«Жорж»

— Куда собрался?

Ляля неожиданно вошла на кухню. Видимо, как я ни старался позавтракать по-тихому, у меня не получилось.

— Да, обещал родителей проведать. А ты чего встала так рано?

Я не хотел, чтобы Ляля увязалась за мной. Мать, когда я брал с собой кошку, постоянно пребывала не в себе. У меня даже сложилось ощущение, что ее может инфаркт стукнуть или инсульт от усилий казаться спокойной.

— Без меня? — Она присела на край стола и обиженно посмотрела на меня.

— Я быстро. Шмыг туда, шмыг сюда. Батя просил меня вечные зажигалки принести, он там огородникам их по спекулятивной цене впаривает. Торгаш, мать его. А матери обещал активный корсет для разгрузки спины. Помнишь, мы были в мире, где люди в таких штуках ходили из-за того, что у них скачкообразно увеличилась сила тяжести на планете, и все они стали страдать болями в спине. Мамка пожилая женщина уже, а бросать огород не хочет.

— Я бы с удовольствием помогла ей на даче. Мне так нравится у вас.

— Лялечка, я не против, мне даже приятно, что ты хочешь помочь, но мать моя никак не привыкнет к тому, что люди бывают разные. Она сама не своя, когда ты рядом.

— Столько времени прошло, а я все им, как чужая. — Ляля вздохнула.

— Не всем. Отец мой в тебе души не чает. Мне кажется, если бы у него была такая кошка в молодости, он бы и не женился никогда.

— Жаль не в него ты пошел, а в мамку.

Это была провокация, на которую я добровольно поддался.

— Кто в мамку? Я? Я вылитый батя, только на двадцать пять лет моложе. — Я ухватил Лялю за талию и притянул к себе. — Знаешь ли ты, сколько у меня было кошек за всю мою жизнь?

Ляля глубоко задышала и влажно посмотрела мне в глаза, но мы оба знали, что это психологическая граница наших отношений. Я не раз «зажимал» ее, и казалось, что между нами что-то может произойти, но нет, перейти через подобное нам было не под силу. Мы чувствовали, как нас магнитом тянет друг к другу, но оказавшись слишком близко, тот же магнит менял полярность и нас отталкивало. На определенном отдалении мы словно образовывали стабильный элемент, способный к долгому существованию.

— Ты мне уже не раз называл их имена. — Ляля выбралась из моих объятий и налила себе чай.

— А Мицу я тебе называл? Крысоловка была огого.

— Иди ты со своими кошками. — Она села за стол. — А что, если нам завести питомца? Мне хочется заботиться о ком-нибудь беспомощном, маленьком, кто бы вырос у меня на глазах.

Этот разговор начинался у нас не в первый раз, и пока мне удавалось находить доводы против этого. Мы же были слишком не привязанные к одному месту, ходили куда угодно и всегда знали, что нас никто не ждет. Питомец нас серьезно бы ограничил в этом. Его приходилось бы кормить, поить, убирать за ним какахи. Но я видел, как нереализованный материнский инстинкт не давал Ляле покоя. И тот момент, когда я соглашусь, был уже где-то не за горами.

— Там видно будет? — Ответил я неопределенно.

— Где там?

— Там, в ближайшем будущем.

— Ясно. Ладно, иди к своей маме и скажи ей, что Ляля очень скучает и ждет, когда она пригласит ее в гости.

— Ладно.

— И это, если она будет тебе навязывать свою выпечку, не вздумай отказаться. — Ляля блеснула хищной белозубой улыбкой.

— Я это понимаю так, что без выпечки в любом случае лучше не возвращаться.

— Вот именно. А то в прошлый раз Антошу всё, а мне ничего.

— Чего там всё? Одну бутылку наливки и пучок редиски. Я бы никогда не додумался редиской закусывать. У Антоша с батей одинаковые алкоголические пристрастия.

— Просто, твой отец человек широких взглядов и умеет с любым находить общий язык.

— Ну да, даже с немыми найдёт, все будет зависеть от количества принятого расширителя сознания.

— Неблагодарный сын, не воспитывался ты в семье, где отец правит железной рукой. — У Ляли отношения с отцом до сих пор были непростыми.

