Все дрались за право и честь быть впереди и в числе первых ворваться в Берлин.
И вот части корпуса пересекли черту Большого Берлина.
Трудно передать словами состояние наших солдат, сержантов и офицеров в этот день. В моей памяти встали все 4 года тяжелой войны. Витебск, где 10 июля 1941 г. Я впервые вступил в бой, тяжелые оборонительные бои, Смоленск, Вязьма, Гжатск, знаменитое Бородинское поле у Можайска, Дорохово, Тучково, Звенигород, разгром немцев под Москвой и, наконец, весь путь наступления через Смоленск, Идрицу, Себеж, Латвию, Литву, Польшу и Померанию. Вспомнились все тяготы и лишения, трудности и жертвы, принесенные во имя победы.
Она была перед нами. Чувство морального удовлетворения вливало новые силы, разжигало пламя боевого содружества и благородного соперничества в деле чести.
Ведя уличные бои на северной окраине города, корпус успешно продвигался вперед. Пали районы Каров, Бланкенбург, Розенталь и Тегель. Справа соединение Героя Советского Союза генерала Анашкина ушло вперед на Шпандау. Слева, уступом сзади, соединение генерала Казанкина вело тяжелые бои.
23 апреля на исходе дня меня вызвал к телефону начальник штаба армии генерал-майор Букштынович.
— Деретесь хорошо, — сказал он. — Сегодня в ночь вам приказано перегруппировать корпус и продолжать наступление в юго-западном направлении с задачей к утру 25 апреля овладеть районом Сииешптадт и выйти на реку Шпрее. Все ли вам ясно и что нужно?
Бегло взглянув на карту, уже изученную до мелочей, я увидел на пути предстоящего наступления прямую голубую ленту канала Берлин — Шпандауэр — Шиффарст.
— Задача ясна, приступаю к ее выполнению, но прошу усилить меня переправочными средствами, без них мне будет тяжело форсировать канал, — ответил я.
— Хорошо. Переправочные средства вам будут даны, подробности задачи получите письменно, желаю успеха.
В течение короткой ночи была проведена перегруппировка, и с утра бой возобновился с новой силой. Прокладывая огнем дорогу, обходя и маневрируя по улицам, дворам, заводским территориям, части продвигались вперед районом Райникендорф-Ост и к исходу 24 апреля вышли к каналу Берлин — Шпандауэр — Шиффарст. Первым к каналу вышло соединение полковника Асафова.
Переправы все взорваны, ширина канала до 75 метров. На противоположном берегу сплошная траншея, в которой немцы приготовились к обороне.
Не теряя времени части подполковников Чекулаева и Ковязина под покровом темноты, прикрываемые огнем орудий прямой наводки, минометов, танков и самоходок, используя подручные средства и просто вплавь, начали переправу. Саперы приступили к наведению паромов и понтонного моста. Всю ночь длился бой. К утру 25 апреля большая часть соединения полковника Асафова была уже на том берегу и вела бой в районе Плетцензее. Плацдарм был обеспечен, и корпус продолжал выполнять поставленную задачу.
К исходу дня район Плетцензее полностью был очищен от немцев. Справа подошли танковые части Героя Советского Союза генерал-полковника Богданова. Напряжение боев нарастало с каждым часом.
25 апреля начальник штаба армии вновь вызвал меня к аппарату.
— Корпусу ставится новая задача — форсировать Фербиндунгс-канал и, наступая на юг и юго-восток, полностью очистить от немцев Моабитский район.
Потребовалась новая перегруппировка корпуса.
26 апреля в 14 часов после артиллерийской подготовки части начали форсировать Фербиндунгс-канал. Первая атака успеха не имела. Переправившиеся подразделения залегли на берегу канала. Губительный огонь немцев сметал всех, кто пытался продвинуться вперед.
Поддерживая огнем переправившиеся подразделения, отбивая контратаки немцев, мы начали готовить вторую атаку. Были засечены все действовавшие огневые точки противника, подтянуты танки и самоходки, усилена артиллерия, стрелявшая прямой наводкой. В 19 часов под прикрытием огня всех видов части полковника Негоды и генерала Шатилова начали вторично форсировать канал. Одновременно ранее переправившиеся подразделения атаковали станцию Бойсельштрассе и северо-западную часть Моабитского района. Немцы были отброшены от канала.
С наступлением темноты саперы навели мост. Были переправлены артиллерия, танки. Теперь бой шел внутри района Моабит, старинной и очень густонаселенной части Берлина. Разрушения от бомбардировок с воздуха здесь были сравнительно незначительные. Бой пришлось вести в тяжелых условиях, штурмовать такие здания, как Моабитская тюрьма.
