«Вий»

— Нам положен реабилитационный период после такого испытания. — Настаивал Глеб.

Шишек и ссадин последний круг оставил на нем предостаточно. Эрла терпеливо обмеряла его телесные параметры старомодным ленточным метром. Она обещала отправиться куда-то и привезти нам обновки. Из одежды я потерял больше всех, сидел в трусах и носках, скромно скрестив ноги. После Глеба Эрла собиралась обмерить меня, и это заранее вызывало у меня волнение, никак не прикрываемое скромными остатками одежды.

— Испытания подобраны таким образом, чтобы не эксплуатировать одни и те же органы.

— У-у-у, я бы поэксплуатировал один свой орган. — В устах Глеба любая шутка на пикантные темы звучала, как низкопробная пошлость.

— Кстати, я могу измерить и его, чтобы привезти ему игрушку по размеру. — Предложила Эрла и отхватила руками не ленте отрезок сантиметров в пять.

— Не… не надо, — тут же смутился Глеб, — я не сторонник этого всего.

— Теперь о других органах, которые есть у человека. Небольшая подсказка. Если на предыдущем этапе жестко эксплуатировались физические нагрузки, то с большой вероятностью на следующем будут эксплуатироваться умственные. И обычно это не логические задания. Как показывает практика иномирца, логика это способ убедить себя в невозможности невероятного, что крайне вредно для воображения.

— Намекни хотя бы, о чем будет следующее испытание. — Попросил я Эрлу. — У нас, к примеру, учителя подсказывали на контрольных в школе.

— Это другая школа. Здесь не оценка нужна, а результат. Готово. — Вампирша занесла параметры Глеба в блокнотик. — Давай, Вий, становись.

Я поднялся, всячески стараясь не думать о том, что меня сейчас будут касаться руки очень красивой девушки. Эрла растянула ленту от моих пяток, придавив ее край ногой, до затылка.

— Пропал мальчик, рост метр двадцать, глаза маленькие, зовут дядей Виктором, родители его ищут. — Переиначил я фразу из одного известного произведения.

— Когда найдут, не узнают. — Произнесла Эрла, перекинув ленту мне на поясницу. — Руки вверх.

Я послушно поднял руки, как сдающийся в плен фашист.

— Опусти.

Эрла измерила мне плечи.

— М-да, пропорции атлетические. — Похвалила она мою фигуру.

— Спасибо. Голову не измеряй, чтобы мнение не испортить.

— Ладно тебе, главное внутри головы, а не снаружи. Подумаешь, упаковали мозг в не совсем красивую коробку, ценность-то его от этого не поменялась. Хуже, когда наоборот. Упаковали красиво, развернули, а там дурно пахнущая подделка из вторсырья.

Эрла измерила мне длину рук, обхват запястья и приступила к измерению ног. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не выдать себя с потрохами. Я вспомнил все свои обидные клички, случаи из жизни, застрявшие в подкорке, вспомнил даже, как меня покусала отвратительная мелкая собачка, с которой таскалась в детский сад одна из мамаш ребенка.

— Он напугал мою Жужу. — Оправдала она поведение своего питомца.

— А почему она у вас не в наморднике? — Моя маман напала на хозяйку псины.

— Это еще неизвестно кому намордник больше нужен. — Парировала мамаша, намекая на мою внешность.

Возможно, именно этот случай стал начальной точкой, после которой мое самомнение забилось глубоко под плинтус. Еще в тот день я понял, как моя мать сильно меня любит. Она побила хозяйку Жужи и саму Жужу и громко объявила, чтобы все слышали, что любое оскорбление в мой адрес будет восприниматься, как «казус белли». (повод к войне) После такой демонстрации своей решительности, ей стали верить, а меня почти оставили в покое.

— Готово! — Радостно сообщила Эрла. — Следующий.

Мне почти удалось справиться с выбросом тестостерона. Кажется, Эрла ничего не заметила. Довольный своим самообладанием, я сел на место. Теперь очередь дошла до Бориса. Судя по выражению его лица, он был не здесь, не с нами. Возможно, это был его способ избежать неприятных моментов, присущих молодому мужскому организму.