— Я люблю своих родителей, иначе не настался бы к ним регулярно.

Я допил чай и начал собираться. Взял корсет для матери и пакет с зажигалками, которые не заправлялись и не переставали давать огонь.

— Ну, всё, пока. К вечеру буду.

— Пока.

Мне показалось, что Ляля немного расстроилась из-за того, что я ее не пригласил с собой. Теперь без материнской выпечки точно лучше не возвращаться. Для перехода я использовал воображение, хотя мог просто открыть созданную Антошем одностороннюю дверь, выходящую прямо к дверям родительской квартиры. Отец с матерью сейчас были на даче, гнули спины на грядках, делая это скорее по привычке, а не ради экономии денег или какой-то пользы.

— Привет, родственники. — Я появился неожиданно для них.

— Тьфу, черт! — Отец сплюнул под ноги. — Никак не привыкну.

— Игорёк. — Мать тяжело разогнулась и направилась ко мне. — Один?

— Да. — Я обнял ее. — Ты же не жалуешь моих друзей.

— Зажигалки привез? — Отец влез в наши «обнимашки». — Есть спрос на них. Пятеро уже аванс дали.

Я протянул отцу пакет, в котором было несколько десятков таких зажигалок.

— Ого, тут же… нам на телек новый хватит. — Обрадовался отец.

— Бизнесменом на старость лет заделался. — Произнесла мать с укором

— Пап, а что ты им врешь про зажигалки? — Мне стало интересно, как отец выкручивается, предлагая товар с явно неземными технологиями.

— Я им говорю, что это из Северной Кореи родственник контрабандой возит.

— Верят?

— Как будто.

— А мне ты привез, что обещал? — Мать посмотрела на тяжелую ношу, которую я как рюкзак повесил себе за спину.

— Конечно. Сейчас примерим.

Я снял со спины упаковку с корсетом, открыл ее, посмотрел на инструкцию, написанную на непонятном языке и решил, что и сам соображу, как им пользоваться. Корсет являлся легким экзоскелетом с неизвестным мне источником энергии. Обещали, что его хватает на все время использования устройства. Корсет держал спину, облегчая сгибания в пояснице, а так же при помощи искусственных мышц, похожих на широкие ремни, поддерживал коленные и локтевые суставы.

— Соседи решат, что я после аварии. — Мать осмотрела себя, когда мы нарядили ее в необычный корсет.

— Не шевелись, надо откалибровать. — Попросил я мать.

Она послушно замерла. Я открыл на грудной части защищенную колпаком кнопку и подержал ее несколько секунд. Корсет ожил. Искусственные мышцы пришли в движение, настраиваясь под размеры тела. Руки и ноги у матери непроизвольно задвигались под ее испуганные возгласы.

— Игорь, а это точно корсет, а не устройство для пыток? — Спросил взволнованно отец. — Что-то я не доверяю чужим технологиям.

— Не должно. Там все в таких ходят.

Мать согнуло пополам и повернуло влево и вправо.

— Игорь, сними с меня эту дрянь! — Выкрикнула она.

— Потерпи немного, мам, сейчас все закончится.

И правда, через несколько секунд цветовая индикация на груди поменяла цвет, а самостоятельные движения корсета прекратились. Мать стояла в растерянности, боясь пошевелиться.

— Что делать-то? — Спросила она.

— Сделай шаг. — Предложил я.

Она сделала.

— Подними руку.

Мать подняла руку.

— Ничего не чувствую. — Призналась она. — Как было.

— Иди набери полное ведро воды из летника и подними его на вытянутой руке. — Предложил я.

— Сынок, не надо. Заклинит спину, потом месяц будет лежать, стонать. — Испугался отец.

— Не бойтесь вы. Для чего тогда его носить? Чтобы делать то же, что делали без него? Давай, ма, не бойся.

Мать взяла пустое ведро, подошла к крану и наполнила его. Мы с отцом с интересом наблюдали за ней. Она взяла ведро за дужку, но руку с ним вверх не подняла.

— Ну же, смелее. — Подбодрил я ее.

