- Все в порядке? - спросил он с тревогой в голосе.

Я подошел к его краю кровати и сел. Я наклонился и нежно поцеловал его. Мика жадно поцеловал меня в ответ.

- Ты слышал? - спросил я.

- Совсем немного, - быстро ответил он. - Когда я проснулся один, то забеспокоился о тебе и подумал, что, может, ты вернулся в свою комнату.

- Ты скучал по мне? - Прервал я его, прежде чем украсть еще один поцелуй.

- Да, конечно...

- Как?

- Что?

- Как сильно ты скучал по мне? Мы разговаривали так много, что можно заполнить целый стадион или, скорее, аквариум?

Мика закатил глаза и улыбнулся, прежде чем наклонился и крепко поцеловал меня. Член был в полной готовности, когда он, наконец, выпустил меня из своих опьяняющих объятий.

- Я ответил на твой вопрос? - тихо спросил он.

Я кивнул.

- Когда я понял, с кем ты разговариваешь, вернулся сюда. Я не подслушивал ваш разговор.

- Я представлял, что ты там, - перебил я. Я протянул руку и провел пальцами по его щеке. - Так мне было легче сказать ему об этом.

Мика повернул голову и поцеловал мою ладонь.

- Как ты себя чувствуешь?

- Мне больно, - признался я. – Пиздец, как больно.

Не успел я закончить фразу, как Мика сжал меня в объятиях.

- Я знаю, что это так, любовь моя.

От нежности по спине побежали мурашки.

- Все наладится, - прошептал он мне на ухо.

- Обещаешь? - услышал я свой вопрос.

- Обещаю, - заверил Мика, а затем его губы нашли мои, и он дал обещание совсем другого рода.

Такое, которое, знал, поможет мне пережить даже самые мрачные дни. Я просто чертовски надеялся, что таких будет немного, потому что я был более чем готов погреться в лучах этого ебаного света.

- Я люблю тебя, - выдохнул я Мике в губы.

- Люблю тебя, - ответил он.

Я уложил Мику на спину и навалился на него всем своим весом, но больше целовать не стал. Вместо этого посмотрел ему в глаза, чтобы задать вопрос, на который я так боялся услышать ответ этим вечером.

- Поехали со мной в Вегас.

Ладно, это был не столько вопрос, сколько просьба.

Просьба, на которую Мика ответил почти мгновенно.

- Да.

Глава двадцать четвертая

Мика

Ответить «да» Кону, на приглашение поехать с ним в Лас-Вегас, было легко.

Наверное, это было самое простое, что я делал за очень долгое время.

Я не мог сказать того же обо всем, что последовало за этим. По сути, это было не так уж сложно, просто немного неловко и очень пугающе.

Хотя и позволил Кону организовать нашу поездку в Вегас, я настоял на том, чтобы рассказать детям, почему мы едем в Вегас, а не на Аляску, как планировали. Я начал с подробной речи о том, как меняется жизнь, а мечты и реальность не всегда совпадают.

Результаты оказались плачевными.

Когда я впервые объявил, что Кон уезжает в Лас-Вегас, оба ребенка расстрились. Рори восприняла это особенно тяжело, заплакала навзрыд и сразу же забралась к Кону на колени, пока мы сидели за кухонным столом. Пока мы с Коном пытались успокоить маленькую девочку, Кристофер посмотрел на Кона и спросил, не сделал ли он чего-нибудь плохого, из-за чего Кон уходит.

Только тогда я осознал не только свою ошибку в формулировке этого заявления, но и то, что оба ребенка привязались к Кону гораздо сильнее, чем я предполагал. Я был настолько поглощен растущими чувствами к этому мужчине, что не заметил, как много времени он стал ежедневно проводить с детьми, когда не тренировался и не работал в своем кабинете. Он помог обоим детям построить замок, над которым они работали неделями, и начал обучать Кристофера некоторым приемам самообороны, заставлявшим Кристофера сиять от гордости.

Так что, пока оба ребенка пытались осознать тот факт, что их герой покидает их, я путался в словах, пытаясь объяснить, что мы едем с Коном. Но и это у меня не получилось. Я так нервничал, пытаясь объяснить свои отношения с Коном, что снова все перепутал, и дети оказались в еще большем замешательстве. Когда я, наконец, обратился к Кону за помощью, он сделал это с легкостью.

Он просто сказал:

- Я очень люблю вашего дядю Мику и надеюсь, что когда-нибудь, очень скоро, он согласится стать моим мужем. Так же, как надеюсь, что вы, ребята, позволите мне стать частью вашей семьи. Я люблю вас обоих и не хочу расставаться ни с вами, ни с вашим дядей, поэтому хочу, чтобы вы все поехали со мной в Лас-Вегас.

Ответ Рори был быстрым и ясным. Она взвизгнула от восторга, а затем обвила руками шею Кона, крича:

- Да, да, да, да!