— Представляете, — Эрла смущенно улыбнулась, и я понял, что история, которую она хочет рассказать будет интересной, — я была с тем человеком, который вытащил меня из моего мира во многих мирах, но большая часть из них выбиралась через призму его, мягко сказать, неумного желания.

— Булимии. — Вставил Глеб и потянулся за вчерашней плюшкой.

— Да, определенного рода. Как-то он решил найти мир, в котором не надо напрягаться по поводу того, понравился ты женщине или нет. Какой-то безумный ученый придумал там нейронный модуль, соединяющий мозг женщины и ее, пардон, нижнее белье.

— И как это работало? — Хоть я и не считал себя повернутым на этой теме, но очень интересовался необычными изобретениями.

— А работало это так, если женщине нравился мужчина, и она допускала с ним возможность близости, то ее… трусики… спадали вниз. Прямо на глазах симпатичного ей мужчины. По мнению ученого это решало когнитивные проблемы интерпретации сигналов женщины.

— Сложно не понять такой намек. — Я почесал свой затылок, хотя зачесалось не только там.

— Эрла, а у тебя есть такие? — Нескромно спросил Глеб и покраснел, как вареный рак.

— Я специально хожу в брюках, чтобы ты ничего не заподозрил. — Эрла клацнула в его сторону зубами, из-за чего Глеб поперхнулся булочкой и закашлялся.

— Это не слишком красиво. — Подал голос Борис. — Явные намеки губят интерес.

— Вот уж специалист выискался. — Усмехнулся откашлявшийся толстяк.

— Обидно было бы знать, что перед тобой ни с кого, ни разу не упали трусы. — Пояснил Борис свою позицию.

— Хм, верно. — Согласился Глеб. — Есть такая вероятность.

— Простите, ребята, зря я вам эту историю рассказала. — Эрла поднялась, чтобы уйти в другой мир за вещами для нас.

— Ничего, одной интересной историей из твоей жизни больше. — Успокоил я ее.

— Это была не самая интересная. Ладно, я пошла, вернусь, как подберу одежду.

— Пока.

Мы помахали ей рукой, после чего она сделал шаг и исчезла.

— Никак не привыкну. — Глеб поднялся и потрогал то место, где только что стояла Эрла. — В гостях у сказки. И чего она вспомнила эту историю?

— Не догадался? — Спросил я.

— Нет.

— Она поняла, как нам сложно сохранять хладнокровие, вот и вспомнила что-то на эту тему.

— Можно было бы сделать, как в игре, чтобы над человеком загорались символы, сердечки, смайлики, было бы не так пошло, как со спадающими трусами. — То, что Борис законченный геймер, можно было не сомневаться.

— По мне, так прямой намек всегда лучше. — Глеб почесал большой синий ушиб на боку. — Представьте, заходите вы в кондитерку купить себе тортик, а там их нет, на витрине стоят пустые упаковки, в которых есть всякие намеки на него, ссылочки там, загадки. Даешь денежку продавцу и начинаешь говорить варианты, чем меньше угадываешь, тем хуже настроение у торта. Пять раз не угадал, всё, попрощайся с деньгами и уходи голодный, потому что не создан ты для этого торта.

— Ну, ты загнался, Глеб. — Борис поправил очки. — Аналогия с трусами, в проекции к тортам, выглядела бы так: заходишь ты в отдел, а том торты стоят на витрине и смотрят на тебя, и вдруг разом несколько штук из них, которым ты понравился, начинают орать «пусть этот съест меня», а ты пришел за тем, которому ты не понравился и всё, понимаешь, любви не будет. Как ты будешь есть торт, которому ты неприятен?

— С еще большим аппетитом. Нечего было строить из себя. — Глеб гротескно сглотнул, видимо мысли о тортиках раззадорили ему аппетит.

— Эгоист. — Борис поправил очки.

— Жертва гиперопеки. — Добавил я.

— А у вас прям со всеми тортиками по взаимному было? — Обиделся Глеб.

