- Именно так все и было, - твердо сказал я. - То, что эти монстры сделали с тобой, было воплощением зла. Все, что они сделали с тобой, было жестоко и безобразно, и мне все равно, что ты согласился на это; то, что они сделали, противоречило законам человечества. Ты не соглашался на это. Нет никакого права на то, что они сделали с тобой.

Одинокая слезинка скатилась по щеке Кинга. Его лицо превратилось в маску страдания.

- Я потерпел неудачу, - сказал он так тихо, что я почти не расслышал его.

Я покачал головой, потому что не понял. Лексу сделали операцию, и, судя по тому, что мне сказали, Кон и Кинг внесли свою долю.

Кинг снова опустил глаза. Слезинка за слезинкой скатились по его щекам.

- Я сломался. Я сказал «нет», - тихо произнес он. - Я знал, что умру. У Энсона не было причин выполнять свою часть соглашения. Когда пошел последний час, Энсон начал резать меня. Каждая секунда была такой болью, какой я никогда не испытывал. Он не просто порезал мне кожу, он рассек ткани и мышцы и даже несколько раз задел кость. Я чувствовал, как кровь стекает по моей заднице. С каждой буквой, которую он вырезал, он кричал, чтобы я велел ему остановиться.

Кинг на мгновение замолчал.

- Я не мог этого вынести. Я был недостаточно сильным.

Я хотел горячо возразить на этот вопрос, но с этим придется подождать. Кингу нужно было закончить. Ему нужно было признать своих демонов, чтобы начать избавляться от них, одного за другим.

- Он дописывал последнюю букву, когда я попросил его остановиться. Когда я умолял его остановиться. Но у меня так пересохло в горле и во рту от недостатка воды, что мои слова были едва слышны. Энсон кричал так громко, что не слышал меня. Он победил и даже не заметил этого. Я терял сознание, но Энсон будил меня шлепками каждый раз, когда я закрывал глаза. Он наклонился надо мной и сказал: «Это для того, чтобы ты никогда не забывал, чьей маленькой сучкой ты был, и всегда ею останешься». Раскаленная добела боль была повсюду, когда он ставил на мне клеймо. В то время я даже не понял, что это было. Но я был почти благодарен за это, потому что боль была невыносимой, и я потерял сознание. Не знаю, пытался ли Энсон привести меня в чувство, но это не имело значения. Когда я пришел в себя, Энсон был внутри меня. Хотя я ничего не чувствовал. Когда он закончил, то обошел вокруг и встал передо мной. Его член и бедра были покрыты кровью. Моей кровью. Частично от порезов, частично от того вреда, что он нанес мне внутри. Он бросил пачку наличных на пол передо мной и исчез. Я подумал, что он просто оставит меня там умирать, но, в конце концов, дворецкий спустился и снял с меня цепи. Парень даже не вздрогнул. Он просто расстегнул наручники и убрал распорку. Он бросил мою одежду на пол, и все. Все закончилось.

- Что ты сделал? Травмы...

- Какое-то время я не мог пошевелиться, потому что мышцы были затекшими из-за того, как долго я был связан. Мне потребовалось не меньше часа, чтобы хотя бы встать. Я был в ужасе от того, что Энсон вернется. В моем состоянии я ничего не мог бы сделать, чтобы помешать ему делать то, что он захочет. Но он не пришел. Никто не пришел. Я не мог одеться, потому что даже малейшее движение заставляло меня кричать от боли.

- Как ты выбрался оттуда?

- Мне удалось найти халат в ванной, примыкающей к игровой комнате Энсона. Я выпил столько воды, сколько смог выдержать желудок, пока был там. На этом этаже была дверь, ведущая из дома, так что мне не пришлось подниматься по всем этим лестницам. Показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я добрался до своей машины. Я спрятал наличные под коврик на полу, а затем сам поехал в ближайшую больницу, потому что знал, что не смогу оправиться от всех этих травм самостоятельно. Никто из них не пользовался презервативами, поэтому мне нужно было сдать и анализы тоже. Я не позволил сотрудникам больницы вызвать полицию. Я пробыл там четыре дня. После того, как меня выписали, я отправился в отель, чтобы залечить наиболее очевидные травмы. Я никому не позволял осматривать свою спину и никогда никому об этом не рассказывал.

Я делал один глубокий вдох за другим. Я держал левую руку Кинга в своей. Я провел пальцами по буквам на костяшках его пальцев.

- Никогда больше, - пробормотал я. - Никогда больше ты не дашь кому-то такой власти над собой.

Кинг сжал мою руку, прежде чем сказать:

- Нет, я сделал ее не поэтому.

- Тогда почему? - спросил я.

Я не ожидал, что мой вопрос вызовет такой бурный отклик. Кинг пару раз безуспешно пытался выдавить из себя хоть слово. На этот раз, когда у него потекли слезы, я сделал то, что хотел сделать с того момента, как понял, что его нет со мной в постели. Я обнял его. Его руки обвились вокруг моей талии, и он прижался головой к моей груди. Я обхватил его затылок, чтобы поддержать, а затем покрыл поцелуями его шею, точно так же, как он делал со мной прошлой ночью.