Кристофер, что неудивительно, был более сдержанным, но сердце болезненно забилось в груди, когда я увидел, как мой племянник мягко улыбнулся, прежде чем кивнуть головой. Для любого другого ребенка это был бы приглушенный ответ, но для Кристофера это было почти равносильно реакции Рори. Мой племянник не обратился ко мне за поддержкой, прежде чем ответить Кону. Он сам принял решение, и это имело для меня огромное значение.

Только после этого я вспомнил, как Кон сказал о том, что хотел бы, чтобы когда-нибудь я стал его мужем. К счастью, к тому времени дети и Кон ушли играть в замок, а я смог сбежать в ванную, присесть на край ванны и просто выплакаться.

Это были слезы радости.

Абсолютной, неоспоримой радости.

Так что это была самая неловкая часть. Пугающая часть началась в тот момент, когда мы приземлились в аэропорту за городом. Следует признать, что привыкнуть к ярким огням и хаосу Лас-Вегаса было легче сказать, чем сделать. Не говоря уже о том, что Кон не был обычным человеком, так что мы не могли просто раствориться в толпе сразу по прибытии.

Как и в случае с многоквартирным домом Кона в Нью-Йорке, в квартиру в Лас-Вегасе мы могли попасть из гаража, но, в отличие от Нью-Йорка, когда мы добрались до его дома, нас ждала небольшая толпа репортеров и фанатов. Окна внедорожника, арендованного Коном, были затемнены, так что никто не мог увидеть меня, Рори или Кристофера, но все равно это было странное происшествие, из-за которого мы трое были немного выбиты из колеи.

Выбиты из колеи, но не сожалели об этом.

Кроме того, в отличие от Нью-Йорка, квартира Кона в Городе грехов была воплощением роскоши. Она занимала два верхних этажа двадцатиэтажного здания, в котором мы находились, и выходила окнами на Стрип. Хотя Кон обычно нанимал несколько человек для ухода за квартирой и за своими нуждами, из уважения ко мне и детям он предоставил прислуге отгул.

В то время как дети наслаждались каждой частичкой роскоши, которая была для них в новинку и всегда казалась им совершенно недосягаемой, для меня это было просто еще одним напоминанием о том, что мы с Коном живем в разных мирах. Но ночью, когда он заключил меня в свои объятия, он был тем самым Коном, в которого я влюбился в старом фермерском доме у черта на куличках.

Он был таким же парнем и днем, хотя мне не удавалось видеться с ним так часто, как хотелось, поскольку большую часть времени он проводил в соседнем спортзале, арендованном на две недели перед боем. Было невероятно странно включить телевизор и увидеть на экране человека, которого мне все еще было трудно называть своим парнем, разговаривающего с каким-нибудь репортером о предстоящем бое.

Мы договорились, что до тех пор, пока не разрешится ситуация с опекой, мы с детьми будем оставаться в квартире и не высовываться. У нас была возможность встретиться с его менеджером Марти, который проводил дни в спортзале с Коном, пока тот спарринговал с разными партнерами, и Джулией, его агентом. Он нанимал и других сотрудников, таких как стилист и пресс-агент, но чем бы он с ними не был занят, он делал все это за пределами квартиры, и, судя по тому, что он мне рассказывал, они знали его только как Зевса. Но поскольку и Марти, и Джулия знали, кто такой Кон, он без колебаний сказал им, что у нас с ним отношения. Оба казались добрыми, искренними людьми.

Признаться, я был рад, что мне не пришлось официально играть роль парня Кона. По крайней мере, пока. Культурный шок был слишком сильным. Когда я увидел Кона в роли Зевса, некоторые нежелательные чувства к Брэйди снова всплыли на поверхность, но я постепенно справился с ними, и, к счастью, они не изменили моих отношений с Коном. Вдобавок ко всему, я испытывал дополнительный стресс, зная, что вся семья Кона приедет в город на его бой. Я очень нервничал, ожидая встречи с людьми, которых Кон называл братьями. Я не знал, рассказал ли он кому-нибудь из них нашу историю, но меня беспокоило даже не это. Я понимал, что его братья могут увидеть то, чего не видит Кон.

Что, возможно, мы были слишком разными, и мне нечего было предложить их брату.

Я вздохнул, наблюдая, как дети плещутся в огромном бассейне, расположенном на крыше здания, в котором жил Кон. Когда Кон показывал его нам, я предположил, что это общий бассейн для жильцов дома, но оказалось, что это его бассейн, и только его. Я даже представить себе не мог, сколько денег должно было быть у Кона, чтобы владеть не только роскошными двухэтажными апартаментами, но и частным бассейном на крыше здания.

Я все еще отчаянно пытался выполнять свои обязанности домработницы и повара, но, учитывая, что в роскошных апартаментах было почти безупречно чисто, а Кон редко бывал дома в течение последних двух недель тренировок, у меня оказалось слишком много свободного времени.