— Хватит заноситься, парни. — Мне надоели эти иносказательные разговоры.

Перед новым испытанием хотелось сохранить хорошее и бодрое настроение. Борис и Глеб замолчали. Мне впервые с того момента, как я очутился в этом местечке, захотелось пройтись по окрестностям. Признаться, прежде, мне почему-то было страшно отходить далеко. Я боялся потеряться, чувствуя, что все вокруг меня какое-то ненастоящее, и больше похоже на иллюзию со странными законами, которых я не понимаю. А сейчас мне стало как-то все равно.

Еле заметная тропинка вывела меня на зеленый луг, ограниченный с одной стороны рекой, а с других опоясанный кряжистым непроходимым кустарником, пробраться через который не представлялось возможным.

— Как в сказке про спящую красавицу. — Заметил я некоторое сходство.

По мягкой луговой траве было приятно ступать босыми ногами. От нее поднимался легкий аромат нагретой солнцем горечи, смешанный с ароматом цветов. Я дошел до барьера из кустарника. Вблизи он показался мне еще более непроходимым. На ветках его в изобилии торчали острые глянцевые шипы, будто одетые в хитиновый покров. Я хотел, но так и не осмелился прикоснуться пальцем к острию такого шипа, из-за того, что в голове засела история про спящую красавицу.

У меня появилась теория, что Эрла ведьма и готовит нас к какому-то ритуалу. Ей нужны были девственники, прошедшие обряд очищения. Возможно мы, и такие, как мы и были причиной ее внешних данных. Она пила отвар из девственников и хорошела. Все сходилось. Из человека, в душе которого много разного дерьма, полезный бульон не сваришь, а мы, практически чистые и непорочные души, которые избавятся от остатков прошлых грехов через испытания, подходили под это блюдо идеально. Я поспешил поделиться своими идеями с друзьями.

Но не успел. Эрла была уже там и со счастливым видом раздавала обновки.

— Что с тобой? — Она заметила мой настороженный взгляд. — Ты наткнулся на шипы?

— Хм, нет, просто… просто… а, ничего. Есть мой размерчик?

Я не смог придумать внятную отговорку.

— Осторожнее с ними. Если свалишься на такой куст, вынуть оттуда будет тяжело. Шипы располагаются так, чтобы дичь, попавшая в них, не смогла выбраться самостоятельно.

— А мы… дичь? — Спросил я неуверенно.

— Что? — Эрла рассмеялась, когда до нее дошел намек. — Ну, если уровень вашего ума примерно, как у дикого животного, то дичь. Просто я не хотела, чтобы в наш уютный мирок вломились всякие звери, которые живут по ту сторону.

Глеб испуганно замер, наполовину засунув руку в рукав майки.

— Здесь водятся звери?

— Полно. Но вы в безопасности.

— Я теперь не смогу заснуть. — Произнес толстяк ноющим тоном. — Почему бы нам не переехать в какой-нибудь уютный гостиничный номер.

— Здесь безопаснее, чем в любой гостинице. Держи, Вий, твоя одежка. — Эрла кинула мне сложенную стопкой одежду. — Хватит уже испытывать меня на прочность.

Я поймал одежду.

— Прочность чего? — Спросил я, не уверенный, что правильно понял смысл фразы.

— Ой, ну вас, парни. Пошутишь, а потом никак не можешь избавиться от ощущения, что перебрал с пошлостью.

Я развернул одежду. Там лежала майка немаркого цвета и комбинезон с лямками из грубого и крепкого материала. Я быстро натянул на себя весь комплект. Удивительно, но одежда будто действительно была шита по моим размерам настоящим портным. Она сидела на мне, как влитая, и даже плотная ткань комбинезона нигде не упиралась и не натирала тело.

— Я похож на человека, который работает у станка. — Признался я, оглядывая себя. — Мастер на все руки.

— О, кармашек на попе! — Воскликнул Глеб. — А зачем?

— Это клапан для особых нужд. — Пояснила Эрла. — Мало ли, что вам встретится на испытаниях. Вы должны быть готовы справиться с любой неожиданностью.