Как бы сильно я ни хотел сбежать от истории, которую он мне рассказал, знал, что это еще не конец. Не для него.

- Расскажи мне о надписи, милый.

- Я сдался, Джио. Я был недостаточно сильным. Лекс нуждался во мне, а я потерпел неудачу. Я сказал Энсону остановиться. Я предпочел себя своему младшему брату… своему умирающему младшему брату. Я больше никогда не могу быть таким слабым. Никогда.

Я чувствовал, как его горячие слезы стекают по моей коже. Никогда бы в жизни я не подумал, что Кинг может скрывать такую уязвимость. Он буквально спас жизнь своему брату, но все еще считал, что подвел его.

Я крепко обнял Кинга, когда он начал избавляться от яда сокрушительного чувства вины.

- Мы выжили, Кинг. Ты и я. Наша семья. Мы смотрели злу в глаза, и каждый из нас пережил это по-своему. Не могу сказать, не чувствуй себя виноватым, потому что мы оба знаем, что так не бывает. Но могу сказать, что я так отчаянно люблю тебя, что это пугает меня. Все считают тебя сильным, тем, кто ничего не боится. Но ты все равно всего лишь человек, любовь моя. Тебе позволено чувствовать. Страх, сила, вина - не имеет значения. В конце концов, дело не в том, как мы боролись или не боролись, или с кем, по нашему мнению, потерпели неудачу, или в решениях, которые мы хотели бы изменить. Ты выжил, дядя Лекс выжил, дядя Кон, мой отец, дядя Вон - вы все прошли через какую-то разновидность ада и вышли из него еще более сильными, чем когда входили. И, несмотря ни на что, вы впятером создали семью, такую же крепкую, если не крепче большинства других.

Кинг не ответил, но я и не ожидал, что он что-нибудь скажет. Я не мог просто так заставить его почувствовать то, что я чувствовал по поводу его поступка. Я видел только Кинга, защитника и старшего брата, который буквально отдал все, чтобы спасти своего младшего брата. Самое большее, что я мог сделать - это напоминать Кингу об этом всякий раз, когда он видел в зеркале только неудачу.

- Полежи со мной немного, - сказал я.

Кинг кивнул, уткнувшись мне в грудь. Я заставил себя отпустить его, но только на время, достаточное для того, чтобы мы забрались под одеяло. Когда он не сделал попытки положить голову мне на грудь, я перевернулся и прижался к его боку. Рука Кинга тут же обняла меня за плечи, и он уложил меня головой на свою грудь.

Он долго молчал, так долго, что я подумал, что он заснул. Но мгновение спустя он заговорил.

- Возможно, я не смогу дать тебе всего, чего ты хочешь, Джио, - мягко сказал он.

Я подвинулся так, чтобы скрестить руки на груди Кинга и положить на них подбородок.

- Как ты думаешь, чего я хочу? - спросил я.

- Стабильности, например. Я могу выполнять свою работу из любого города, но иногда это отнимает у меня дни и недели. Я осторожен, но это все равно опасная работа.

- Что еще? - Спросил я, совершенно не беспокоясь. Кинг не пытался оттолкнуть меня; он пытался защитить меня от того, что, по его мнению, было далеко не идеальной жизнью.

- Независимости. Я всегда буду беспокоиться о тебе, Джио, и если это означает, что мне придется приставить к тебе двадцать пять телохранителей, чтобы обеспечить безопасность, я сделаю это.

- Они будут классными телохранителями? - спросил я.

Это привлекло внимание Кинга. Он посмотрел на меня сверху вниз и сказал:

- Сопляк, - прежде чем шлепнуть меня по заднице.

- Старикашка, - ответил я. - Что-нибудь еще?

Кинг снова стал серьезным. И не только серьезным, но и полным сожаления.

- Помнишь, что я говорил прошлой ночью о том, что нужно искать другие способы быть вместе, если тебе что-то не нравится?

- Да, - сказал я. - Помню.

Кинг выдержал мой взгляд.

- Я… Мне это нужно тоже. Для меня. - Он помолчал, прежде чем добавить: - Я больше никогда не хочу ни с кем быть снизу. Знаю, что не должен позволять этим уебкам отнять это у меня...

Я нежно поцеловал Кинга в губы.

- Я с тобой не потому, что мне нужна стабильность. Я хочу, чтобы ты продолжал делать свою работу. Такие дети, как я, все еще где-то там, ждут, когда кто-нибудь придет за ними. Это ты, Кинг. Ты - тот, кого они ждут. А что касается телохранителей, если хочешь, чтобы двадцать пять из них прилипли ко мне как липучка, тебе придется построить для них дома или что-то подобное, потому что я не собираюсь делить наш дом ни с кем, кроме тебя. И Феттучини, - добавил я с усмешкой. - И, может быть, еще дюжину-другую мохнатых, пернатых или чешуйчатых друзей.

