Он любил меня. Кинг любил меня.

Я все еще не мог поверить, что он произнес эти слова. Я не знал, что стало причиной такого поворота событий, но был благодарен за это. С того момента, как мы вернулись в мою квартиру, я был на грани отчаяния. Я разрывался между гневом и болью, и когда сказал Кингу, что все, что между нами было, закончилось, было такое чувство, будто мои внутренности разрывают на части.

Ответ Кинга удивил меня. Я ожидал, что он скажет, что я веду себя по-детски, и что он с самого начала все объяснил.

Я не могу потерять тебя.

Я не позволил его словам проникнуть в сердце, потому что устал ждать именно такого заявления. Но потом с Кингом что-то случилось. Он замолчал, и его тело напряглось еще сильнее, чем прежде, а дыхание участилось. В его глазах появилось затравленное выражение, а на лбу выступил обильный пот, несмотря на то, что в комнате было приятно прохладно.

А потом он ушел.

Я был опустошен.

Я направился к кровати, взять планшет и написать отцу, чтобы он приехал за мной, но тут услышал, как в ванной зашумела вода.

И побежал.

Когда я отправился на разведку, то увидел совершенно другого Кинга. Он пил из-под крана так, словно не пил несколько дней. По его лицу градом катился пот, а тело сотрясала дрожь. Когда он сказал мне о своих чувствах, когда был со мной, я в глубине души понял, что не могу его отпустить.

Кинг был так же травмирован, как и я, но ему удавалось скрывать это от всех, наверное, очень долгое время. Но прошлой ночью он позволил мне по-настоящему увидеть демонов, которые носил в себе.

Я должен был позаботиться о нем. Для меня было так же естественно, как дышать, броситься в его крепкие объятия и положить мокрое полотенце ему на шею, чтобы охладить разгоряченную кожу.

Когда он поцеловал меня, все как будто очистилось. В тот момент он не единственный, кто изменился. На меня снизошла странная ясность, и я понял, что все будет хорошо. Что у нас все будет хорошо.

Его поцелуй был божественным. Я был вне себя от радости, что так долго ждал своего первого поцелуя. Он должен был быть его.

Так было всегда.

А потом он сказал, что любит меня, и я остолбенел. В истинно Кинговой манере, когда он был готов на все, он был готов на все.

Когда мое желание вышло из-под контроля, охватила знакомая паника, что я не получу облегчения. Несмотря на неуверенность в сексе, которая была на виду у Кинга, он оставался со мной все это время. Как физически, так и эмоционально.

Откуда он так много знал о том, что я чувствовал, когда он взял под свой контроль все - мой разум, мое тело, мое сердце, даже мою душу - я никогда не узнаю, но это не имело значения. Быть с ним, чувствовать его тело на своем, слышать ободряющий шепот и похвалу в знак того, что он любит меня, - все это полностью оправдывало страх и неуверенность, которые я испытывал.

Несмотря на то, что Кинг лежал у меня на груди, когда я засыпал, я просыпался, по крайней мере, один раз ночью, только для того, чтобы обнаружить, что на мне не только нижнее белье, но и вся сперма, пролившаяся на тело, а также мой член были вымыты, и я в объятиях Кинга, где и должен быть.

Как только я вспомнил этот момент, мозг стал понимать, что что-то не так.

Моя грудь.

На моей груди не было ничего восхитительно тяжелого. Он бы не стал.

Он просто не стал бы.

Сонный туман рассеялся, и я быстро сел, чтобы сориентироваться. Мне не пришлось далеко ходить, чтобы найти Кинга. Он лежал на своей половине кровати.

Мои нервные окончания наполнились облегчением. Примерно на полсекунды.

Именно тогда я смог осмыслить то, что видели глаза.

На Кинге не было рубашки, так что мне была видна вся его спина. Я прикрыл рот рукой, чтобы подавить рыдания, вызванные неверием, когда проследил за картой шрамов и того, что было похоже на следы от сигарет, на его мускулистой спине. Было совсем немного неповрежденной плоти. Но только когда взгляд скользнул по его пояснице, что-то внутри меня умерло.

Из-за него.

- Кинг, - прошептал я, и слезы подступили к горлу, когда я увидел две большие буквы, которые, казалось, были выжжены на его коже.

Как клеймо.

Я почувствовал тошноту, хотя разум пытался осмыслить то, что видел. Над двумя буквами были еще какие-то буквы, хотя они и не были выжжены. Они были нанесены ножом или каким-то другим острым предметом.

Ужас пронзил меня, когда я смог разобрать буквы.

Собственность...

Собственность ЭО .

- Нет, - произнес я, задыхаясь от рыданий, когда опустошение поглотило меня. На нем была бирка, как на багаже. Но слова и инициалы были написаны там не для этого. Они служили только одной цели.