— Он тоже откидывается силой мысли? — Догадался Борис.

— Верно. — Удивилась Эрла. — Зачет по сообразительности.

— Они там не говорят друг другу, «даже одежда понимает меня лучше, чем ты». — Пошутил Глеб.

Эрла рассмеялась до слез.

— Говорят, и очень часто. — Произнесла она, вдоволь насмеявшись. — А еще говорят, он глупее штанов, которые на нем надеты.

— А ну-ка. — Глеб напряг лицевые мышцы и даже покраснел. — Слушай, не сработал. — Он посмотрел себе за спину. — А вдруг у меня нерабочий клапан, с браком?

— Рабочий. Одежда протестирована во всех режимах. Просто ты не хочешь в туалет по-настоящему.

— Реально, Глеб, одежда умнее тебя. — Не удержался я от поддевки.

— Ха-ха, посмотрим еще, кто умнее. — Толстяк расставил ноги на ширину плеч и сделал несколько размашистых движений руками, изображая зарядку. — Я уже готов блеснуть умом на новом испытании.

Эрла посмотрела на циферблат наручных часов.

— Действительно, пора отправляться на четвертый круг. Все готовы? — Она посмотрела вначале на Бориса, затем на меня.

Очкарик замер, выставившись на Эрлу взглядом человека, множество одновременных мыслей которого столкнулись в заторе бутылочного горлышка так и не дойдя до ротового аппарата в виде короткого слова «да» или «нет». Эрла перевела взгляд на меня. Я коротко кивнул, согласившись на начало нового круга.

— Да. — Выпалил Борис, пережевав обилие информации у себя в голове.

— Не смею вас задерживать.

Эрла попятилась назад, будто хотела выйти из этого мира спиной, но получилось так, что это мы, не двигаясь, перешли в другой. Мы принялись озираться по сторонам, чтобы как можно скорее осознать, куда нас занесло и откуда ждать опасность. Бескрайняя степь с выжженной солнцем травой и порывами ветра, гоняющими волны по ней. Глеб пробежался в разных направлениях.

— Наклона нет. — Заметил он.

— Вряд ли бы нам дважды подсунули похожую задачку. — Я был уверен, что ничего из предыдущего опыта в этом нам не пригодится.

— Минное поле. — Неожиданно произнес Борис.

Глеб замер на месте и побледнел. Я не успел сделать шаг, так и остался стоять с поднятой правой ногой.

— Ты увидел мину? — Спросил я его.

— Нет. Ее и не увидишь, на то она и мина, чтобы враг не заметил и наступил. Но я это образно сказал. Я не имел ввиду военную мину. Хотел сказать, что на таком безопасном с виду месте вполне могут оказаться ловушки. Когда опасность не явная, жди подвоха.

На моей памяти эта речь Бориса была одной из самых продолжительных.

— Меня теперь ничто не заставит сдвинуться с места. — Признался Глеб. — Идите первыми, я за вами, след в след.

— Ты обещал напрячь ум и поразить нас его безграничными способностями. — Напомнил я ему.

— Условия не те, экстремальные. Для размышлений нужна расслабляющая атмосфера. — У него неожиданно откинулся задний клапан на комбинезоне.

— Уже расслабило? — Усмехнулся я.

Глеб покраснел.

— Кажется, это ложное срабатывание. Вот, техника-то несовершенная. Подсунули мне костюм с браком. — Ему стало неловко. — Не надо было есть последнюю плюшку. — Почти шепотом произнес он.

— Ладно, закрывай поддувало и пойдем изучать матчасть здешнего мира.

Я осторожно опустил ногу на землю. Нет, я не верил, что здесь будут стоять мины. Чему нас это научит? Смотреть под ноги? Зачем? Быть внимательными? Возможно, но не такой же ценой. Как и в прошлых испытаниях, я был уверен, что движение поможет нам ухватиться за первую ниточку, ведущую к клубку задачи, требующей разрешения.