Слишком много времени для размышлений.

Для беспокойства.

- Дядя Кон! - услышал я крик Рори.

Я оглянулся через плечо и увидел, что к нам направляется Кон. Сердце подпрыгнуло при виде его. В это было трудно поверить, но он выглядел еще более подтянутым, чем тогда, когда я впервые увидел его на могиле моего брата более месяца назад.

Когда Кон подошел, он наклонился, чтобы поцеловать меня. Я сидел в шезлонге, всего в нескольких футах от бассейна. Я пытался читать книгу в планшете Кристофера, но совершенно не мог сосредоточиться на словах передо мной.

- Привет, - пробормотал Кон мягким и ласковым голосом, обходя шезлонг.

Я машинально подтянул ноги, чтобы он мог сесть. Я затаил дыхание, когда Кон снял куртку и бросил ее на край шезлонга. Волнение охватило меня, когда я понял, что через несколько часов, когда дети лягут спать, он будет в моем распоряжении и я смогу делать с ним все, что захочу.

- Привет, - ответил я. - Хороший день?

- Теперь лучше, - сказал Кон. А потом снова поцеловал меня, на этот раз более страстно, хотя поцелуй получился довольно сдержанным, учитывая, что на нас смотрели две пары юных глаз. - Как ты?

- Хорошо, - кивнул я. - Дети не могут нарадоваться бассейну.

Кон взглянул на детей, снова принявшихся плескаться друг с другом.

- А как насчет тебя? - осторожно спросил он, не сводя с меня темных глаз. - У тебя был хороший день?

Я вздохнул, потому что от этого человека просто ничего нельзя было скрыть.

- Теперь лучше, - ответил я.

Кон на мгновение задержал на мне взгляд, а затем потянулся и снял футболку. Я собирался спросить, что он делает, но прежде чем успел что-либо сказать, он подхватил меня на руки и направился к бассейну.

- Нет, Кон, не смей! - Сказал я, извиваясь в его объятиях, но хватка была крепкой.

- Можешь отомстить мне сегодня вечером, - прошептал Кон на ухо, а затем, под одобрительные крики детей, пробежал последние несколько шагов до бассейна и прыгнул с бортика, все еще держа меня на руках.

Я резко вскрикнул, а затем инстинктивно закрыл глаза и задержал дыхание. Как только мы оказались в воде, Кон немного ослабил хватку, но одной рукой продолжал обнимать меня и потянул за собой на поверхность.

Я зашипел, когда шок прошел, и теплая вода омыла кожу. На мне были только футболка и спортивные штаны, но они быстро пропитались водой. Я умел плавать, но был более чем счастлив обвить руками шею Кона и повиснуть на нем, пока мы качались на воде. Смех Кона был заразительным, и вскоре я уже хохотал вместе с ним - пока нам обоим в лицо не брызнула вода, и мы просто уставились друг на друга, осознавая, что только что произошло. Затем мы оба медленно повернули головы, чтобы посмотреть на детей, не выглядевшие ни капельки виноватыми за то, что обрызгали нас.

- Взять их, - сказал мне Кон, глядя на детей с притворным гневом.

Дети захихикали и попятились, готовясь снова обрызгать нас. На руках Рори были нарукавники для плавания, поэтому она смогла немного отплыть от Кристофера, чтобы прицелиться в меня. В ее глазах плясали искорки смеха.

- О да, взять их, - сказал я, неохотно отпуская Кона, чтобы посмотреть племяннице в лицо. Я протянул руку, чтобы дать пять Кону, и игра началась.

Менее чем через три минуты все было кончено, когда я перешел на другую сторону и присоединился к своим племянникам, поливающим Кона водой. Мой мужчина объявил фол и поднял руки, сдаваясь. Пока дети праздновали победу, Кон заключил меня в объятия.

- Предатель, - пробормотал он, прежде чем нежно поцеловать меня. Когда он отстранился, его глаза были полны желания. - Я с нетерпением жду расплаты... сегодня ночью.

Я обвил руками шею Кона и позволил пальцам поиграть с его волосами, выбившимися из хвоста во время сражения.

- О, она все еще ожидается, - заверил я, а затем настала моя очередь поцеловать его.

На этот раз, когда мы расставались, от меня не ускользнуло беспокойство на лице Кона.

- Мне нужно тебе кое-что сказать, но это подождет до вечера, когда дети уснут.

- Это как-то связано с тем репортером, что спрашивал о твоем предполагаемом женихе? - спросил я. - С которым тебя видели месяц назад в больнице в Нью-Джерси?

Нечасто мне удавалось вывести Кона из равновесия, но когда это случалось, было очень весело. Мой любимый побледнел, и его рука автоматически крепче сжала мне талию. Мы все еще находились в глубоком конце бассейна, так что он был вынужден удерживать нас обоих на плаву, но, что неудивительно, у него это прекрасно получалось.