Наши наземные части, овладев предместьями и окраинами Берлина, завязали уже бои в самом центре города. Их продвижению мешала значительная артиллерийская группа немцев, укрывавшаяся в парке близ Рейхстага. Разгромить это артиллерийское гнездо противника и открыть нашим танкистам и автоматчикам путь на Рейхстаг — такую задачу поставили перед нами, штурмовиками-гвардейцами.
Погода не предвещала ничего хорошего. Я послал разведчиков Богданова и Городилина. Вернувшись, они сообщили, что высота облачности над целью — 100 метров.
Как быть? Посылаю вторую пару разведчиков. Они вскоре возвращаются, и ведущий Жуков с сияющим лицом докладывает:
— Погода улучшается!
Итак, летим. Отдаю команду:
— По самолетам! Запуск по зеленой ракете!
Я уже сижу в кабине. Летчики выруливают на старт. Жду ракеты, которую должны дать с командного пункта. Вдруг замечаю бегущего к моей машине начальника штаба гвардии майора Ковалева. У меня забилось сердце: неужели отменен вылет? Но нет. Оказывается, получена последняя сводка о продвижении наших войск. Линия фронта с севера продвинулась далеко вперед. Сейчас наш удар по вражеской артиллерии, прикрывающей подступы к Рейхстагу, придется как нельзя более кстати.
Делаем круг над аэродромом. Видим истребители, которые должны нас сопровождать на Берлин. Герой Советского Союза гвардии майор Новичков привел их точно в срок — секунда в секунду. Все четверки заняли свои места. Полк построен в боевой порядок — я сужу об этом по докладам командиров групп, сносящихся со мной по радио.
Ложусь на курс. Идем на запад. Высота — 400 метров. Показался Одер. Здесь мы уже не раз пролетали. Земля под нами словно изрыта оспой — всюду видим следы недавних сражений.
За Одером погода несколько лучше. Местами проглядывает голубое небо. Поднимаемся на 800 метров. Соответственно поднимается и настроение: ведь для нас высота — все!
Подходим к городу Врицен — это наш поворотный пункт. Всего несколько дней назад мы работали над ним. Мелькают знакомые улицы и даже сады, откуда по нашим самолетам били тогда немецкие зенитки. Сейчас враг отсюда изгнан. Разворачиваемся и идем к Бернау. Еще один излом маршрута, и мы будем над целью. Но погода против нас. Бернау мы не видим, а угадываем по расчету времени.
Снова приходится снизиться. Слева от нас Берлин, но густая пелена дождя не позволяет ничего разглядеть. Подходим ближе к городу и видим: Берлин охвачен огнем, над ним нависла густая пелена дыма.
Группа озер дает мне знать, что мы уже на западной окраине города. Теперь карта мне уже не нужна — этот район изучен до мелочей. Цель осталась позади. Мы на высоте 600 метров. В козырек стучат крупные капли дождя. Приходится снизиться до 400 метров.
— На цель!
Группы быстро и четко выполняют мою команду. С резким разворотом влево идем на центр города. Облачность прижимает нас к земле. Но все наши мысли поглощены сейчас одним: приближаются долгожданные секунды штурмового удара по району Рейхстага!
Впереди на нашем пути встают дымные шары разрывов зенитных снарядов. Земля просматривается скверно — фонарь захлестывается дождем. Со снижением пытаюсь разогнать скорость, но нагруженный до предела штурмовик набирает ее крайне медленно. Наша высота уже 200 метров. Замелькали трассирующие снопы снарядов немецких зениток. Теперь бьет зенитная артиллерия абсолютно всех видов и всех калибров. Вот слева от меня совсем рядом разорвался снаряд. Машину резко бросило в сторону. С трудом выравниваю ее.
Различаю парк. Здесь замаскировалась немецкая артиллерия, мешающая нашим героическим танкистам и пехотинцам прорваться к Рейхстагу. Все мои летчики видят цель и идут на нее. Направляю машину прямо на центр парка. Трудно взять прицел — мы находимся в ливне огня и дождя. Поймал момент — нажимаю кнопку.
Мой стрелок тоже не сидит без дела: он из пулемета бьет по зениткам.
Еще раз захожу на цель и сбрасываю бомбы. Они мгновенно рвутся под машиной. Резким толчком меня швыряет кверху. Едва удерживаю в руках штурвал. Дело сделано. Наши бомбы и снаряды угодили в цель. Наземные части сигналят нам ракетами уже слева от Рейхстага. Нужно уходить туда. Но в эти секунды с новой силой, словно в предсмертной агонии, вспыхивает зенитный огонь. Нам преграждает путь сплошная огненная стена. Трассы снарядов молниями мелькают вокруг машин.