Не дожидаясь остальных, я двинулся вперед, не выбирая направления. Борис пошел следом, а Глеб, вернув клапан на место, пошел следом, осторожно ставя ногу на примятую мной сухую траву. Мы прошли несколько сот метров. Мир вокруг ничем не показал свое изменение. Солнце припекало, знойный ветер сушил кожу и обжигал открытую кожу.

Неожиданно под моей ногой раздался сухой треск, похожий на звук сломавшейся сухой ветки. Я замер на месте, боясь посмотреть под ногу.

— Черт! — Громко выкрикнул Глеб.

Он стоял от меня в трех метрах и испуганно таращился. Клапан его комбинезона откинулся вновь. Я посмотрел вниз, на ногу, под которой раздался треск.

— Не двигайтесь. — Загробным голосом произнес я.

Борис и не думал двигаться, погрузившись в ступор. Он мне напомнил овечку, прикидывающуюся мертвой в опасной ситуации. Глеб побледнел и закрутил головой. Я нагнулся и поднял вверх палку от высохшего куста и переломил ее еще раз, повторив тот самый звук.

— Это… — Глеб затоптался на месте, — я мигом.

Он сорвался с места и убежал от нас с Борисом метров на пятьдесят и присел. Мы отвернулись, чтобы не смущать его.

— Не брак. — Произнес Борис.

— Однако теперь можно считать это место заминированным.

Глеб вернулся, уверенно ступая по земле. Надуманный страх вышел из него вместе с остальным.

— Все функции костюма работают в штатном режиме. — Произнес он, как бывалый космонавт, занимающейся проверкой нового оборудования.

— Отлично. Идем дальше.

Глядя на нашу троицу со стороны, стоило признать, что в нас начали проявляться очертания будущей «брони», свойства характера являющегося стержнем на котором строится весь внутренний мир человека. Глеб был уже не тем розовощеким толстячком, как в первый день. Испытания оставили следы не только на его теле, но и в душе. Взгляд стал чуть увереннее, пропала в нем малодушная надежда на то, что все разрешится без его участия.

«Тормознутость» Бориса больше не была его фишкой, позволяющей быстро отключиться от непонятного внешнего мира. Он пустил в себя условие, что мир вокруг несовершенен и не обязан жить по его представлениям. Борис резвее реагировал на неожиданности, не «тупил» над каждым вопросом, как бывало в первые дни.

Что касается меня самого, то я тоже чувствовал, что внутри меня появляется черта характера, которой прежде не было. Я становился гибким и в то же время несгибаемым. Первая часть черты касалась осмысления ситуации и принятия решения, требующих гибкость, а вторая строгого следования принятому решению. Меня это радовало, потому что осознание собственного развития всегда приносит удовлетворение собой, но итог нашего испытания мне до сих пор был не ясен. Каким образом мой закаленный характер отразится на моей внешности. Впрочем, не стоило забегать вперед, не пройдя все семь кругов.

— Там кто-то идет навстречу. — Борис махнул рукой вперед.

Над волнующимися волнами высохшей травы показались две фигуры, идущие нам навстречу. Я махнул рукой. Одна из фигур ответила мне таким же жестом. Глеб повторил за мной, тоже замахал, но на его жест никто не отреагировал.

— Борис, помаши им. — Попросил он.

Борис скромно подергал рукой. Удивительно, но человек ответил ему таким же жестом, будто скопировал его намеренно. Глеб помахал еще раз, бесполезно, ему никто не ответил.

— Что за игнор? Что я им сделал? Не любят пухликов? Может, развернемся, пока не поздно? — Взволнованно предложил он.

— Нет, надо понять кто это. К тому же их на одного меньше. В случае драки вы с Борисом берете на себя одного и я одного. — Предложил я, надеясь, что до этого не дойдет.

— Драки? — Переспросил Борис.

— Да, драки. Ты Борис падаешь и хватаешь своего противника за ноги, а Глеб его валит своей массой.

— А если у него масса поболе? — Глеб заглянул мне в глаза, чтобы увидеть в них другое решение.

— Вряд ли. — Успокоил я его. — Куда уж больше.

Глеб метнул в меня взглядом молнию.