Преодолев сопротивление немцев, 28 апреля корпус очистил от противника весь Моабитский район и вышел на реку Шпрее в 500 метрах от здания Рейхстага.
Здесь был получен приказ: «Корпусу форсировать реку Шпрее, овладеть зданием Рейхстага и водрузить на нем Знамя Победы, выйдя на соединение с частями, наступавшими с юга».
Для солдата, сержанта, офицера и генерала всякая боевая задача почетна и важна, но эта задача была особой. В ней все мы видели конец тяжелой кровопролитной войны.
Весть о том, что нам приказано атаковать Рейхстаг и водрузить на нем Знамя Победы, быстро облетела все части и соединения. Несмотря на 12-дневные непрерывные бои, части рвались вперед. Коммунисты и комсомольцы становились в первые ряды готовящихся для последнего и решительного боя.
Главным препятствием для нас была река Шпрее с ее высокими гранитными берегами.
Единственной переправой мог служить забаррикадированный полуразрушенный мост на Альт-Моабит.
Немцы прикрывали огнем все подступы к мосту. На противоположном берегу стояло здание министерства внутренних дел, так называемый дом Гиммлера. Весь этот район занимали отборные эсэсовские части. В ночь на 28 апреля сюда был сброшен на парашютах батальон моряков из Ростока. Допрошенные мною пленные показали, что Гитлер лично в имперской канцелярии производил смотр частей, оборонявших район Рейхстага. Перед ними была поставлена задача обороняться до последнего человека.
Предстоял тяжелый бой.
В ночь с 28 на 29 апреля части полковника Негоды и генерала Шатилова под прикрытием ожесточенного огня начали переправу через мост. Одновременно саперы разбирали баррикады для пропуска артиллерии и танков. Передовые группы ворвались в угловое здание и, действуя огнем, очистили его от немцев.
После тщательной подготовки накопившиеся подразделения атаковали «дом Гиммлера». Весь день 29 апреля бой шел внутри этого здания. Засевших здесь эсэсовцев уничтожали подразделения полковников Зинченко и Плеходанова. Одновременно очищались от немцев соседние дома.
К исходу дня перед атакующими возникло громадное серое здание Рейхстага. Все окна и выходы замурованы, везде бойницы. Вокруг здания и в прилегающем парке Тиргартен сплошные траншеи, зенитные орудия, стоящие на прямой наводке.
До Рейхстага осталось всего 200–300 метров. Но что это были за метры! Надо было преодолеть сплошную зону заградительного огня, котлован и ров, наполненные водой, овладеть траншеями.
В ночь на 30 апреля соединения полковника Негоды и генерала Шатилова подтянули танки, втащили пушки на верхние этажи домов, в окнах поставили пулеметы.
Путь был один. Из окон «дома Гиммлера» надо было стремительно преодолеть открытое пространство, накопиться во рву и одним броском ворваться в Рейхстаг. Каждое подразделение и часть имели красные флаги. Каждому соединению военным советом армии были вручены специальные знамена.
Батальоны капитана Неустроева, Давыдова и Самсонова заняли исходное положение.
В 10 часов 30 апреля началась артиллерийская подготовка. Это был ураган сплошного огня. Тысячи снарядов и мин обрушились на Рейхстаг и окружающую его площадь. Под прикрытием огня подразделения преодолевали ров и накапливались для атаки.
И вот в 14 часов, когда огонь достиг своего предела, в сплошном дыму разрывов пехота пошла в атаку.
Нервы были напряжены до предела. «Ворвутся или не ворвутся, все ли сделано так, как нужно, не напрасны ли будут жертвы, понесенные в этом последнем бою?» — с этими мыслями я стоял у телефонного аппарата, ожидая звонка.
И вот долгожданный звонок.
— Батальон Самсонова, понеся большие потери, ворвался в Рейхстаг; вижу знамя, водруженное над входом. Остальные подразделения залегли под сильным огнем из здания и слева из-за реки Шпрее. Принимаю меры, — доложил полковник Негода.
Звоню генералу Шатилову:
— Доложите, как идут дела.
— Неустроев и Давыдов ворвались в Рейхстаг, остальные отсечены огнем из парка Тиргартен и залегли перед зданием. Идет тяжелый бой. Связи с батальонами, ворвавшимися в здание, нет, — волнуясь, ответил генерал Шатилов.
— Знамя, где знамя, видите его или нет? — спрашиваю я.
— Знамя в полку Зинченко и находится в бою.
Докладываю о ходе боя командующему армией. Генерал-полковник Кузнецов требует скорейшего развития достигнутого успеха.
Приказываю: всей силой артиллерии подавить фланкирующие пулеметы и орудия противника, поставить отсечный заградительный огонь вокруг здания, дать сильный огонь по окнам и верхним этажам, не допустить контратак, не медлить, поднять людей и поддержать ворвавшиеся подразделения.