Мой самолет резко вздрагивает всем корпусом — вражеский снаряд пробил правую плоскость.
Лечу над пылающим Берлином. В кабине пахнет едкой гарью. Но я не могу уйти, пока не соберу все свои экипажи. Связываюсь по радио с ведущими групп. Все в порядке!
Проходим над одной из центральных улиц Берлина, где еще держатся немцы. По ней движется колонна автомашин и повозок. Наваливаемся на нее. Заговорила моя пушка. Ей вторят пушки моих летчиков. Прицелиться точно очень трудно: прицел забрызган дождевыми каплями. Беру поправку и даю еще очередь. Отчетливо вижу, как трасса прошивает колонну. Высокая заводская труба заставляет отвернуть в сторону. Прочесываю следующую улицу. Стрелок мой тоже, как только появляется возможность точно прицелиться, дает очередь за очередью.
Наконец мы вырываемся из зоны дождя. Видимость улучшилась. Мы пересекли Берлин с запада на восток, и сейчас он остается сзади. Но тут, дождавшись приличной погоды, появляются немецкие истребители. Они намереваются отсечь меня и другие головные машины от всей колонны. Мне трудно развить нужную скорость — сказывается повреждение плоскости. Неужели немецким истребителям удастся вплотную подойти ко мне? Нет, наши истребители срывают вражеский маневр. Потеряв несколько машин, немцы пустились наутек.
Вздыхаю полной грудью. Берлин остался позади. Набираю высоту и стягиваю в боевой порядок растянувшуюся во время боя колонну. Все налицо. Освобожденные от тяжелого груза, мы легко и быстро идем домой.
23 августа 1941 г.
Дорогая Зоечка!
Получил от тебя письмо, в котором ты пишешь, что сына придется воспитывать одной, расстроилась и т. д. Зоя! я совсем не хотел своим письмом навести на тебя такие мысли, а наоборот, чтобы таких мыслей не было. Зоя! я тебе говорю только одно, я помочь тебе сейчас не могу, поэтому временно воспитание сына будет лежать только на тебе, как бы трудно ни было, плюс к этому твое здоровье нужно не только тебе, но и сыну, и мне. Поэтому прежде времени его расточать не стоит. Прошу — меньше волнуйся, и все будет хорошо, а Гитлер как бы ни зверствовал, будет разбит…
Я пока здоров и отдохнул, а скоро буду опять биться как положено, и будь уверена, что моя голова фашистам обойдется недешево. У меня все не было чемодана, был в дороге, но сейчас нашел там Вовкину карточку, так что теперь я уже на нее могу и посмотреть, а при первой возможности, пришли [фотографию] с вас обоих.
Зоя! Живи со всеми дружно, во всем тебе могут посоветовать. Я как отсюда выбуду, а это будет скоро, пришлю телеграмму, а потом уже дам и новый адрес. Прошу еще — живите спокойно. Целуй за меня моего Бубенчика. Крепко-крепко целую обоих вас…
Василий Дмитриевич Панфилов (1915–1945 гг.) — командир эскадрильи 255-го ближнебомбардировочного авиационного полка 3-й резервной авиационной группы 4-й отдельной армии, командир авиационного полка, подполковник, Герой Советского Союза.
Василий Панфилов родился в 1915 г. В деревне Починок ныне Кинешемского района Ивановской области в семье крестьянина. Русский. Окончил 4 класса начальной школы в деревне Велизанец, затем продолжил учебу в Кинешме, в школе им. Фурманова. В 1931 г. окончил 9 классов и в 1934 г. — планово-экономический техникум. Работал плановиком-экономистом в Кинешемском райпотребсоюзе.
В Красной армии с 1935 г. В 1937 г. окончил Ворошиловградскую военную авиационную школу летчиков. Участвовал в освободительном походе советских войск в Западную Украину и Западную Белоруссию в 1939 г. За активные боевые действия на Карельском перешейке в войне с Финляндией 1939–1940 г. лейтенант Панфилов награжден орденом Красного Знамени. С 1940 г. служил командиром звена в 225-м скоростном бомбардировочном авиаполку. Член ВКП(б) с 1941 г.
На фронтах Великой Отечественной войны с июня 1941 г. В годы Великой Отечественной войны участвовал в боях под Москвой, Ленинградом, на Волге, под Курском, Орлом, Витебском, Бобруйском, Варшавой, Познанью, Берлином.
