Шляпа – наиболее зрелищный элемент костюма, но ни одна шляпа, не исключая двууголки Наполеона, не имела столь широкого влияния, какое оказал котелок Чарли Чаплина в кино, и не наделала такого шума, как шляпа-колесо из постановки оперетты «Веселая вдова». На сцене и киноэкране шляпа выражает идентичность и транслирует различные значения, она может служить для отвода глаз или для привлечения всеобщего внимания, таить угрозу или оборачиваться шуткой – или же оставаться не более чем шляпой. В этой главе рассматривается роль головных уборов в индустрии развлечений, и хотя театр и кино родственны друг другу, между ними есть существенные различия. Энн Холландер писала: «театр эфемерен… каждое представление – это новая версия произведения. ‹…› Но кинофильм долговечен… [он] обладает законченностью, неизменностью статического изображения»[288]. К кинокартине можно вернуться, заново пересмотреть ее и по-новому интерпретировать, в то время как мгновения на сцене мимолетны, свидетельства о них остаются лишь в пересказах, иллюстрациях или дошедших до наших дней театральных конвенциях.

Взять, к примеру, трилби: обыкновенная мужская шляпа из фетра не лучшего качества обязана своим названием Трилби О’Феррал – курящей, переодетой в мужчину героине пьесы Джорджа дю Морье «Трилби» (1895). В одноименном романе, первоначально созданном писателем, такая шляпа не упоминается, и на фотографиях актрису, игравшую эту роль в пьесе, мы видим в солдатской шинели, короткой юбке и с непокрытой головой, хотя по ходу действия она наверняка появлялась в шляпе. Пьеса, без сомнения, задала импульс «трилбимании», которую поддерживали песни и открытки, но визуальные свидетельства о шляпе, в которой появлялась на сцене актриса и которая вызвала такой резонанс, до нас не дошли.

Что-то от слегка провокационного образа актрисы, однако, перешло в популярную культуру. Шляпы трилби появляются в карикатурах на суфражисток рубежа веков. И затем с 1920‐х по 1970‐е годы она оставалась повседневной шляпой всех мужчин без исключения. Надвинутые на лоб, чтобы скрыть глаза, шляпы были условным сценическим обозначением маскировки: именно трилби мы видим на головах сомнительных персонажей в фильмах жанра нуар 1930‐х и 1940‐х годов. Например, ее поля бросают тень на зловещее лицо Орсона Уэллса в «Третьем человеке» (1949). Фрэнк Синатра придал своей трилби дерзкий наклон, и, пережив катастрофу 1960‐х годов, она недавно вернулась на городские улицы, благодаря, возможно, таким знаменитостям, как Джонни Депп, что напоминает о ее первоначальной провокационности.

Ил. 1. Король Людовик XIV в балетном костюме. Гравюра. Франция, 1660