Топот многочисленных ног, хлопанье дверей и крики, несущиеся со всех сторон, заставили лежащего на широком ложе молодого человека открыть глаза.

В первое мгновение ему показалось, что он спал, но, проведя рукой по лицу, ощутил на ладони влагу.

По-настоящему княжич не плакал с самого детства.

Вот только почему-то при воспоминании о Гаяне слёзы сами собой начинали катиться по щекам, и остановить их ему долго не удавалось.

Похоже, это была единственная женщина в жизни, которую Вадим, возможно, успел искренне полюбить. И то, как она тогда поступила, вызывало чувство восхищения, сожаления и печали.

Гаяна легко могла убить беспомощно лежащего на полу в своих хоромах княжича, но пощадила.

Он отчётливо помнил, как уже приготовился к смерти и даже закрыл глаза в ожидании, что её нож вот-вот вонзится в его плоть.

Но где-то высоко над ним прозвучал вибрирующий голос Гаяны:

— Прощай, княжич!

И вслед за этими полными боли и отчаяния словами раздался хлюпающий звук, сменившийся протяжным стоном.

Вадим открыл глаза в тот самый миг, когда девичье тело начало заваливаться вперёд. На него.

Ни о чём не думая, Вадим машинально повернулся на спину и вытянул руки, чтобы предотвратить падение девки, и сразу же увидел торчащую из её левой груди рукоять ножа.

Всей массой своего тела она рухнула в его объятья, сминая грудную клетку и этим движением восстанавливая княжичу дыхание.

Что-то тёплое и вязкое пропитало рубаху и потекло по плечу и шее. Вадим напряг мышцы рук, пытаясь отодвинуть Гаяну в сторону.

Лишь с третьей попытки ему удалось это сделать.

Он перевернул девку на спину и с трудом поднялся на ноги.

Оттерев со лба холодный пот и коснувшись рукой мокрой шеи, княжич опустил взгляд вниз и вздрогнул, увидел ставшую алой до самого подола свою рубаху, а также крупные рубиновые пятна под ногами. Это капли крови стекали с ладони и падали на деревянный пол.

Душераздирающий звериный крик вырвался из его горла, в глазах всё помутилось. Сам не осознавая, что делает, Вадим бросился к висевшей на стене медвежьей шкуре и схватился за рукоять меча.

И тут же с грохотом распахнулась дверь под напором вбежавших в покои с обнажёнными мечами Орея и бородатого телохранителя Дамира.

Сверкая глазами и скрежеща зубами, княжич бросился на них. Звон и скрежет металла наполнил одрину. Охватившее бешенство удесятерило силы Вадима настолько, что опытные воины с трудом отбивались от направленного на них оружия.

— Будь осторожнее! — повернул голову к телохранителю Орей. — Не зацепи его случайно, а то князь Гостомысл нам головы отрубит!

Ещё четверо гридей в полном вооружении подоспели на помощь сотским. Прикрывшись щитами, они оттеснили княжича в угол одрины, прижимая к стене и не позволяя наносить колющие удары.

В дикой ярости Вадим взмахнул мечом, стремясь попасть в край щита ближайшего воина, но остриё лезвия зацепилось за балку низкого потолка, и гриди, навалившись всей кучей, сбили княжича с ног.

Со связанными руками и ногами он лежал на полу под присмотром Орея до тех пор, пока в его взгляде и словах не появились осмысленность и спокойствие.

— Развяжи меня! — наконец произнёс княжич хриплым голосом.

— Надеюсь, больше не будешь кидаться на нас с мечом? — устало спросил сотский, разрезая ножом ремни. — Как могло с тобой такое случиться? Не знал, что ты можешь превращаться в волкодлака!

— Я тоже не подозревал этого, — задумчиво проговорил Вадим.

— А зачем девку поселковую зарезал? Неужто не смог с ней совладать? — удивление и непонимание отразилось на лице Орея.

— Не делал я этого. Посмотри на рукоять ножа в груди Гаяны и на ножны на правой ноге. Она решилась убить себя, только чтобы не стать моей.

— Пусть будет так, — махнул рукой сотский. — Смени одёжу и прогуляйся, пока мои люди наведут в твоих хоромах чистоту. И не бойся, ни одна живая душа ни о чём не узнает. А из-за девки не переживай. Тело в перелесок подбросят, что рядом с тем полем, где её родичи сено заготавливают. К заходу солнца, думаю, они его найдут. У них вокруг посёлка собаки бегают, унюхают и вой подымут.

Вот так всё это когда-то и случилось.

Вадим потряс головой, прогоняя от себя страшные воспоминания прошлого.

— Тьфу ты, — пробурчал он себе под нос. — Что-то я жалостливым становлюсь. Надо гнать от себя глупые мысли.

Княжич поднялся на ноги и вышел на крыльцо. Хотелось посмотреть, кто там шум учинил.

Распахнув дверь, Вадим увидел, что весь двор был заполнен людьми.

Прямо у входа тысяцкий Селислав и сотский Орей ожесточённо о чём-то спорили, оживлённо жестикулируя руками. Вокруг них собирались разные начальные люди и племенные вожди.