Мать начала поднимать ведро. Корсет синхронно менял положение ее тела, отклоняя назад и помогал руке. У отца и матери вылезли глаза на лоб, когда ведро с пятнадцатью литрами воды преспокойно висело на вытянутой руке, а мать при этом не показывала никакого напряжения.

— Сынок, она как будто пустое. — Призналась мать. — Я совсем не чувствую веса.

Она сделала шаг вперед. Корсет плавно синхронизировал все движения, чтобы не разлить воду.

— Аль, мне тоже такой нужен, чтобы домкрат с собой не возить. — Позавидовал отец.

— Зачем тебе домкрат, пап, у тебя машина вечная.

— А я бы людям помогал, у кого домкрата не оказалось.

— Мам, а теперь попробуй пробеги. — Предложил я матери.

— Ой, ты что, я уже лет двадцать быстрее, чем черепашьим шагом не передвигалась.

Мать поставила ведро на землю и попыталась пробежать. Результат ее напугал. Не ожидала она от себя такой резвости. Прошла быстрым шагом несколько метров по садовой дорожке.

— Аль, не трусь, дай дусту от ворот и до туалета. — Посмеялся над ней отец.

— А вдруг упаду?

— Не упадешь, ты же в корсете. — Подбодрил ее батя.

Мать, набравшись смелости, добежала до ворот. Для ее возраста и телосложения, это выглядело невероятно прытко.

— Ого. — Удивилась она самой себе. — Как будто лет сорок сбросила. Она встала в позу высокого старта и неожиданно быстро сорвалась с места. Пробежала мимо нас с отцом, обдав ветерком, и через пару секунд остановилась у туалета.

Мы с батей замерли, открыв рот. Даже я не ждал, что эффект от него будет таким ошеломляющим.

— Вот это даааа! — Мать с благоговением провела руками по устройству. — Спасибо, Игорек тебе. Мне как раз такой штуки для огорода не хватало. Я же теперь столько дел переделаю.

— В нем еще подпрыгивать можно. — Вспомнил я, о чем мне рассказывал иномирец, подаривший этот корсет.

— Правда?

— Алина, тебе с твоим давлением лучше высоко не прыгать. — Посоветовал отец, откровенно завидуя супруге.

— Я только попробую. — Мать присела и подпрыгнула.

Она не рассчитала сил и подпрыгнула на высоту яблони. Короткий визг и она рухнула вниз. Мы с отцом кинулись ей на помощь. Мать упала прямо на грядку с помидорами. Лежала в них, ругаясь во весь голос и боялась подняться.

— Ударилась? Где болит? — Отец кинулся ее ощупывать.

— Помидоры жалко. — Запричитала мать.

— Да и хрен с ними. Ничего не сломала? — Отец хотел помочь ей встать, но корсет, распознав желание матери, сам поставил её на ноги.

— Дурацкая штука. — Мать попыталась снять ее с себя.

— Подожди, так не снимешь. — Предупредил я ее, понимая, что она поддается сиюминутной слабости. — К нему тоже привыкать надо и ему к тебе. Он, как мне сказали, обучаемый.

— Не снимай, мать, тебе еще за бутылкой в магазин бежать. — Отец успокоился, что супруга не пострадала, и пошутил в своей манере.

— Соседи, вы что, батут купили? — Над забором показалось любопытное лицо соседа Николая, такого же заядлого дачника.

— Нам и без батута дури хватает. — Ответил ему отец.

— Мне показалось, что я видел подпрыгивающую Алину.

— Показалось. Она полезла за яблоками и упала со стремянки. Вот, оказываем ей первую помощь.

— А, понятно. Поправляйся соседка. — Николай исчез.

— Зараза любопытная. — Мать взяла с земли сорванный неудачным падением зеленый помидор и бросила в сторону забора.

Без корсета она бы и не докинула, но костюм придал ее броску дополнительного ускорения. Зеленый помидор с грохотом ударился в забор из оцинкованного листа, оставив на нем вмятину.

— Блин, мам, не успел предупредить.

— Ой. — Мать присела на перевернутое вверх дном пустое ведро.

Спустя секунду, над забором снова показалась голова соседа. Он, молча, взирал на нас, не задавая никаких вопросов.