— Шутка. — Произнес я.

Приближающаяся парочка очень сильно напомнила мне меня и Бориса. Когда до встречи осталось полсотни метров, я был уверен в этом на все сто. Нам навстречу шли наши двойники, но почему-то без двойника Глеба.

— Не к добру это. — Заволновался он. — Что если тут временная петля и это вы из будущего, в котором меня уже нет.

Его предположение мне показалось достоверным. Жаль было узнать, что Глеб не прошел испытание. Я привык к нему и те черты, которые вызывали во мне раздражение, уже не казались настолько невыносимыми. Если вспомнить всю мою жизнь, то настолько дружеских отношений, как с ним и Борисом у меня больше ни с кем не было.

— А все равно идти надо, иначе будет хуже. — Решил я и прибавил шаг.

Глеб отстал. Фигуры наших с Борисом двойников приближались. Подойдя еще ближе я заметил, что они просто копируют наши движения, словно мы идем навстречу своему отражению.

— Борис, тебе не кажется, что мы идем к зеркалу?

— Кажется. — Он махнул рукой.

Его двойник повторил за ним точь-в-точь. Я тоже махнул, и мой двойник повторил. Ситуация с Глебом стала еще непонятнее. Он догнал нас, когда мы остановились напротив самих себя в пяти шагах.

— Мужики, а я где? — Спросил Глеб то ли у нас, то ли у наших отражений.

— А тебя случайно Эрла не кусала? — Спросил Борис и пояснил следом. — Вампиры как будто не отражаются в зеркалах.

— Если бы она меня укусила, вы бы точно узнали. Я бы не стал скрывать этого.

— Почему ты не отражаешься тогда?

— Без понятия. — Глеб пошел вперед. — Как чуял, не надо было мне…

Дошел до наших двойников, прошел за них и развернулся.

— Нет здесь никакого зе… — Он замер с маской ужаса на лице. — … ркала

— Чего? — Спросил я его, и на всякий случай обернулся.

Ничего подозрительного рядом собой и Борисом я не заметил. Глеб в три шага вернулся к нам.

— Пока я там стоял, здесь никого не было? — Он ткнул пальцем себе под ноги.

— Нет. — Ответил Борис.

— А я видел себя. Стоял тут и улыбался. — Загробным голосом произнес Глеб.

— Ну-ка, я попробую.

Я сделал шаг вперед и уперся в невидимую стену. Здесь было зеркало и я это понял, прикоснувшись рукой к руке своего отражения. Я ощутил не тепло руки человека, а холод неживой материи.

— Ну почему же тогда я? — Забеспокоился Глеб. — Как это получается у меня? Я тоже хочу отражаться.

Он повторил опыт, пройдя дальше того места, в которое я упирался, как в барьер.

— Вот! — Он негодующе развел руками.

— А может это наоборот, хорошо. — Решил я. — Мы с Борисом дальше не можем идти, а ты можешь.

— Я никуда не пойду без вас. Мне страшно идти одному. Страшно невесело.

— Что ты видишь дальше? — Я кивнул в направлении отражения.

— Да ничего такого. — Глеб обернулся и посмотрел. — Ну, там уже другая природа, вроде. — Произнес он неуверенно.

— Тебе надо идти. — Посоветовал Борис.

— Я ни за что… — Глеб быстро подбежал к нам и встал рядом. — Один за всех! — Выставил перед собой руку, но не дождался от нас никакой реакции. — Ребята вы чего? — Он бросил на нас обиженный взгляд, будто мы хотим от него избавиться.

— Сейчас мы пойдем в другую сторону. — Решил я. — И посмотрим, что будет.

Я развернулся на прямой угол влево и пошел вдоль отражения. Постепенно мое отражение стало блекнуть, а Глеба проявляться, что придало ему душевного спокойствия.

— Уф, слава богу, а я подумал, что вдруг меня уже не существует? — Он вспотел, поспевая за нами, и часто утирался рукавом. — Бестолковый комбинезон, не могли придумать кондиционер.