Вторично звонит генерал Шатилов:
— Знамя в Рейхстаге. Внутри идет бой. Принимаю все меры для выполнения поставленной задачи.
Бой разгорался и внутри здания, и вокруг него. Герои штурма загоняли немцев в подвалы.
Весь день напряжение не спадало. К вечеру в здание Рейхстага вошли новые подразделения, были взяты прилегающие к нему позиции немцев.
Красное знамя медленно, с этажа на этаж, поднималось все выше, и вот на багровом фоне пожаров и заката солнца оно заплескалось на куполе Рейхстага. Его водрузили два храбрых солдата. Один из них был русский Егоров, другой — грузин Кантария.
Закрепив за собой Рейхстаг, отбивая контратаки немцев, части корпуса пробивались на юг через парк Тиргартен на соединение с войсками генерал-полковника Чуйкова.
Семен Никифорович Переверткин (1905−1961 гг.) — советский военачальник, командир 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии 1-го Белорусского фронта, воины которого штурмом овладели Рейхстагом и 1 мая 1945 г. водрузили на нем Знамя Победы, генерал-майор, Герой Советского Союза.
Семен Переверткин родился 21 июля 1905 г. В селе Анна (ныне поселок городского типа) Воронежской области, в крестьянской семье. Русский. Окончил начальную школу, работал в селе, в том числе в местной комсомольской ячейке.
В 1920–1921 гг. В качестве бойца участвовал в ликвидации банд близ станиц Таловая и Морозовская.
С 1920 г. состоял в комсомольском отряде особого назначения при Воронежской губернской ЧК, участвовал в боевых действиях против антикоммунистических повстанцев на Дону. Работал в Морозовском окружном комитете комсомола Воронежской губернии заведующим экономическо-правовым отделом. Окончил Воронежскую уездную совпартшколу в апреле 1921 г.
В Красной армии с апреля 1921 г., красноармеец коммунистического батальона особого назначения (Воронеж). В сентябре того же года направлен на учебу. Член ВКП(б) с августа 1921 г.
В 1924 г. окончил 17-ю Владикавказскую пехотную школу комсостава. С сентября 1924 г. — командир стрелкового взвода, командир взвода полковой школы 56-го стрелкового полка 19-й стрелковой дивизии Московского военного округа (Воронеж). С декабря 1926 г. — командир взвода, курсовой командир, командир для поручений при начальнике Объединенной военной школы им. ВЦИК в Москве (впоследствии Московское высшее военное командное училище им. Верховного Совета РСФСР). С февраля 1930 г. — секретарь начальника вооружений РККА М. Н. Тухачевского. С февраля 1931 г. — командир батальона 47-го стрелкового полка Ленинградского военного округа. С июля 1931 г. по сентябрь 1934 г. — секретарь для особых поручений при начальнике Главного артиллерийского управления РККА Н. А. Ефимове.
В 1932 г. Переверткин служил старшим секретарем начальника вооружений РККА М. Н. Тухачевского, затем — сотрудником для особых поручений при нем же. Окончил Орджоникидзевскую пехотную школу, в 1937 г. — Военную академию им. М. В. Фрунзе. Работал курсовым командиром в училище им. Верховного Совета РСФСР. Затем на протяжении года находился в распоряжении Управления командного состава РККА без назначения (возможно, органами НКВД изучалась его деятельность в аппаратах репрессированных к тому времени военачальников). С июня 1938 г. — помощник начальника штаба 53-й стрелковой дивизии Приволжского военного округа (Энгельс, Саратов).
Участник Советско-финляндской войны 1939–1940 гг. с января 1940 г. В должности командира 39-го и 110-го отдельного Саратовского лыжного батальона в 173-й мотострелковой и в 70-й стрелковой дивизиях. Вскоре после завершения войны, в апреле 1940 г., вернулся на прежнюю должность. С июня 1940 г. — преподаватель кафедры общей тактики Военной академии РККА им. М. В. Фрунзе. С марта 1941 г. — начальник штаба 220-й мотострелковой дивизии в Орловском военном округе.
На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 г. Начальник штаба 220-й мотострелковой дивизии майор Переверткин в первые дни войны убыл с дивизией на фронт и уже в начале июля 1941 г. участвовал в составе 19-й армии Западного фронта в обороне Витебска, в дальнейших оборонительных боях на Витебском направлении, в Смоленском оборонительном сражении. Там был контужен, но в госпиталь идти отказался наотрез. Наряду с умелой организацией работы штаба дивизии и планированием боевых операций неоднократно вступал в бой на наиболее опасных и угрожаемых участках во главе подразделений, спасая положение.