— Николай, я все подправлю. — Пообещал отец. — Так получилось.

— Ну, вы даете, соседи. — Он снова исчез.

— Сними с меня сынок эту штуку. — Скорбно попросила мать. — Боюсь я ее.

— Ладно, сниму, но ты имей ввиду, что причина не в ней, а в твоей неопытности. При правильном использовании и результат будет правильный. Я оставлю ее у вас, надевайте, когда тяжело работать нужно и не бойтесь.

— Я буду носить эту штуку, и мать на руках буду носить. — Нашел компромисс отец.

— Ладно, я еще не решила. — Она испугалась, что супруг применит не во благо свойства корсета.

Отец сходил в машину и принес термос с приготовленным дома чаем и пакет с отсыревшими плюшками. Завтрак устроили на раскладном столике, усевшись вокруг него на ведрах. Поговорили обо всем. Я рассказал о сожалениях Ляли, что ее не приглашают.

— Игорь, ну как ты представляешь это? — Спросила меня мать. — Я никак привыкнуть не могу, хоть и знаю ее долго, а ну-ка Николай увидит ее. Нам ведь жизни не дадут. Отец еще со своими зажигалками тут на себя подозрения наводит.

— Это последняя партия. — Оправдался батя. — На телек накопил, всё, теперь в завязке. Скажу, родственника расстреляли без суда и следствия, за контрабанду.

— Не дача, скажут, а цирк какой-то. — Не унималась мать.

— Во! — Отец поднял палец вверх. — Хочешь новость про цирк?

— Давай. — Мне было, в принципе, все равно, какие истории слушать.

— Две недели назад каждый столб в нашем городе оклеили афишами, что приезжает с гастролями столичный цирк, с дрессированными животными, с клоунами, фокусниками и акробатами. Народ раскупил билеты заранее, ждал, и дождался. Только цирк оказался далеко не столичным. Животные выглядели так, словно были на последнем издыхании, клоуны не просыхали, а акробаты вообще не приехали. Народ тихо возмущался, но так, между собой. Все же понимают, что за большими деньгами в наш город никто не приедет. Только такие, заезжие, кому на последний кусок хлеба не хватало.

— И в чем же новость? — Я понял, что история просто так не закончилась.

— А в том, что во время гастролей в городе пропали двое детей. Поначалу пропажи с гастролями никто не связал, но полиция каким-то образом вышла на след. Был штурм. Спецназ с автоматами взял всё руководство цирка. Те, не ждали, что их так быстро вычислят. Заломали руки за спину и в кутузку.

— А детей нашли? — Нетерпеливо спросил я.

— Нашли. И других нашли. Из других городов. Циркачи, как цыгане, воровали детей, учили их с малолетства подрезать кошельки у зрителей, чтобы еще и косвенный доход от гастролей получать. Те еще фокусники. Город до сих пор на ушах стоит. Не знают, что делать с животными. Их кормить надо, а то передохнут.

— А что и дрессировщиков взяли?

— Не знаю. — Отец пожал плечами. — Я бы скормил таких дрессировщиков этим животным.

История с цирком запала мне в душу. Я представил себе бродячий цирк, во главе которого находится один, или даже несколько иномирцев, использующих свое предприятие для темных дел. В силу своего склада ума я не смог сразу придумать, какие темные дела можно творить с помощью бродячего цирка, кроме тех, о которых рассказал отец.

— Чего задумался? — Мать заметила, что я погрузился в размышления.

— Да так, ничего. У нас сейчас новая забота, ищем всяких негодяев по мирам, которые умеют так же, как и мы по них перемещаться.

— А это не опасно, сынок? — Спросила мать обеспокоенно.

— Пока что было не опасно. Они же умеют меньше нашего, поэтому мы ко всему готовы.

— Без обид, Игорь, но ты никогда не славился боевым характером. Какой из тебя охотник за головами. — Отец, наверное, решил, что его замечание о моем характере как-то повлияет на мое решение отлавливать негодяев.

— Двух уже поймали и ничего.

— И что сделали с ними? В кутузку?

— Нет, оставили на перевоспитание.

— Ясно. Так я и думал. Интеллигентные мягкотелые методы. Так ты ни одного преступника не перевоспитаешь. Они только силу понимают.

