездие и аппарат, похожий на сигару.

— Мы уже давно на этом испытании, но я никак не пойму, в чем его смысл. — Признался Борис. — Нет никакого взаимодействия с объектами испытания.

— А может есть, только мы не понимаем. — Предположил Глеб.

— У нас еще кровь возьмут, мазок на яйца глист. — Пошутил я. — А затем отправят на испытание.

Открылись ворота следующей комнаты. Мы вошли туда толпой, после чего нас рассортировали одному.

— Уважаемые добровольцы, правительство нашей планеты благодарит вас за ваш выбор и гордится тем, что ее граждане окажутся первыми поселенцами на открытых за тысячи солнечных лет от дома планет. Сейчас каждый из вас увидит перед собой красную полосу, которую будете видеть только вы. Она приведет вас к индивидуальному модулю генетической трансформации.

— Чего? — Переспросил вслух Глеб.

Привлеченные возгласом люди, уставились на него, смутив нашего друга.

— Это, наверное, какой-то элемент игры. — Предположил Борис. — Ой. — Он завертел головой. — У меня в глазах появилась полоска.

— И у меня. — Признался Глеб.

Я тоже увидел красную полосу, каким-то чудесным образом спроецированную в мое зрение.

— Идемте по своим полосам. — Я направился вдоль своей.

Глеб пошел по своей полосе, Борис по своей. Это доказывало, что каждый из нас видел только свою полосу. Я уперся в стеклянную дверь, за которой увидел аппарат, похожий на барокамеру. Последнее испытание, похоже, было слишком высокотехнологичным, чтобы так сразу понять, что от тебя требуется. Дверь передо мной бесшумно отъехала в сторону. Я вошел внутрь. Мне было немного не по себе, как на приеме у стоматолога.

В помещении находились две девушки, задрапированные по самую макушку в костюмы с маской.

— Ложитесь. — Мягко попросила одна из них и указала на ложе барокамеры.

Я подчинился и лег. Мне было интересно и страшно. Я был уверен, что мне не грозит ничего смертельного, пугала, как всегда, неопределенность. Антураж какого-то непонятного космического предприятия, такой правдоподобный, вызывал смешанные чувства, а что если это все взаправду, и меня зашлют колонизировать богом забытую планету. Нет, ерунда это, каждое испытание заканчивалось возвращением в уютный мирок с водопадом.

Надо мной наклонилась вторая девушка.

— Я так завидую вам. — Она придвинула ко мне манипулятор. — Хотела бы я иметь хотя бы один процент от вашей смелости. Измениться ради покорения других миров, это так героически.

— Что? — До меня начало доходить, зачем я оказался в этой барокамере, но возмутиться я уже не успел.

Манипулятор воткнулся мне в тело и я отключился. Прежде, чем придти в себя, я видел много непонятных сумбурных снов, понять или пересказать которые я бы ни за что не смог. Закончилось все ярким светом и мягким голосом:

— Процедура трансформации окончена. Поднимайтесь и проходите на следующий этап.

Я открыл глаза. Девушка улыбалась мне через забрало маски.

— Как вы себя чувствуете?

Я сел и потрогал себя руками. Ничего необычного. Даже не было ощущения, что во мне осталась анестезия.

— Чувствую. — Ответил я и улыбнулся.

И тут я понял, что мои лицевые мышцы работают как-то иначе. Я прикоснулся к лицу. Оно было не моим.

— Есть… зеркальце? — Спросил я пересохшим голосом.

Девушка рассмеялась, решив, что я взволнован моментом. На самом деле я был взволнован по иному поводу. Я не был уверен, что хочу трансформировать себя вообще, и тем более так неожиданно.

— В коридоре стеклянные стены, смотрите на себя сколько угодно. — Произнесла она.

Я выбрался из барокамеры.

— Я вам сколько-нибудь должен? Блин, что я несу, извините. — Я выскочил из другого входа и оказался среди людей, любующихся собой в отражении.

Мгновения я колебался, смотреть или не смотреть на себя. Нужен ли я себе такой другой? Стоило ли это того? Борясь с собой, с желанием снова увидеть себя прежнего, я открыл глаза и … уставился на человека, похожего на мою копию. В нем было многое от меня прежнего, неуловимое сходство, как между родными братьями. Это определенно был я, если придется доказывать по фотографии, но точно не я, если придется доказывать тому, кто знал меня лично.