Я снова поцеловал Кинга и прижался губами к его губам.

- Не нужно вешать ярлыки на то, кто чем занимается в спальне. Если бы то, чем мы занимались прошлой ночью, было последним разом, когда мы могли бы вот так быть вместе, я был бы благодарен за каждое прикосновение, за каждый поцелуй, потому что я люблю этого мужчину. Эти воспоминания навсегда запечатлелись в моей памяти. Дело не в самих действиях, а во всем, что происходит между ними. Твои прикосновения заставляют меня чувствовать себя живым, твой голос дарит мне утешение, то, как ты смотришь на меня, заставляет чувствовать себя как дома. Любого из них было бы достаточно, но у меня есть эти три и многое другое. Мы сами решаем, что нам подходит, Кинг.

Пальцы Кинга пробежались по моему виску, прежде чем он внезапно перевернул нас так, что я оказался на спине, а он сверху. Его губы дразнили мои.

- Думаю, нам стоит поработать над первым вариантом, - сказал он. В его глазах снова зажегся огонек.

- Согласен, - выпалил я, даже не вспомнив, что именно мне в нем понравилось из того, что назвал первым. Мне было все равно, потому что все, что он делал со мной, напоминало, что я вернул своего Кинга.

Даже если бы остаток нашей жизни был потрачен на то, чтобы вернуть друг друга в настоящее, я все равно назвал бы себя самым счастливым человеком на планете.

Кинг углубил поцелуй, а его руки стали блуждать по моему телу. Мне чертовски повезло.

Глава двадцать пятая

КИНГ

Первое, что я почувствовал, проснувшись в воскресенье, было знакомое биение сердца Джио у себя под ухом. Второе, что я заметил – насколько, блядь, был измотан. Как будто каждая моя конечность была придавлена бетонными блоками. И все же я чувствовал легкость внутри.

Я все еще не мог понять, что заставило меня рассказать Джио правду о том, как продался Олдриджу за деньги, необходимые для Лекса. Я проснулся, как обычно, в объятиях Джио, но внутри было какое-то беспокойство. Мне казалось, что я лгу ему, держа свой секрет при себе. Даже если бы я решил не лгать и просто промолчал, Джио, в конце концов, начал бы удивляться, почему я никогда не снимаю рубашку в его присутствии, даже в постели.

Я хотел отдать Джио все сто процентов, но думал, что, возможно, удастся дать ему только девяносто. Но после его нежного обращения прошлой ночью, когда у меня был приступ в ванной, понял, что время пришло.

Пришло время не только поделиться своей историей с Джио, но и вернуться к тому, что произошло много лет назад, и думать, как с этим справиться. В итоге мне всегда приходилось мириться с тем фактом, что, когда дело доходило до спасения Лекса или собственной защиты, в конце концов, я выбирал сам. Я сказал «нет», и хотя Энсон не слышал этого слова, его услышал я.

Джио вовсе не осуждал меня, о чем я прекрасно знал, когда затевал все это дело, но не ожидал, что он будет настолько честен, признав, что я буду чувствовать себя виноватым долгое время, если не всю оставшуюся жизнь.

Он не пытался исправить меня или сказать, что я должен чувствовать, а что нет. Каждым прикосновением или слезинкой, пролитой из-за меня, он давал понять, что всегда будет рядом, просто так.

После того, как мы немного потискались прошлым утром, в итоге мы немного вздремнули. Когда мы проснулись, время близилось к обеду. Когда Джио начал искать свой телефон, чтобы позвонить Кристоферу, я вспомнил, что забрал его у него. Я вытащил из кармана куртки его и свой телефоны и вернул телефон Джио. Желая оставить его наедине, я вывел Феттучини на прогулку и поговорил с Рашем, чтобы узнать, как прошло возвращение Кристофера его дяде и Кону. Раш заверил меня, что, хотя Кристофер был молчалив большую часть поездки, к тому времени, когда Раш доставил его в отель, он выглядел настолько хорошо, насколько возможно, учитывая произошедшее. И поскольку у меня не было пропущенных звонков или сообщений от Кона, я предположил, что Кристофер не рассказал своему дяде или Кону о случившемся.

Мне нужно было убедить Кристофера рассказать им как можно скорее, чтобы они могли помочь ему справиться с любой травмой, с которой он столкнулся.

Точно так же, как Джио должен был бы рассказать своему отцу об инциденте в клубе.

Мы все слишком долго хранили секреты. Каждый из нас. Я устал от этого и устал притворяться, что со мной все в порядке.

Я не был порядке.

Я мог разложить по полочкам то, что со мной происходило, когда это было нужно, но, в конце концов, правда находила другой способ заявить о себе, например, слышать голос Энсона в своей голове, или испытывать внезапную потребность в воде, или отчаянно пытаться выбраться из ситуации, с которой я не мог справиться.