Мать посмотрела отца подозрительно.

— Ты уже приложиться где-то успел?

— С чего ты взяла? Почему, когда я пытаюсь сказать что-то умное, ты сразу считаешь, что я выпил? — Возмутился отец.

— А то я тебя не знаю.

— Ладно, мам, пап, пойду домой, а том мои друзья меня уже ждут. Привыкай к корсету, не бойся его, он придуман для сохранения здоровья, а не наоборот. И еще, можно я недоеденные плюшки заберу. Ляля просила.

— Ой, угодник. — Отец покачал головой.

— А я там еще напекла. Я же знала, что придешь. В машине лежат.

— Я принесу. — Отец поднялся.

— Я сама. Точно у тебя там заначка лежит. — Мать повелительным жестом указала отцу на ведро, на котором он сидел.

Она примерилась для бега, желая снова испытать свойства корсета. В этот момент над забором снова возникло любопытное лицо Николая. Я хотел предупредить мать, чтобы она не бежала, но не успел. Мама резко унеслась прочь. Сосед, проводил ее взглядом и бесшумно, с выражением легкого безумия в глазах, скрылся за забором.

— Спалились. Теперь сосед начнет на каждом углу рассказывать о том, как его соседка Алина носится по огороду.

— А, плевать. — Легкомысленно отмахнулся отец. — Скажу, что у него белая горячка. Кому поверят, ему или мне?

— Скорее всего, тебе. — Предположил я.

— Вот, видишь. — Отец приложился к воротнику куртки и сделал вид, что чешет об нее нос. Затем приподнял голову и выдохнул. — Мое хау ноу, мать сроду не догадается.

Он отогнул воротник и показал точащую прозрачную трубку.

— Ну, ты мастер делать заначки. Пора бы тебе уже завязывать с выпивкой. — Посоветовал я ему.

— Так я только на даче. Дома вообще нет никакого желания. Там стены давят, а тут, самое то.

Мать подбежала и резко остановилась.

— Здорово. — Произнесла она с восторгом. — Я начинаю его понимать. — Это она сказала про корсет.

— Смотри мне, Алина, чтобы ваше взаимопонимание не переросло во что-то большее. Я этого не переживу. — Предупредил нетрезвым голосом отец.

Кажется, он выдал своё состояние. Я забрал у матери пакет, в котором бережно в полотенце была завернута кастрюля с выпечкой. Начинался частый семейный конфликт, от которого мне до сих пор было не по себе, словно я маленький ребенок, у которого рушится семья.

— Давай, мам, всего хорошего, привыкай, не пугай соседей и не злись на отца. — Я поцеловал ее. — А ты бать, подумай о моих словах, не мальчик уже. — Я пожал ему руку, прощаясь.

— Когда в следующий раз? — Спросила мать.

— Скоро. Не успеете соскучиться.

— Давай, сынок, до новых встреч.

Я развернулся и пошел к туалету, типа «сортир». Спиной чувствовал, как сосед смотрит через дырку в заборе. Зашел в него, закрыл дверь и вышел уже в Транзабаре.

— Я дома! — Сообщил я громко.

Ляля мгновенно оказалась на кухне.

— А где наш пресмыкающийся друг? — Поинтересовался я.

— Ушел зачем-то к Археорису. Наверное, ночью ему пришла какая-то новая идея. Как родители? Как им корсет?

— Замечательно. Мама теперь летает по огороду. — Я вынул рулончик из свернутого полотенца и положил на стол.

— М-м-м, — вдохнула Ляля воздух с наслаждением, — я узнаю этот аромат. Люблю твою маму.

Она кинулась мне помогать, пританцовывая от нетерпения. Сунула руку под крышку, едва я успел откинуть полотенце, выхватила первую попавшуюся плюшку, откусила солидную часть от нее и принялась жевать с довольным видом.

— Денек сегодня какой-то не располагающий к ловле негодяев. Хочется полениться.

Она поставила чайник и села на стол, расслабленно откинувшись на спинку стула.

— Согласен, у меня тоже нет настроения сегодня куда-то еще идти. Зато у меня есть прекрасная идея.