В сентябре 1941 г. направлен на учебу в Академию Генерального штаба РККА им. К. Е. Ворошилова, но проучился всего 12 дней — в связи с прорывом немцами Западного фронта на Вяземском направлении в начале октября 1941 г. вернулся на фронт и назначен заместителем начальника оперативного отдела штаба 5-й армии Западного фронта. В этой должности участвовал в битве за Москву и в Ржевско-Вяземской наступательной операции 1942 г. С февраля 1942 г. — начальник оперативного отдела штаба 5-й армии, участник многочисленных тяжелых наступательных и оборонительных операций на Ржевском направлении, в том числе Ржевско-Вяземской наступательной операции 1943 г.
С июля 1943 г. — командир 207-й стрелковой дивизии 5-й и 10-й армий Западного фронта, участвовал в Смоленской наступательной операции. В октябре 1943 г. дивизия маршем вышла под Великие Луки, вошла в состав 2-го Прибалтийского фронта, участвовала в Невельско-Городокской и Ленинградско-Новгородской наступательных операциях.
С мая 1944 г. — командир 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии на 2-м Прибалтийском и 1-м Белорусском фронтах. Успешно командовал корпусом в ходе Белорусской, Прибалтийской, Висло-Одерской, Восточно-Померанской операциях. С 29 июня 1944 г. — генерал-майор.
Командир 79-го стрелкового корпуса (3-я ударная армия, 1-й Белорусский фронт) генерал-майор Переверткин проявил исключительное мужество и воинское мастерство в Берлинской операции 16 апреля — 2 мая 1945 г. Действуя на направлении главного удара армии и перейдя в наступление в первые часы сражения, части корпуса прорвали глубоко эшелонированную оборону врага. Сбивая противника с многочисленных промежуточных и тыловых рубежей, днем 21 апреля корпус вышел к пригородам Берлина. За эти 5 суток непрерывного ожесточенного сражения корпус занял 254 населенных пункта, в том числе 8 городов. Было убито и ранено 10 610 солдат и офицеров врага, захвачено 5000 пленных. В дальнейших боях генерал-майор Переверткин умело руководил соединениями корпуса при штурме столицы гитлеровской Германии Берлина.
Части корпуса, в состав которого входили три стрелковые дивизии — 150-я генерал-майора В. М. Шатилова, 171-я полковника А. И. Негоды и 207-я полковника В. М. Асафова, первыми ворвались в центр столицы гитлеровского рейха Берлина, рассекли вражескую группировку, штурмом взяли Рейхстаг.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 мая 1945 г. за умелое руководство войсками корпуса, образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками генерал-майору Семену Никифоровичу Переверткину присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 6734).
После Победы генерал-лейтенант (звание присвоено 11 июля 1945 г.) Переверткин командовал тем же корпусом в Группе советских оккупационных войск в Германии. С мая 1946 г. — заместитель начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск Советской армии и одновременно начальник отдела там же. С мая 1950 г. — заместитель начальника Главного управления боевой и физической подготовки Сухопутных войск, с января 1953 г. временно исполнял должность начальника этого управления.
После ареста Л. П. Берии оказался в числе группы генералов и офицеров, направленных в Министерство внутренних дел СССР вместо его прежних арестованных или уволенных руководителей. С 8 июля 1953 по 15 марта 1956 г. — заместитель министра внутренних дел СССР по войскам. С 15 марта 1956 по 13 января 1960 г. — первый заместитель министра внутренних дел СССР и член коллегии МВД СССР. Одновременно в 1954–1960 гг. — председатель Всесоюзного физкультурно-спортивного общества «Динамо» (он и сам был отличным спортсменом, в 30-е годы выиграл несколько общеармейских соревнований РККА по плаванию и прыжкам в воду).
С апреля 1960 г. по май 1961 г. — начальник Управления военных учебных заведений Сухопутных войск Министерства обороны СССР (с января 1961 г. — Главное управление вузов Вооруженных сил и вневойсковой подготовки).
Погиб при исполнении служебных обязанностей в авиационной катастрофе 17 мая 1961 г. (вместе с Героем Советского Союза генералом армии В. Я. Колпакчи). Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве (участок 8).
Награжден медалью «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, орденами Ленина (дважды), Красного Знамени (трижды), Суворова II степени, Кутузова II степени, Богдана Хмельницкого II степени, Красной Звезды и многими медалями, а также иностранным орденом «Крест Грюнвальда» (Польская Народная Республика).
В Воронеже именем героя названа улица, установлена мемориальная доска. Также именем героя названы улицы в городе Усмань Липецкой области и в поселке городского типа Анна Воронежской области.