Унизить, пристыдить.

Я закрыл глаза, и горячие слезы потекли по лицу.

Держи себя в руках, Джио.

Я кивнул в ответ внутреннему голосу. Я уже потянулся к Кингу, когда понял, что он вообще не пошевелился. И он никак не отреагировал на мое огорчение по поводу того, что я увидел. О Боже, неужели он вспомнил, как с ним жестоко обращались?

Я открыл рот, чтобы позвать его по имени, но тишину в комнате нарушил его голос.

- Когда я был моложе, я проводил много времени в «Клетке». Я не увлекался по-настоящему хардкорными вещами, но мне нравилось контролировать своих партнеров с помощью слов и тела. Это дало мне то, чего не хватало большую часть моей жизни.

- Контроль, - тихо сказал я.

Голос Кинга был ровным, безэмоциональным, но я понял. Вероятно, это был единственный способ, которым он мог говорить об этом.

- Контроль, - признал он. - Я никогда не спал с одним и тем же парнем дважды. Наверное, это было похоже на какое-то обязательство, а это было последнее, чего я хотел. Люди всю жизнь говорили мне, что делать, как себя вести. Я чертовски уверен, что мне не нужна была драма из-за того, что какой-то парень говорит, что я дал ему обещания или что-то в этом роде и что я разрушил его жизнь. Поэтому я убедился, что парни, с которыми я трахался, знали цену. Я только выиграл.

- Сколько тебе было лет? - Спросил я, осторожно поворачиваясь, чтобы быть ближе к нему.

- Чуть за двадцать. В клубе я познакомился с парнем, который, по-видимому, долгое время наблюдал за мной. В итоге я действительно трахнулся с ним, но вся эта встреча выбила меня из колеи. Парень не просто хотел, чтобы над ним доминировали, он хотел боли. Много боли. Он также продолжал предлагать мне деньги за то, чтобы я позволил ему трахнуть меня. Парень был при деньгах. Сын очень успешного застройщика. Я сказал ему, что он может идти и трахнуть себя сам.

Кинг замолчал. Я видел, как на его обнаженной коже выступили капельки пота. Мне хотелось обнять его, но я знал, что он не готов к тому, чтобы к нему прикасались.

- Этот уебок приставал ко мне каждый раз, когда я видел его в клубе. Он увеличивал сумму, которую был готов заплатить, чтобы трахнуть меня. Он был богатым, титулованным куском дерьма, считающим, что должен иметь возможность купить все, чего или кого захочет.

- Что произошло? - Спросил я, хотя уже догадывался, что он скажет.

Я хотел умолять его не говорить мне, потому что, глядя на его спину, понимал, какую боль он, должно быть, испытывал… У меня не хватит сил это услышать.

Но я должен был. Была причина, по которой он поделился своей историей со мной. Мне нужно было выслушать его и помочь, принять на себя часть тяжести его отчаяния. Хотя в его голосе по-прежнему не было эмоций, я не сомневался, что внутри он кричал.

- Мы с Коном жили вместе. Планировалось, что Лекс переедет к нам, как только ему исполнится восемнадцать, но потом он заболел… по-настоящему заболел.

Пришло понимание, и я вдруг обрадовался, что он ни разу не повернулся, чтобы посмотреть на меня.

- Тебе нужно было достать половину денег на его операцию, - понял я.

Кинг на мгновение замолчал, но я заметил, что он опустил голову и, казалось, смотрит на свои ладони.

Нет, не на ладони, а на костяшки пальцев.

Татуировки... отдельные буквы на каждом суставе, которые гласили никогда больше.

- Я работал на дерьмовой стройке, так что не было надежды получить свою половину, если только я не ограблю банк или что-то в этом роде. Но я не мог подвести Лекса. Он был моим младшим братом, и я был ему нужен. - Кинг на мгновение замолчал, видимо, чтобы перевести дыхание.

На этот раз я все-таки пошевелился и не пытался это скрыть. Я переполз небольшое расстояние между нами и прижался к нему всем телом. Я положил голову ему на плечо, а его руку накрыл своей рукой.

Кинг никак не отреагировал на мое присутствие, и голос его не изменился.

- Я пошел в «Клетку» и заключил с этим парнем сделку. Я дал ему три дня, чтобы он мог делать со мной все, что захочет, в обмен на тридцать штук баксов. Его единственным правилом было: если я хоть раз за это время скажу «нет», сделка расторгается. Моим правилом было, что он не может убить меня. Это всего три дня. Я знал, что смогу пережить все, что он со мной сделает. Три дня, и у меня будет достаточно денег, чтобы спасти Лекса.

Я молчал, но напомнил Кингу о своем присутствии, переплетя наши пальцы. Через несколько минут он взял инициативу в свои руки и начал играть с моими руками. Его движения были нежными, когда он провел пальцем по каждому моему пальцу, затем ладонью по всей нижней части руки. Он через меня успокаивал себя.

