Героиня Фанни Берни из романа «Скиталица» (1814), Элинор, осуждает повышенное внимание к отделке шляпок: «Едва ли найдется в подлунном мире бедствие, – говорит она, – которое могло бы вызывать выражение ужаса более глубокого, чем тот, что происходит от мельчайшей ошибки в расположении перьев или цветков»[382]. И все же, по словам французского философа Ролана Барта, именно в деталях кроется энергия моды и содержится указание на будущее. Возможно, причиной был конец войны, романтическая склонность к преувеличению или чрезмерная роскошь эпохи Регентства, но с 1815 года детали в отделке шляп преумножились, так как мода начала фокусироваться на верхней части тела. Прически усложнялись, рукава раздувались, разрастались кружевные воротники, а шляпы процветали по обеим сторонам Ламанша. Во время визита в Париж в 1816 году даже Мэри Берри, интеллектуалка со скромным доходом, поддалась обаянию шляпки «из белого крепа и атласа, украшенной искусственными цветами»[383], стоимостью в две гинеи (136 фунтов в наши дни).
Ил. 4. Французский капот. Ок. 1830
Модистки стали знаменитостями и, несмотря на недавний военный конфликт, обязательно были француженками. Например, в период между 1818 и 1840 годами в Лондоне и Париже правила мадам Эрбо. Творения модисток могли быть причиной скандалов. Даже допуская некоторую долю художественного преувеличения, капот на французской модной картинке 1830 года (ил. 4) достиг точки невозврата. Миссис Никльби в романе Диккенса «Николас Никльби» (1838) вспоминала, как одна модистка доставила ей на дом затейливую шляпку, «подъехав к двери галопом в собственном экипаже», – рассказ, «разительно иллюстрирующий благосостояние модисток»[384]. Помешанная на моде Сесилия в романе Марии Эджуорт «Елена» (1834) заявляет: «Имя значит все! Ваш капот приобретен у признанного модного светила? Тогда он – то что надо, и вы правы. ‹…› Вчера, когда леди Катрина спросила младшую мисс Исдалл, где та купила свою премиленькую шляпку, бедняжка изменилась в лице. „Право, она не знала, она лишь знала, что заплатила очень дешево“. Вы сами могли убедиться, что после никто не мог вынести эту шляпку… цель не в том, чтобы хорошо выглядеть, а в том, чтобы иметь изысканный вид»[385].
Ил. 5. Капот. Иллюстрация «Прощание» из «Книги красоты» Чарльза Хита. Ок. 1830–1840
Писатели часто высмеивают таких девушек, как Сесилия, хотя при этом сами могут смаковать описания головных уборов. Никому не удавалось передать образ модной шляпы лучше, чем Джордж Элиот в «Мельнице на Флоссе». К 1830‐м годам – времени действия романа – головные уборы были с высокими тульями, широкими полями и пышно украшались фестонами. Поскольку под такой шляпой не оставалось места для чепца, под полями закреплялась замещающая его оборка. Героиня Элиот, Мэгги Талливер, заинтригована драматической судьбой новой шляпки тетушки Пуллет. Пародируя готический сюжет, шляпка спрятана в темной комнате и открывается взгляду постепенно. Миссис Талливер с чувством восклицает: «Ну, сестрица, в жизни больше ничего не скажу против высоких тулий». Миссис Пуллет примеряет шляпку и медленно разворачивается: «„Что-то мне кажется, с левой стороны многовато лент. Как ты думаешь, сестрица?“ ‹…› Она не спеша принялась приводить в порядок отделку. ‹…› „Ах, кто знает, сестрица, вдруг мне и не придется больше ее надевать. …ведь может случиться, кто-нибудь из семьи умрет, – как в тот раз, когда я сделала себе зеленую атласную шляпку. ‹…› Совсем не то удовольствие носить шляпку на второй год, особенно, если не знаешь, какие тульи будут в моде – ведь каждое лето новые“. …заплакав, она сказала: „Сестрица, если ты не увидишь больше на мне этой шляпки до моей смерти, ты хоть будешь вспоминать, что я показала ее тебе сегодня!“»[386]
Заливаясь слезами, тетушка Пуллет беспокоится, что не сможет похвастаться новой шляпкой в обществе из‐за правил траура, что приведет к безвозвратному устареванию фасона. Ее капот, возможно, представлял собой французский «биби», невероятно модный в середине 1830‐х годов. Их тульи действительно были непредсказуемыми. Широкие поля отгибали наверх, но тульи, усыпанные украшениями и отделкой, могли быть почти вертикальными, но точно также они могли быть вытянутыми и горизонтальными (ил. 5). Сцена романа комична, но сентиментальна: очевидно, Элиот по своему опыту знала, что в шляпку можно влюбиться и остаться с разбитым сердцем.