«Пенитенциарные» чепцы учениц школы Св. Марии напоминают головной убор монахинь, так же как и накрахмаленные наколки, которые когда-то носили медсестры. Оба вида головных уборов восходят к средневековым фасонам: их изготавливали из прямоугольных отрезов белого льна, крахмалили, складывали и закалывали булавками в соответствии с модой той эпохи и личными вкусами владелицы. После того как их приняли религиозные ордены, они кристаллизовались в профессиональный головой убор, подобно тому как Армия спасения увековечила чепец. В прошлом уход за больными производился в религиозных учреждениях, так одеяния монахинь стали ассоциироваться с сестринским делом. Однако после Реформации статус тех, кто был причастен к уходу за больными, понизился, и их чепцы стали неотличимы от головных уборов прислуги.
Автор книги «Мир неотложной помощи и уход за больными» (1895) отмечает, что до 1860 года достойные медсестры были редким исключением, они представляли собой всего лишь «переодетых уборщиц», зачастую «страдавших алкогольной зависимостью»[107]. (По-видимому, автор имел в виду миссис Гэмп из романа Диккенса «Мартин Чезлвит» (1844). Мы видим ее сидящей у постели больного, от нее несет джином, а на голове у нее «желтый чепец невероятных размеров, по форме напоминавший капустный кочан»[108].) К середине XIX века Флоренс Найтингейл, обладавшая безупречной родословной и сильной личностью, внедрила санитарный уход, осуществлявшийся специально обученными женщинами в белоснежных чепцах и фартуках. Чепец Найтингейл, ее передник и светильник стали символами профессии сестры милосердия. Для солдат в Крыму сестры милосердия Найтингейл в «белоснежных передниках и чепцах были словно дополнительные источники света»[109]. Миссис Пэнтон в практическом руководстве 1893 года о том, как переживать болезнь с изяществом, писала, что их форма оказывала успокаивающий эффект на больных, особенно в сочетании с «теми очаровательными чепцами, которые так идут к лицу… что даже женщина с заурядной внешностью перестает быть таковой». Тем не менее ассоциации с кочанами капусты не исчезли: Пэнтон вспоминает, как одна медсестра «в буром одеянии и чепце… лишь жалкой повязке грязного цвета, производившем впечатление настолько отвратительное, что я не стала любопытствовать о составлявших его частях»[110].
Автор «Мира неотложной помощи», описывая такую перемену, заявляет, что сестринское дело стало чем-то вроде модного веяния: «женщины по всей стране словно помешались на уходе за больными», переодевшись в «более или менее приличествующие тому костюмы»[111]. Все же состоятельная героиня романа миссис Хамфри Уорд «Марчелла» (1894) относится к сестринскому дело со всей серьезностью. В качестве стажерки мы видим ее в чепчике сестры милосердия и плаще, а вне рабочего времени в «пучке черных кружев, лишь именовавшихся шляпкой, с черными лентами, с нарочитой скромностью завязанными под подбородком»[112]. Как бы легкомысленно ни звучало это описание, сестринский чепец был кодифицированным знаком женской добродетели.
Больницы в Великобритании и Северной Америке часто изобретали собственные чепцы и шляпки. Таким образом, головной убор медсестры не только обозначал ее профессию, но и маркировал ее принадлежность к определенному медицинскому учреждению. В выпуске ежегодника The Girls’ Own Annual за 1890 год автор статьи об уходе за больными в Англии отмечает миловидные чепцы медсестер из больницы Патни, Лондон, чепцы в горошек в Норвиче и «очень привлекательные»[113] свободно летящие ленты на чепцах больницы Девонпорта. Изначально чепцы предназначались для того, чтобы прикрывать волосы, и существовало два варианта: охватывающий всю голову чепец с вуалью сзади, распространенный в континентальной Европе, и короткий чепец, сидящий на макушке, – иногда украшенный рюшами или лентами – типичный для Северной Америки и Британии. Одна медсестра относилась к своему чепцу, будто это была «усыпанная драгоценными камнями корона»[114], но по мере того как прически становились короче, чепцы утрачивали свое практическое значение в качестве гигиенического покрытия, и более прозаично настроенная медсестра в 1936 году ворчала, что чепец «служит лишь украшением». Ей возражала другая: «Кем бы была медсестра без своего чепца? Она бы не чувствовала себя и не выглядела бы как медсестра»[115].
Ил. 7. Чепцы медсестер. Кон. 1950‐х
Вполне возможно, что некоторые из девочек, выкинувших свои шляпы по окончании школы в 1950‐х годах, чуть позже благоговейно получили чепец медсестры (ил. 7). Церемония вручения чепцов после полугода обучения часто проводилась в церкви, и эта традиция, как кажется, еще дольше продержалась в США, чем в Великобритании. Как и шляпы, вышедшие из повседневного употребления в 1960‐х годах, чепцы медсестер постепенно уступили место одноразовым хирургическим шапочкам. Медсестра с самым долгим трудовым стажем в Великобритании, Джин Колклоу, в интервью 2012 года сожалеет об этой утрате: «Еще курсисткой [в больнице Св. Томаса, Лондон, 1956] я носила объемный чепец „бабочкой“, и он очень мне нравился. Он должен был покрывать все волосы»[116]. Барбара Джури, американская медсестра в 1940‐х годах, вспоминает, что на ее чепце появлялись разноцветные полоски по мере того, как она повышалась в должности. Она отмечает уважение, которое он вызывал, и его важность как опознавательного знака для пациентов: «Теперь носят такие костюмы, что не поймешь, к кому обращаешься!»[117] Той медсестре из 1936 года стоило быть осторожней со словами – ее чепец был значимым.
Сестринский чепец конца XIX века, подобный бабочке, взлетел в особую возвышенную сферу, оставив далеко позади свой домашний прообраз. Однако в обширных домохозяйствах семей Викторианской эпохи ясельные медсестры – или нянечки – не желали быть причисленными к домашней прислуге и в пышно украшенных чепцах и фартуках старались быть похожими на медсестер из больниц. До того как Эмили Уорд в 1892 году основала Норлендский колледж для подготовки нянь, они не имели ни общепризнанной профессиональной подготовки, ни униформы. Миссис Уорд использовала одежду, чтобы отделить своих специально обученных нянь от тех, кого она называла «парковыми нянями», бездельничавших в Кенсингтонском парке[118]. Она предписывала им носить плащи и чепцы, и фотография 1890‐х годов демонстрирует норлендскую няню в очаровательном черном наряде, очень похожем на тот, что описывала в «Марчелле» миссис Хамфри Уорд, по стечению обстоятельств невестка Эмили Уорд.
Поскольку много времени няни проводили, толкая детские коляски, именно верхняя одежда отличала норлендских нянь. В 1932 году колледж заменил чепцы на котелки. Этой шляпой колледж подчеркивал элитный статус своих образованных выпускниц. В отличие от девочек из школы Св. Петра, норлендские курсистки очень дорожили своими головными уборами. Их форма выглядит и действительно стоит дорого, и шляпа-котелок шоколадного цвета с шелковой лентой с вышитым инициалом, введенная в 1960‐х годах, была изготовлена из высококачественного фетра, такого ценного, что при заказе нужно было предъявлять документы, подтверждающие право на обучение (ил. 8). В 2013 году котелок превратился в не менее желанный бравый стетсон. Пальто, сшитые по индивидуальному заказу, и фетровые шляпы стали профессиональным знаком качества, а накрахмаленные белые оборки остались в прошлом.
Ил. 8. Норлендская няня. 2008