И снова.

С каждым движением языка Мика выражал свое одобрение и двигал бедрами, вероятно, пытаясь продлить контакт. Я задавался вопросом, делал ли это с ним кто-нибудь из мужчин, которые причиняли ему боль в прошлом, но понял, что это не имеет значения. Все, что я делал с Микой и буду делать дальше, будет для него впервые.

Все.

До.

Единого.

То, что эти люди отняли у него, я бы сделал все, что в моих силах, чтобы вернуть, и вернул бы это в десятикратном размере. Я бы сделал так, чтобы он никогда не пожалел о том, что выбрал меня в этот момент, а не в прошлом.

Я отпустил свободную руку Мики и обхватил его бедра обеими руками, одновременно взяв его член глубоко в рот и в горло. Неудивительно, что Мика закричал и дернул бедрами вверх.

Мне всегда нравилось доводить своих партнеров до оргазма, поэтому знал, чего ожидать. Я подавил рвотный рефлекс, чтобы он мог протолкнуть член как можно глубже мне в горло. Я наслаждался вкусом его спермы, стекавшей по горлу.

Но этого было недостаточно. Собственное тело требовало своего, поэтому я ослабил хватку на бедрах Мики и одной рукой спустил штаны, чтобы освободить член.

Как только мой болезненно твердый член вышел из-под материала, я снова обхватил руками бедра Мики и начал ритмично сосать его член. Но я не сразу довел его до оргазма. Вместо этого я дразнил его до тех пор, пока он не прижался ко мне, охваченный отчаянным желанием. Мне нравилось слышать звук моего имени на его губах, когда он умолял заставить его кончить, но я хотел растянуть это как можно дольше.

Я ненавидел себя за то, что какая-то часть мозга все еще твердила, что наступит утро, и все закончится, и мы вернемся к тому, как было раньше. Мне нужно было убедиться, что Мика не сможет забыть, насколько это было прекрасно.

Как прекрасно нам было вместе.

Но еще больше я хотел, чтобы он знал: то, что эти люди сделали с ним, не повлияло на его характер. Я хотел, чтобы он понял, что он - нечто большее, чем просто тело, которым можно пользоваться, или разум, которым можно манипулировать. Я хотел, чтобы он увидел себя таким, каким его видел я.

Так что я извлекал из Мики все, что мог, доставляя ему удовольствие, пока мы оба не вспотели, а мое собственное тело не почувствовало, что вот-вот взорвется.

Толстый член Мики заставил мой рот широко раскрыться, и слезы потекли из глаз, когда сработал рвотный рефлекс. Но я взял его глубже и пососал сильнее. Я стал тереться бедрами о кровать, пытаясь облегчить собственную эрекцию. Я был так близко, что знал, что не понадобится никакой дополнительной стимуляции, поэтому сосредоточился на выборе времени, чтобы не отстать от Мики, когда он кончит. Но, как и тогда, когда я прижал его к дереву, что-то, казалось, удерживало Мику. Он продолжал умолять меня, но в его голове словно выросла какая-то стена, не позволявшая ему кончить. Все его тело сильно дрожало, когда он входил мне в рот. С любым другим мужчиной я бы стимулировал другую часть тела, чтобы он кончил, но знал, что Мика к этому не готов, поэтому я осторожно высвободил его член.

- Нет! Кон, пожалуйста, не останавливайся! - Крикнул Мика.

Я быстро придвинулся к нему и крепко поцеловал. Его пальцы впились мне в плечи, когда он ответил на поцелуй. Он был почти в слезах. Я знал, что это было сочетание многих причин. Подавленное желание, замешательство, страх… вероятно, в его голове все смешалось.

- Прости, прости, - повторял он снова и снова.

Я поцеловал его, чтобы заставить замолчать, а затем приоткрыл рот настолько, что нас разделяли считанные миллиметры. Его тяжелый член был напротив моего, но я не терся об него, как хотелось. Я знал, что, скорее всего, смогу заставить его кончить таким образом, но меня больше беспокоило, как бы он забыл о том, что было у него в голове.

- Открой глаза, детка, - прошептал я, потому что знал, что это большая часть проблемы. - Посмотри на меня.

Мика покачал головой.

- Пожалуйста, милый, открой глаза. Мне нужно, чтобы ты видел меня.

Что-то в моих словах, похоже, подействовало, потому что его глаза распахнулись. Он сразу же сделал глубокий вдох, затем еще один.

- Прости, - сказал он на этот раз более спокойно.

Я покачал головой.

- Не за что извиняться, - ответил я и прижался губами к его губам. Он все еще был тверд как скала подо мной, но дрожь в теле немного утихла. – Где ты был? - спросил я.

Мика только покачал головой.

- Хочешь остановиться? - спросил я.

Мика снова покачал головой.

- Нет, пожалуйста, Кон, я хочу быть с тобой.