Я с радостью играл эту роль.

- Через два дня после заключения с ним сделки он прислал мне адрес. В итоге я купил этот огромный дом на Лонг-Айленде. Прямо у воды, с великолепными ландшафтными садами, роскошными автомобилями, припаркованными на подъездной дорожке. У него даже был дворецкий, - пробормотал Кинг.

Он замолчал, и я понял почему. Я наклонился к нему еще немного и тихо сказал:

- Расскажи мне столько, сколько захочешь.

Кинг кивнул. Ему потребовалось несколько минут, чтобы продолжить, без сомнения, для того, чтобы он смог контролировать свои эмоции. Но когда он крепко сжал мою руку и продолжил поддерживать этот контакт, я понял, что он не был таким равнодушным, каким хотел казаться. Не так, как когда он рассказывал мне о своих родителях и дяде.

- Это было хуже, чем в аду, - сказал он, и его голос слегка дрогнул. - Меня отвели в подвал. Когда я спустился по лестнице, заметил, что там был не только Энсон. Это с ним я заключил сделку. Энсон Олдридж.

ЭО.

Буквы, выжженные у него на спине.

- С ним были еще двое парней. Я не знал ни одного из них. Я никогда не видел их в клубе. Он представил их мне, но мне было наплевать на их имена и на то, откуда у них деньги. Энсон приказал мне раздеться. После этого они повели меня вниз по лестнице в настоящий подвал. Но это был не подвал, а темница. Повсюду цепи и наручники, странная мебель для обездвиживания, игрушки. Назови как хочешь, но это было там.

Я молчал. Голос Кинга больше не был ровным. Он говорил быстрее, и я мог слышать панику по мере того, как он углублялся в рассказ.

- Они привязали меня к чему-то, выглядящему как большая тахта, но сделанному из цельного куска дерева, похожего на часть ствола. Они связали мне руки за спиной и использовали распорку, чтобы я не мог двигать ногами. На животе у меня был кожаный ремешок, который не давал мне двигаться. Они по очереди брали меня. Я никогда раньше не был снизу, поэтому не знал, чего ожидать.

Голос Кинга дрогнул, когда он добавил:

- Мне казалось, что они разрывают меня надвое.

Я дал волю слезам, которые пытался сдержать, потому что в этом не было смысла.

- Я знаю, любовь моя. Мне так жаль, - прошептал я, кладя свободную руку ему на затылок в попытке не только успокоить его, но и удержать рядом с собой в настоящем.

- Я... я не хочу говорить обо всем, что они со мной делали, - сказал Кинг, впервые взглянув на меня.

Агония.

Все, что я увидел.

Она была запечатлена в каждой черточке его лица.

- Ты не обязан, - быстро сказал я, покачав головой.

Кинг кивнул и глубоко вздохнул.

- Они не давали мне воды. Три дня - и ни капли. Когда я не выдержал и попросил немного, Энсон сказал, что даст мне столько воды, сколько захочу, если я просто скажу «нет». Единственное слово остановило бы все, и меня бы отпустили. Но не с деньгами. Я его не говорил. Я не мог подвести Лекса. Его жизнь была для меня важнее всего остального.

Я вспомнил вчерашний вечер, когда он пошел в ванную и без конца пил из-под крана.

- Они… они придумали другие способы поддерживать меня в тонусе, - тихо сказал он.

Я недоверчиво покачал головой, когда его слова дошли до моего и без того перегруженного мозга.

- Нет, - вкрикнул я.

- Они оставили меня на том деревянном брусе со связанными за спиной руками на два дня, пока трахали снова и снова. Похоже, для Энсона стало своего рода вызовом заставить меня сказать «нет». На третий день мне стало трудно сосредоточиться на чем-то одном. Я был измучен и болен, но они не давали мне спать. Они пили воду из бутылок у меня на глазах, а затем играли со мной, предложив, наконец, дать мне несколько капель. Оставалось всего несколько часов, и Энсон злился все больше и больше. И становился все более агрессивным. Сначала появились сигареты. На самом деле я даже не помню, что чувствовал, - признался Кинг.

Это было неудивительно, потому что из-за физических пыток и психического ужаса Кинг, вероятно, не мог понять, что с ним делали.

- Следующими были кусачки. Их я почувствовал, - пробормотал он. - В конце остались только я и Энсон. У меня оставалось всего пара часов, но Энсон был настроен на победу. Он избил меня, изнасиловал рукояткой хлыста, а затем куском трубы. - Кинг замолчал, уставившись в пустоту на стене. Через мгновение он добавил: - Полагаю, я не вправе называть это так.

Я протянул руку, чтобы повернуть голову Кинга, и он был вынужден посмотреть на меня.