Мария-Антуанетта, представлявшая из себя молочницу в Малом Трианоне в Версале, являла пример моды на английский стиль одежды для загородного отдыха, который стала перенимать французская знать до Революции. Модистка королевы, Роза Бертен, благодаря своему мастерству сделала Париж столицей европейской моды в 1780‐х годах, но растущее недовольство злоупотреблениями аристократии оказало сдерживающее воздействие на шляпные моды. Элизабет Виже-Лебрен, изобразив себя на автопортрете 1782 года в незатейливом платье, предвосхищает появление вкуса к простоте: крестьянская соломенная шляпа закреплена на голове ровно поверх непудреных кудрей, а украшение из полевых цветов напоминает ранние шапо-бержер (ил. 19). Портрет Марии-Антуанетты (1783) кисти Лебрен, на котором королева изображена в белом муслиновом платье и простой соломенной шляпке, был настолько непарадным, что его пришлось вернуть, но такой стиль получил широкое распространение, пусть и на короткий срок. События опередили моду, и во время и после Великой французской революции любые проявления роскоши, все, что ассоциировалось с придворной жизнью: шелка, бархат, кружево, треуголки, даже шапо-бержер – стали представлять опасность для своего обладателя. Большие шляпы вышли из употребления, но соломка, все же весьма демократичная, осталась в обиходе. На портрете Ирины Воронцовой (1797) кисти Лебрен маленькая шапо-бержер княгини выглядит молодо и изящно, дерзкая кокарда – отсылка к Революции. Помещенная на затылок и завязанная под подбородком, эта шляпка предшествует моде на капоты.

Ил. 19. Элизабет Виже-Лебрен. Автопортрет в соломенной шляпке. 1783 © Национальная галерея, Лондон