Я кивнул и сказал:

- Не спускай с меня глаз.

Я произнес это как приказ, хотя и в мягкой форме. Я не торопился спускаться вниз по телу Мики. Я прислушивался к каждому его звуку и движению, но на этот раз все время не сводил с него глаз, ни на секунду не прерывая этой связи с ним. Даже когда взял член в рот, я наблюдал за ним. Я наслаждался тем, как его глаза остекленели, а рот приоткрылся в тихом вздохе, когда я стал посасывать его. Как только он начал закрывать глаза, я отпустил его и приказал держать их открытыми.

Приказ, казалось, подстегнул желание Мики, но я не заметил никаких признаков страха. Потребовалось совсем немного времени, чтобы вернуть его на грань оргазма. Я не сводил с него глаз. Я не терял той связи, в которой он так нуждался, той, что помогала ему помнить, кто прикасался к нему, лелеял его.

Пальцы Мики снова нашли дорогу к моей голове, но он не пытался контролировать темп. На этот раз, когда я подводил его все ближе и ближе к краю, мог сказать, что он был со мной на все сто процентов. Он был нуждающимся и отчаявшимся, но не безумным. Он больше не боялся того, что с ним происходило. Он вложил мне в руку свою и последовал за мной с абсолютным доверием.

Член Мики увеличился во рту, и я стал сосать еще усерднее. Мне нравилось видеть выражение его лица, когда он наблюдал, как мы занимаемся любовью.

Это было именно то, что я думал.

Занятие любовью.

Не имело значения, что это был всего лишь оральный секс, потому что я знал, все, что мы с ним сделаем вместе, будет таким же, как это… мы покажем друг другу, что у нас на сердце.

Я знал это нутром.

Сердцем.

Душой.

Осознав это, я смирился с тем, что потерял из-за него то, что осталось от сердца, а затем отправил его за грань. Как только распался, Мика закрыл глаза и погрузился в свое освобождение. Я наблюдал за ним так долго, как только мог, хотя и пытался проглотить каждую каплю спермы, которую он мне скормил, но когда блаженство отразилось на его лице, требования собственного тела взяли верх, и я наклонился, чтобы дать измученному члену несколько необходимых движений. Я выпустил член Мики и поддался оргазму. Удовольствие было всепоглощающим, и я был уверен, что это сведет меня с ума.

Оргазм, казалось, длился вечно, и я смутно осознавал, что Мика смотрит на меня, но разрядка была слишком сильной, и, как и Мика, я закрыл глаза, когда струя за струей вырывались из члена и проливались на простыни подо мной. Когда все закончилось, я уронил голову на бедро Мики и попытался отдышаться. Не могу сказать, сколько времени мне потребовалось, чтобы прийти в себя, но когда я это сделал, то почувствовал, как его пальцы ласкают мне волосы. Я бы с удовольствием просто полежал так некоторое время, но его молчание начинало меня нервировать. Но в то же время я боялся взглянуть на него. Если я увижу то же сожаление, что и после нашего первого сексуального контакта…

- Кон...

Желудок сжался. По тому, как он произнес мое имя, я не мог понять, конец это или нет, но не было выбора, кроме как смириться, поэтому я поднял голову настолько, чтобы посмотреть на него.

На этот раз у меня просто не было возможности прочитать выражение лица Мики. На этот раз стена была в моей голове. У меня не было ни контроля, ни силы, ни знания о том, что произойдет дальше.

Я ненавидел это, но также знал, что это было частью отношений с Микой. Я мог притворяться, что справляюсь со всем эмоциональным дерьмом, которое случалось после секса с другими парнями, потому что никто из них не имел значения. Но с Микой все имело значение, и если я хотел быть с ним, должен был позволить ему увидеть меня настоящего. Он должен понять, что когда я не могу ничего исправить, это причиняет боль. Просто пиздец, какую боль. Я должен позволить ему увидеть, когда я напуган и не уверен. Он должен знать, что теперь у него есть власть причинить мне боль так, как может мало кто другой.

Я ждал, что Мика скажет, что все это было ошибкой и что ему жаль, что он был неправ, когда говорил, что может оставить прошлое позади. Я ждал, что увижу чувство вины в его глазах, когда он снова позволит себе поверить, что предал своего брата. Но, к моему удивлению, он вообще ничего не сказал. Вместо этого его рука, та, что не в гипсе, потянулась вниз, чтобы обхватить пальцами мой верхний бицепс. Несмотря на то, что он слегка подтолкнул, моему измученному мозгу потребовалось мгновение, чтобы понять, чего он хочет. Когда я понял, захлестнувшая волна облегчения, была такой сильной, что перехватило дыхание. Я взобрался на Мику и перенес на него большую часть своего веса. Его руки обвились вокруг моей шеи, а затем он крепко прижал меня к себе.