Мне было плевать на жару и неудобства. Мои мысли занимала загадка с выборочным отражением. Теперь явно мы направлялись к зеркалу, в котором не было моего отражения. Через пару сотен метров моя догадка подтвердилась. Мы увидели две фигуры, двигающиеся навстречу нам. Коренастой, похожей на мою, среди них не было.

Мы подошли вплотную. Борис и Глеб уперлись в самих себя, а я прошел дальше. Обернулся и увидел себя среди нашей троицы. Помахал своему отражению, оно помахало мне в ответ.

— Это врата. — В своей минималистичной манере произнес Борис.

Он не догадался до этого первым, просто еще больше убедил в догадке, которая пришла мне по пути. Раз невидимый барьер пропускал меня одного, значит, для меня это место являлось вратами. Видимой границы на барьере не прослеживалось, что перед ним, что за, все выглядело одинаково.

Я вернулся к парням.

— Кажется, это испытание придется проходить порознь. — Поделился я своим предположением.

— Мне страшно. — Признался Борис и добавил. — Остаться одному. Впервые в жизни.

— Давайте подумаем еще. — Предложил Глеб, которому было страшнее всех. — Может, появиться такое зеркало, в котором мы не будем отражаться все трое.

— И как ты поймешь, что прошел сквозь него? — Спросил Борис.

— Как, как. — Он почесал затылок, пытаясь представить на деле, как будет выглядеть место, в котором никто не отражается и свободно сквозь него проходит. — Я без понятия.

— Не будем гадать, я пошел. — Заявил я решительно и развернулся в сторону зеркала. — До встречи.

— Постой, Вий. — Остановил меня Борис. — Последний из нас тоже не сможет понять, когда пройдет сквозь место, где не будет отражаться, он же будет один.

— Что ты предлагаешь? — Замер я на полушаге.

— Оставь здесь приметную заметку, и когда мы все разойдемся, вернешься и пройдешь вперед. — Предложил он.

— Такую же приметную, какую оставил Глеб? — Пошутил я не очень красиво.

— Нет, что-нибудь более приметное, чтобы не искать.

— Ладно.

Я огляделся по сторонам. Мне пришла одна интересная идея. Я поднял вверх высохшие стебли растений, стелющиеся по земле и похожие на волосы, собрал их в три пучка и сплел в косу. Сделал так в нескольких местах. Отошел и полюбовался. Мое творчество возвышалось над степной равниной.

— Не хотел бы приплетать сюда старика Фрейда, но по моему эти косички явно намекают на то, что тебе не достает женского внимания. — Решил поразмышлять Глеб над моими скрытыми желаниями.

— Судя по тому, что ты разглядел в этой высохшей траве женские косы, тебе его тоже не хватает. — Заступился за меня Борис.

— Не будем терять времени, выясняя, у кого чего не хватает, идемте по своим отражениям. — Посоветовал я.

Первым мы отправили Глеба. Он долго сопротивлялся, упрашивал нас придумать другой способ пройти испытание.

— Иди и покажи нам, что ты можешь не только языком перед Эрлой трепать. — Посоветовал я ему, устав от нытья. — Соверши поступок и смело хвастайся.

— А если… я не смогу. — От печальных мыслей глаза толстяка увлажнились.

— Мы все можем не смочь. — Я попытался убедить его, что мы все в равных условиях. — Представь себе, что ты пройдешь его один и вернешься к Эрле без нас. У тебя не будет конкурентов.

— Ты серьезно? Да она не будет ни с кем из нас, даже если мы во всем мире останемся одни.

— Задолбал ты нас Глеб своими отговорками. Иди уже с миром. — Мне захотелось дать ему пинка.

Мы пошли с Борисом дальше и долго не оборачивались, а когда посмотрели назад, Глеба не было видно.

— Смелый. — Произнес Борис уважительно.

— Не то слово. — Согласился я с ним.

Вскоре мы подошли к зеркалу, в котором отражался только я. Я пожал Борису руку.

— До скорой встречи.

— Если вдруг… был рад знакомству. — Борис потряс мою руку.