Я рассказал Ляле про цирк, гастролирующий в моем городе и всю историю вокруг него, затем поведал о своем видении подобного цирка, но уже управляемого иномирцем.

— Интересно. — Согласилась кошка. — Наверняка такая идея приходила многим. У нас тоже есть бродячие цирки и люди, которые в них работают, самые настоящие бродяги, для которых жизнь это постоянный переезд с места на место. Детей они не рожают, а потому воруют чужих.

— Надо дождаться Антоша и узнать, как он отнесется к подобным иномирцам. Наверняка, у него будут еще какие-нибудь идеи. Он ведь и сам был уведен из семьи каким-то там проповедником.

Я согласился с Лялей. Время ожидания змея мы использовали для небольшого путешествия в астральном теле. Благодаря советам и наставлениям Археориса, мы узнали, что астрал, открывающийся для нас это не совсем иной порядок мира, а только его прихожая. Мы способны увидеть и ощутить в нем только то, что нам позволено. Чтобы перейти на иной уровень требовался долгий путь из множества жизней в физическом теле, постоянно накапливая опыт для души. Пока же мы не замахивались на такие дали, и дурачились с Лялей, ощущая свое сходство в астральном теле.

К вечеру заявился Антош. Вид у него был усталый. Первым делом он открыл холодильник и вынул из него холодную бутылку с остатками наливки.

— Ты не принес еще? — Спросил он.

— Нет. Я против частого употребления спиртных напитков. Что случилось? — По виду змея можно было не сомневаться, что вызвали его не просто так.

— Жаль, а я думал, что ты вспомнишь о друге.

— Я помнил о тебе, Антош, потому и не взял. Не хотелось бы дожить до тех времен, когда ты сопьешься и превратишься в бесполезный двухметровый шланг, который придется терпеть из жалости.

— Такое вряд ли случится, Жорж. У меня алкоголь не вызывает привыкания, и не так влияет на метаболизм, как в твоем организме.

— А что же все-таки случилось? — Повторила Ляля мой вопрос.

Змей открыл бутылку и вылил остатки облепиховой наливки в себя.

— Короче, друзья, пока мы вылавливали всякую мелочь, какой-то пресмыкающийся иномирец, раз в пять больше меня, собрал единомышленников и решил отобрать Транзабар.

— Как отобрать? — Я ничего не понял.

— Так, силой.

— Зачем ему Транзабар? — Удивилась Ляля. — Ему что, не дают тут прописку?

— Дают, но он не хочет быть рядовым иномирцем. Ему нужна дисциплина, порядок, иерархия, чтобы понятно было, кто под кем, кто кому подчиняется. Он считает, что Транзабар порождение хаоса, место, которое не должно существовать в таком виде. Он сказал, что его цель стремление к совершенству, построение идеального общества.

— Ясно, псих. — Заключила Ляля. — Напоминает мне одного человека, которому вечно не хватает порядка.

Я сразу догадался, что она говорила об отце.

— Очень упертый псих. — Согласился змей. — Археорис сказал, что почти все падшие иномирцы, прежде были неплохими людьми, но стремление к совершенству, постепенно развивало в них гордыню, презрение к несовершенным, после чего они обязательно пытались действовать силой и были наказаны. Истина всегда находится посередине крайних суждений.

— А твоя роль какая была в этом конфликте? — Поинтересовался я, испытав уважение к Антошу.

— Мы с Археорисом и еще парочкой товарищей вначале пытались убедить его отказаться от своих взглядов, а когда поняли, что наши доводы только злят его и подталкивают к действию, дали бой.

— Прямо бой? — Глаза кошки разгорелись. — А как?

— Заморочили его отражениями настоящих миров, загоняли по копиям. Он, конечно, продвинутый иномирец, но против Археориса ему рано тягаться.

— А ты чего делал? — Спросил я.

— На подпевках. Отвлекал армию большого змея. Они там, в основном, не очень, бегали от меня, прятались, пытались отвлечь двойниками. Загоняли меня, конечно, но я все равно собрал их всех и упек в аномалию, в которой любая воображаемая картинка автоматически блокируется противоположной по смыслу. Короче, тюрьма для воображения. Археорис подсказал. А знаете, как из нее можно выбраться? — Змей не стал ждать ответа. — Не воображать совсем.