Я закрыл глаза, потому что в этот момент понял, что у нас все хорошо.

Даже больше, чем просто хорошо.

- Спасибо, - прошептал Мика на ухо. По тому, как он это сказал, я понял, что он говорил не только о сильном освобождении, которое испытал. Хотелось верить, что он благодарил меня за то же, за что я должен был благодарить его.

Но как мне было выразить это словами?

Как сказать кому-то, что он только что снова сделал тебя целым?

Как объяснить, что впервые за долгое время почувствовал, что можешь дышать?

По-настоящему дышать.

И как, черт возьми, пережить, если тот, кому теперь принадлежала каждая частичка твоего сердца, в конечном итоге разобьет его?

Я был почти уверен, что знаю ответ на последний вопрос.

Никак.

Глава двадцатая

Мика

- Что теперь будет? - каким-то образом я нашел в себе силы спросить, хотя все тело, казалось, весило тысячу фунтов.

И это не имело никакого отношения к тому факту, что Кон все еще лежал на мне, его вес восхитительно вдавливал меня в матрас. Он уткнулся лицом мне в шею. Я не хотел, чтобы он двигался.

Я все еще не мог поверить, что кончил так сильно, и что Кон, похоже, наслаждался тем, что делал со мной. Я всегда терпеть не мог заниматься оральным сексом с Барри и другими мужчинами, но Кон доказал, что он не просто мужчина. И не только в том, что касалось секса. Я доверял ему. Я доверял ему всем, чем был. И это чертовски пугало меня.

Кон напрягся, прижавшись ко мне, а затем, к удивлению, скатился с меня. Он не встал с кровати, но разделил нас на несколько дюймов. По ощущениям, на целую милю.

Я чувствовал себя замерзшим и беззащитным, как, впрочем, и было на самом деле. Поскольку мои пижамные штаны все еще свисали значительно ниже бедер, я ухватился за край одеяла и натянул его на себя. Меня охватило разочарование, когда Кон натянул штаны.

Знакомое зрелище.

И хотя раньше меня никогда не беспокоило, когда другие мужчины делали это после того, как воспользовались мной, почему-то при виде того, как это сделал Кон, внутри все похолодело.

- Утром я уезжаю в Вегас. Я позабочусь о том, чтобы у вас, ребята, было все необходимое, прежде чем уеду.

Я хотел умереть прямо тут, на месте. Я был уверен, что умру.

- Хорошо, - каким-то образом удалось произнести мне, хотя понятия не имел как, потому что казалось, что у меня полностью перехватило горло.

Кон свесил ноги с кровати, так что я мог видеть только его обнаженную спину. Если бы он просто встал и ушел, я бы как-нибудь справился с этим, но что-то в том, как он сидел, сгорбившись, на мгновение... это подействовало на меня. Я не мог сказать, что именно, но знал, что не смогу просто держать рот на замке. Я не мог слиться с окружающим миром, как пытался делать всегда, когда был моложе. Я не хотел прятаться от этого. Я не хотел убегать от этого. Не после всего, что он сделал со мной, после всего, что он заставил меня чувствовать.

Я уставился в потолок и вцепился пальцами в край одеяла, пытаясь собраться с духом, чтобы заговорить. Кон как раз собирался встать с кровати, когда мне, наконец, удалось произнести:

- Я сделал что-то не так?

Я не узнал свой голос. Прозвучало мелко и слабо. И более чем жалко.

- Что? - Спросил Кон. В его голосе звучало удивление, и когда я почувствовал на себе его взгляд, обернулся и увидел, что он подвинулся на кровати и смотрит на меня. - Что ты только что сказал? - повторил он.

Я чувствовал, как унижение обжигает кожу. Я хотел сказать ему, что ничего не говорил, но не смог. Я просто не смог. Я должен был понять, что сделал не так, иначе это будет преследовать меня вечно, потому что был так уверен, что то, что произошло между нами сегодня вечером, все изменило. Он сказал это перед тем, как заняться со мной любовью.

Возможно, он не это имел в виду. Люди говорят много такого, чего не имеют в виду, когда речь заходит о сексе. Так сделал и Кон? Меня затошнило от осознания того, что, пока я переживал этот напряженный, изменивший всю мою жизнь опыт, Кон только и делал, что кайфовал.

- Я что, сделал что-то не так? Никто никогда раньше так со мной не делал. Я не знал, что делать. Прости, если я причинил тебе боль или сделал что-то не так, - выпалил я. Как только плотина прорвалась, я понял, что не могу заткнуться. - Я могу сделать лучше, Кон. Если ты просто скажешь мне, что делать...

Прежде чем я успел закончить фразу, Кон пошевелился. Он практически сорвал с меня одеяло, прежде чем снова лечь на меня.

- Что? - прохрипел он, а затем его губы накрыли мои.

Я был совершенно сбит с толку его поведением, но поцеловал его в ответ.