— Вий? — Спросил меня парень, появившийся за спиной секунду назад.

Я развернулся и осмотрел его с головы до ног.

— Глеееб? — Моё удивление не знало границ.

Я узнал его по росту, он был выше Бориса. Лицо, лишенное полноты изменилось радикально, открылись глаза, появились скулы. Подбородок теперь выглядел волевым, не прячущимся в складках. Под халатом проступала плечистая фигура лишенная бесформенной задницы и выступающего брюха.

— Вий, нас обманули. — Произнес Глеб. — Но я не в обиде.

Он повертелся у зеркала.

— Ты меня сразу узнал? — Спросил я.

— Да, у тебя был самый безумный взгляд из всех. Я сразу понял, что для тебя это настоящий сюрприз.

— А где Борис?

Мы прошлись среди людей и не смогли его опознать.

— Черт, а если он того? — Непонятно о чем подумал Глеб. — Решил стать девочкой.

— Сдурел. Не было у него никогда таких предпосылок.

Мы еще раз прочесали всех, разглядывая подробно каждого трансформировавшегося. Красивых девушек среди них прибавилось. Они откровенно рассматривали себя, отвлекая и наше внимание.

— Я теперь понял, через что прошла Эрла. — Я догадался, что она тоже бывала здесь.

— Ясно откуда такая космическая красота. Заманивают нашего брата в колонизаторы таким дешевым трюком. — Усмехнулся Глеб.

— Ребята. — Окликнул нас парень, до сего момента не замеченный нами. — Это вы?

— Мы. — Согласился Глеб. — А это ты?

— Я. — Кивнул он. — Борис.

— А где твои очки? — Спросил я.

— Они мне больше не нужны. Я вижу идеально, и выгляжу так же. — Он посмотрел на себя в зеркало. — Рррребята. — Звук «р» больше не метался по его рту грассирующим эхом.

Трансформация коснулась внешности Бориса ювелирно. Оно было не страшным и до нее, отталкивали глаза, слишком блеклые, как у старика. Теперь же в них светился блеск, похожий на жидкий блеск радужной оболочки глаз Эрлы. В остальном же лицо было подпилено мелкими изменениями. Но в целом результат воспринимался, как разительно отличающийся от оригинала.

— Мне добавили мышц. — Борис закатал рукав и согнул руку, демонстрируя приличный шар бицепса.

— Больше всего меня напрягает в этой истории, что я скажу маме. — Признался Глеб. — Она же меня не признает в таком виде.

— А может быть попросить вернуть, как было. — Предложил я ему.

— Нет! — Глеб категорично выставил перед собой руки. — Похожу таким, пока снова не нажру фигуру.

Мы рассмеялись. Несколько девиц обратили на нас внимание, чего не было в моей жизни ни разу. Не зная, как поступить, мы засмущались.

— М-да, к новому телу надо будет привыкать. — Я попытался улыбнуться им, но вышло не очень.

Комплексы прежнего Вия еще довлели над моим сознанием.

— Уважаемые колонизаторы, прошу пройти вас в следующее помещение для профессионального отбора. — Раздался голос, управляющий потоками людей на станции.

— Я так понимаю, этот этап нам уже не нужен. — Глеб по привычке почесал живот. — Как нам вернуться?

— Я думаю, вернуться можно, если принять себя таким, каким ты стал. — Предположил я и еще раз посмотрел на свое новое отражение. — Вий или не Вий, вот в чем вопрос.

Проходящая позади девушка шлепнула меня ладонью под зад и одарила взглядом, от которого забилось сердце.

— Ладно, я себе нравлюсь таким больше.

Зеркальные стены станции растаяли. Мы снова очутились в своем мирке, одетые в медицинские халаты с космическими логотипами. Эрлы не было, а так хотелось показать ей, какими мы стали. Еще я заметил, как что-то неуловимо поменялось в нашем мирке. Он будто поблек, обесцветился и стал безжизненным.

— Парни, кажется это всё. — Решил я. — Этот мир больше не нужен. Следующий этап — дом.