Появление на сцене актрис в 1660 году вначале почти не отразилось на костюмах для женских ролей, поскольку платья по-прежнему доставались с чужого плеча – от покровителей. Убедить актрис выглядеть немодно всегда представляло трудность, особенно в том, что касалось прически или головного убора. На иллюстрации Роу к «Двум веронцам» Шекспира Сильвия изображена в высоком чепце-фонтанже 1700‐х годов; элегантная принцесса на гравюре Хэймана к «Бесплодным усилиям любви» представлена в миниатюрной короне, кокетливо сдвинутой набок, подобно шапо-бержер на Пэг Уоффингтон в 1730 году. Хотя в качестве источников о театральных постановках эти изображения не поддаются проверке, они говорят о том, что восприятие моды играло важную роль в комедиях, и эта условность сохранилась.

Ил. 6. Леди Вишфорт из пьесы «Так поступают в свете». Иллюстрация к сборнику «Британский театр» Джона Белла. 1776

Комедия Уильяма Конгрива «Так поступают в свете» (1700) содержит одну из немногочисленных в драматургии отсылок к головному убору. О появлении на сцене одной из героинь, Милламенты, возвещает ее поклонник Мирабелл, живо вызывая в воображении образ высокого фонтанжа: «Идет на всех парусах: корпус рассекает воздух, вымпелы плещутся по ветру»[291]. Женские головные уборы стали популярной темой для шуток и острот. Милламента забавна, но привлекательна, ее головной убор ультрамоден, но не абсурден. Ее тетка, леди Вишфорт, с другой стороны, первая в длинной череде комических старух на сцене, носит циклопических размеров чепец на гравюре 1776 года: сплошь украшенный рюшами, лентами и оборками, он пародирует моды того времени (ил. 6).