Он пошел вперед и, не оборачиваясь миновал барьер. Я смотрел некоторое время ему в спину, затем развернулся и пошел искать свои косички. Найти их было не тяжело. Всю дорогу я видел свое отражение по правую руку. А когда оно начало блекнуть я разглядел оставленный знак.

Во мне не было той уверенности, в которой я пытался убедить своих друзей. Я не знал, правильно ли мы поступили, или же поторопились, не обдумав другие варианты. Голос разума, как всегда, спорил в голове с интуицией, и каждая из сторон по очереди одерживала победы, вызывая у меня замешательство.

Я не ощутил место, которое являлось барьером. Возможно, его и не было вовсе, когда рядом никто не стоял. Идти в одиночестве было легче, но не так весело. Пейзаж менялся на глазах, будто я несся семимильным шагами, минуя природные зоны за сотню шагов каждую. Началось редколесье, воздух увлажнился, и стало не так жарко.

Мне не давала покоя мысль о том, куда я иду, в чем сакральная идея этих зеркал, разделяющих нашу компанию. Наверное, нам надо было найти свой путь, используя только свои способности. Вот куда и зачем вел этот путь, я никак не мог определиться.

Редколесье сменилось настоящим лесом. Я вошел под сень сомкнувшихся над головой крон деревьев. Воздух стал прохладнее и свежее, но идти стало намного сложнее. Дорогу преграждал валежник, кустарники и даже крики животных, от которых стоило держаться подальше.

Я все ждал появления подсказки, ожидая снова упереться в зеркало и перед ним решить, что делать дальше. Но оно все не появлялось. Я кое-как выбрался из леса и попал в зону тундровой лесостепи. Становилось все холоднее. Умный комбинезон уже не спасал от пронизывающего ветра и полчищ комаров, увязавшихся за мною. Мне стало интересно узнать, как со своими проблемами разбираются мои товарищи. Я решил, что их положение еще хуже моего. Ведь им так не хватало моей решительности.

Начались болота, обходить которые становилось тяжелее с каждым шагом. Я пер напролом, пока не понял, что пути вперед нет, как и назад. Меня окружала темная жижа с редкими островками зелени. Я серьезно встрял. Мелкие гудящие твари лезли в глаза, нос, рот и уши, не давая собраться с мыслями. Одно я понял точно, где-то по пути, переживая за друзей, я прошляпил свой шанс.

Я сел на корточки и прикрылся руками. Вода достала мне до пояса. Кажется, опора, на которой я стоял, медленно уходила вниз. Мне стало страшно и горько от собственной самонадеянности и слепоты. Я мысленно прошел путь в обратную сторону, чтобы вспомнить, где мог просмотреть подсказку.

Так и дошел до самых зеркал в степи, ни разу не зацепившись по пути ни за одну из подсказок. Я ведь ждал чего-то подобного зеркалам по дороге, игнорируя размышления. Что ж, теперь у меня было несколько минут, судя по скорости, с которой я уходил в болотную жижу. Я начал разговаривать сам с собой вслух:

— Итак, мы встретили зеркала, пройти сквозь которые мог только человек, который в них не отражался. Почему? Это точно подсказка, твой путь тот, в котором ты не отражаешься. Нет, как-то слишком эзотерично. Ты не видишь себя в отражении потому что… потому что. — Я задумался над этой причиной. В голову не лезло ни одно внятное предположение. — Тот путь верный, на котором для тебя нет барьеров. — Внезапным озарением блеснула мысль.

Меня подхватила невидимая сила и выбросила вместе с литрами черной жижи прямо на камни, перед прудом с водопадом. Первым делом я увидел взволнованные глаза Эрлы, а затем услышал за спиной радостные возгласы Глеба и Бориса. Удивительно, но они справились раньше меня.

— Заждались? — Спросил я спокойно, будто изначально собирался пробыть на этом круге дольше всех. — Ходил по вашим следам, чтобы проверить, перенеслись вы или нет.

Компания разразилась хохотом, снимая с помощью него нервное напряжение. Глядя на них, из меня тоже полез истеричный смех, избавляющий от пережитого страха.