Сражался в составе своего полка на Юго-Западном фронте. Вскоре стал командиром эскадрильи. В сложной обстановке приходилось совершать до шести вылетов в сутки. В 18-м вылете его самолет был подбит, а сам Панфилов был ранен, но он привел поврежденную машину на свой аэродром. В июле переучился на новый самолет Пе-2 и уже с августа 1941 г. воевал на Волховском фронте, защищал подступы к Ленинграду. За 1,5 месяца его эскадрилья совершила 560 боевых вылетов, в воздушных боях сбила шесть самолетов противника. К декабрю 1941 г. лейтенант Панфилов совершил 124 боевых вылета на бомбардировку живой силы и техники противника, его экипаж сбил пять самолетов противника.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 декабря 1941 г. за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками лейтенанту Василию Дмитриевичу Панфилову присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 621).
В начале 1942 г. 225-й бомбардировочный полк был переформирован в штурмовой, и летчики быстро освоили штурмовики Ил-2. Осенью 1942 г. Панфилов в составе своего полка сражался под Сталинградом. Затем были боевые вылеты на штурмовку врага в небе Курской битвы, Белоруссии. С октября 1944 г. майор Панфилов командовал 58-м гвардейским штурмовым Донским Краснознаменным авиаполком. Водил группы штурмовиков своего полка в боях за Варшаву, Познань. Войну закончил в Берлине.
Награжден орденами Ленина, Красного Знамени (четырежды), Суворова III степени, Александра Невского, Отечественной войны I степени, Красной Звезды и многими медалями.
Подполковник Панфилов трагически погиб в авиационной катастрофе 26 сентября 1945 г. Похоронен на Советском воинском кладбище на привокзальной площади города Виттшток (земля Бранденбург, округ Потсдам), расположенном в 90 километрах северо-западнее столицы ФРГ города Берлина. Его именем названа улица в городе Кинешма Ивановской области.
У здания школы, в которой он учился, установлен бюст, а в 1974 г. на могиле героя установлен памятник.
Тяжелые бои за Тихвин происходили не только на земле, но и в воздухе. Погода стояла нелетная. Летать все же приходилось. Только с воздуха можно было наносить удары по вражеским тылам, эшелонам, аэродромам. В условиях плохой видимости, снегопада, обледенения каждый вылет требовал большого мастерства и подлинной самоотверженности. Особенно отличался в эти дни командир эскадрильи 225-го ближнебомбардировочного авиационного полка лейтенант Василий Панфилов. Он давно считался одним из храбрейших летчиков полка. Летал Панфилов при самой отвратительной погоде. Однажды надо было нанести удар по немецким танкам, прорвавшим нашу оборону. И как раз в это время шел проливной дождь. Панфилов все же вылетел и сбросил бомбы на танковую колонну.
И вдруг, когда уже повернули обратно, дождь прекратился, засветило солнце. Радости это, однако, не принесло. Вместе с засиявшим солнцем появились немецкие истребители. Как ни отбивался экипаж, бомбардировщик Панфилова получил серьезные повреждения. Один мотор заглох, второй работал с перебоями. А хуже всего — запылало правое крыло самолета.
С большим трудом Панфилову удалось дотянуть горящую машину до своей территории и спасти экипаж. Уже посадив самолет и выпрыгнув на землю, летчик заметил, что он ранен. Рукав комбинезона был в крови. Только в госпиталь Панфилов не пошел — отказался.
Под Тихвином он тоже попадал в сложные переплеты. Дважды его самолет был подбит вражескими зенитками и один раз «мессершмитами». Но благодаря спокойствию и мужеству Панфилова экипаж возвращался на аэродром, чтобы снова летать, снова бить врагов.
Пример командира воодушевлял летчиков. К началу декабря 1941 г. эскадрилья Панфилова совершила около 600 боевых вылетов. И это только за 3 месяца пребывания на Ленинградском фронте. Под Любанью и Мгой, Шлиссельбургом и Чудовом, Тихвином и Грузино бомбы, сброшенные Панфиловым и его боевыми товарищами, уничтожили сотни гитлеровцев.
Боевой счет эскадрильи рос с каждым днем. Когда ее командиру присвоили звание Героя Советского Союза, эскадрилья уже сбила свыше 50 немецких самолетов. Только за месяц напряженных боев под Тихвином она разбила 100 автомашин и 30 танков врага.
Да и после Тихвинской операции на долю Панфилова выпало немало испытаний. Выдержал он их с честью. Комсомольцы Кинешмы, пославшие плановика Василия Панфилова в авиацию, могут гордиться своим товарищем. Гвардии подполковником, кавалером Золотой Звезды, ордена Ленина, четырех орденов Красного Знамени, орденов Отечественной войны и Александра Невского пришел он в мае 1945 г. В Берлин.