Змей пребывал в неприсущем ему состоянии торжества. Наверное, так себя чувствовали воины, вернувшиеся с победой. Событие для меня и Ляли показалось слишком несвойственным для Транзабара, место в котором насилие считается самым последним делом.

— А где теперь большой змей? — Спросил я Антоша.

— Археорис забрал его куда-то. Сказал, что есть мир, в котором год пролетает, как здесь день, и они там будут жить вдвоем до тех пор, пока Археорис не убедится, что змей больше не опасен.

— Святой человек. — Уважительно произнесла Ляля. — Это же сколько надо иметь терпения и великодушия, чтобы жить с человеком, который хотел тебя убить, а твое детище растоптать.

— Археорис не чета нам. — Согласился змей. — Он ушел намного дальше нас, и я даже подозреваю, что тот человек, которого мы видим своими глазами, только часть его натуры. Он уже немного там, — Антош указал дрожащим кончиком хвоста в потолок, — среди высших сущностей.

— Даже смешно тебе рассказывать о моей идее, после такого. — Я смутился от мысли рассказать змею про бродячий цирк.

— Да, ладно тебе, вываливай, пока я не отрубился. — Змей осоловело заморгал.

Я рассказал ему вкратце историю с цирком, случившуюся в моем городе и перевел это в проекцию с иномирцами. Змей долго после моего рассказа молчал, отчего я решил, что скорее дождусь, когда он уснет, чем поделится мнением.

— Я это вижу так, — наконец произнес Антош, — иномирец собирает людей из разных миров и показывает их публике, как в цирке уродов. Или же представляет их, как умных животных. Собака, умеющая считать до тысячи, медведь, играющий на скрипке и все в таком духе.

— Обезьянка на мотоцикле. — Добавил я свой вариант.

— Кошка за роялем. — Ляля не осталась в стороне.

— А я тогда кто? — Змей почесал хвостом затылок.

— А ты просто будешь строить зрителям глазки. — Я дружески почесал холодный черепок змея.

Он часто заморгал.

— Я спать. — Он слез со своего стула и направился в спальню.

— Вот это новости. — Призналась Ляля. — Никогда бы не подумала, что Транзабар не самое безопасное место в мирах.

— Я тоже. Наивные. Если посмотреть на вектор нашего развития, то мы движемся к тому, чтобы взять на себя ответственность за развитие других. Все эти мысли насчет отлавливания негодяев иномирцев пришли нам неспроста. Помнишь, как обрадовался Археорис, когда мы поделились с ним нашими планами заняться чем-нибудь полезным и как он умело направил нас в нужнее русло.

— Я только сейчас поняла, что тогда нас подтолкнули к этому. Не представляю себя женщиной-воином. Я такая домашняя. — Ляля посмотрела на свои руки, потом осмотрела себя в отражении стеклянной дверцы кухонного шкафа. — Лялечка и больше никто.

— А как же психологиня? — Напомнил я ей свежий случай.

— Так это я победила саму себя. Во мне жила такая же дура, как она. Считай, что это была битва с самой собой.

— А может это каждый раз битва с самим собой. Смотри какой наш Антош довольный пришел, как будто с праздника. И главное, совпадение такое подозрительное, что тот пресмыкающийся диктатор тоже был змеем.

— Вообще-то змеи всегда пресмыкающиеся. — Заметила кошка.

— Я это не к тому. Археорис будто специально позвал Антоша, чтобы показать ему, куда может завести стремление к совершенству. Ведь есть у нашего друга такая черта, он считает себя умнее нас с тобой, и это так, надо признать. Еще немного и он загордится, начнет презирать нас.

— Кто, Антош? Не могу себе представить его высокомерным. Его пагубные привычки поддерживают баланс самомнения. — Ляля потерла глаза. — Голова скоро лопнет от всяких предположений и идей. Я пошла спать.

— Я тоже. Завтра поговорим насчет цирка. Спокойной ночи.

Я шлепнул Лялю под спину и получил в ответ увесистый пинок под зад, после чего мы разошлись по разным спальням.