— Неужто нас ожидает война и государь готовит к ней дружину? — удивлённо спросил княжич стоящего у крыльца Дамира.

— Тысяцкий Селислав собирает народ на облаву. Ищут шайку разбойников, которая в окрестностях Новогорода бродит. В ней парень есть, Зоремиром его кличут. Убивцем он стал. Двух мужиков и девку из посёлка ближнего зарезал. Потому князь Гостомысл приказал поймать и казнить всех людей из шайки той. Дозволил для этого ратников большой дружины вывести. Ну а твои чёрные вешатели в поимке людей толк знают, главная надёжа на них. Думаю, они первыми шайку найдут.

— Что-то не слыхал я ничего доселе про Зоремира, — пожал плечами Вадим. — Стоило ли шум такой из-за него подымать?

— Не так тут всё просто с ним было, — подошёл к нему Орей. — Оказывается, сей Зоремир жил в одном посёлке с нашим новым княжичем Рославом. И не поделили они девку Бажену. Из-за неё у них свара началась. Дело до смертоубийства почти дошло. Но вмешалась старая-престарая бабка Ингунн, ныне покойница, что в юности наложницей при самом князе Буривое состояла. Велела она Зоремира с охотниками на дальние реки с зимовкой отправить, чтобы его там уму-разуму научили. А тот перед отплытием поклялся, что выживет на чужбине, вернётся и убьёт Рослава.

— Ишь ты! — в восхищении воскликнул Вадим. — Храбрый, видать, парень попался! А что дальше-то было?

— Зима выдалась суровая, и чуть не сгинула артель охотничья в землях дальних. Но всё ж сумели люди пережить стужу лютую и голод страшный. Вернулись в Новогород с добычей богатой, деньгу хорошую за шкурки привезённые получили от купцов местных. И пошёл Зоремир в дом родителей Бажены. Сватать девку хотел, на деньги свои понадеялся.

— Ты, сотский, словно сказку сказываешь! Давай быстрее! — потерял терпение княжич.

— Отец девки вместе с братом отказали ему, да ещё кошель с деньгами украли. Дело до драки дошло. Мужики за оружие схватились, но парень ловкость проявил. Убил он дядю Бажены его же ножом.

Орей замолчал, что-то обдумывая про себя.

— Почто опять остановился? Продолжай! — ткнул сотского локтем в бок Дамир.

— Ну и пришлось Зоремиру бежать из посёлка. А куда было податься? Где спрячешься и отсидишься? Повсюду слуги княжьи найдут. Вот и примкнул парень вынужденно к шайке разбойников, чтоб одному не остаться.

— И на что надеялся? — хмыкнул Вадим. — Ведь рано или поздно поймают!

— Хотел уговорить Бажену податься с ним в чужие земли. Долго её поджидал в разных местах, а только когда повстречал на дороге, то оказалось, она за другого парня поселкового замуж выходит!

— Вот те на! — хохотнул княжич. — Совсем Зоремира в грязь втоптали! И он стерпел это?

— Похоже, у него в голове всё помутилось.

— Неужто убил Бажену? — Вадим впился взглядом в рассказчика.

— Точно! И девку зарезал, и мужика, что в сопровожатых за ней шёл, — сотский перевёл дыхание и откашлялся. — Отец её, Крев, с самого утра к князю Гостомыслу ходил, уговаривал облаву на шайку грабителей учинить и Зоремира поймать.

— Да-а-а, — протянул задумчиво княжич, — давно у нас такого не было! А Рослава парень этот не пробовал убить? Я б ему слова добрые сказал.

Стоящий рядом высокий полноватый мужик с круглым лицом и волнистыми длинными волосами сгрёб огромной ручищей расшитую рубаху на груди Вадима.

— Болтать болтай, но знай меру! — гневно взревел он. — Рослав мой племяш! Ты смерти ему желаешь?

— На кого руку поднял? — Дамир стремительно выдернул меч из ножен и приставил остриё к горлу напавшего на княжича человека. — Отпусти! Или я прирежу тебя, как овцу.

Толстые пальцы разжались, освобождая горло Вадима.

— Ты кто, мужик? — ошарашенно спросил молодой человек, разглаживая рубаху и щупая шею.

— Это племенной вождь Родогор, дядя нашего княжича Рослава, — примирительным тоном проговорил тысяцкий Селислав, вклиниваясь промеж ссорящихся людей и руками отодвигая их ещё дальше друг от друга. — Негоже родичам на глазах у всех ссору затевать! Я привёл к вам Крева. Помогите ему отомстить за свою дочь! Только твои люди, княжич, смогут быстро найти шайку. Я знаю, что у сотского Орея собака есть, она хорошо след берёт.

— Княжич! — из-за спины Селислава выскочил невысокого роста седовласый человек. — Поймай этого Зоремира, всю жизнь тебя помнить буду!

— Не боись! Мой сотский на аркане притащит убийцу твоей дочери в посёлок. Там его и повесим!

Не оглядываясь по сторонам, Вадим поднялся на крыльцо и скрылся в своих хоромах.

Ему нужно было хорошенько обдумать услышанное во дворе.