Пронзительный голос вышедшего во двор Таислава вернул его из глубокой задумчивости в тоскливую и серую реальность.

— Эй, княжич, пора собираться во дворец! Нас ждёт приём у императора! Я уже и за Антоном людей послал.

Расслабленность и безразличие вмиг куда-то испарились.

— А зачем понадобился наш родич-викинг? — удивлённо спросил Вадим, поднимаясь с большого деревянного чурбака на ноги. — Он же не входит в посольство!

— Это не моё решение, — хмыкнул болярин. — Приходил от спафария Ермипп и просил, чтобы на аудиенцию взяли Антона.

— Пусть так и будет, Феофану виднее! — задумавшись на мгновение, пробурчал княжич, радуясь в душе, что нынче же всё решится.

Половина дня ушла на сборы.

Княжичи вместе с Таиславом чистили праздничную одежду и обувь, мылись, стригли и причёсывали волосы, старались привести себя в подобающий послам вид.

Все уже были готовы отправляться на приём, когда пришёл Антон.

— А что, оружие и доспехи с собой брать не будете? — спросил он, беглым взглядом пройдясь по каждому из земляков.

— Нам не нужны мечи и кольчуги, посла защищает звание, а ежели понадобится — сила дружины его государя! — за всех ответил Таислав.

— Так ведь князь с войсками далеко, помочь не сможет, потому и велел мне приплыть сюда и вас, послов, от ворогов защищать да живыми всех домой доставить! — великан улыбнулся и тут же надменно прищурился. — Заставлять не хочу, но советую лёгкую кольчугу надеть. Не нравится мне что-то здесь!

Прибежавший Ермипп попросил новогородцев поторапливаться. Оказывается, византийцы уже ждали их во дворе.

Выйдя из казармы, княжич встретился взглядом с Феофаном. Тот улыбнулся ему и прикрыл глаза, показывая этим, что их общая затея благополучно решается.

Через маленький уютный дворик послов привели к огромному каменному зданию императорского дворца, где многочисленная охрана тщательно осмотрела их мешки с подарками, одежду и обувь в поисках спрятанного оружия.

Вадим с наслаждением наблюдал сбоку, как недовольно морщился родич-викинг, когда грубые чужие руки обшаривали его шерстяную тунику, шёлковый плащ и даже высокие меховые сапоги.

Сам княжич хорошо понимал меры предосторожности, установленные окружением Людовика. Мысленно он уже думал о том, чтобы такое же ввести в Новогороде в княжьих хоромах. Негоже, когда любой пришедший и вставший перед государем чужой человек мог броситься на него с оружием в руках. Насколько Вадим слыхал, не было таких случаев при князьях Годиславе, Волемире и Буривое, а уж при Гостомысле и подавно. Но, возможно, лишь потому, что дюжие телохранители стояли подле князей, готовые своими телами их прикрыть. Вот только не всегда можно защититься от кровника, заведомо идущего на смерть. Об этом правители Биармии как-то забывали.

Пока он думал о своей будущей безопасности, массивные бронзовые двери распахнулись настежь, пропуская послов в зал для торжественных приёмов, где уже скопилось множество придворного люда.

По своему убранству и отделке он значительно уступал кричащей и ослепляющей роскоши дворцов Феофила в Византии, но зато здесь всё дышало воинской мощью и силой. По стенам было развешено различное оружие, доспехи, а также головы-чучела диких зверей. Похоже, дворец чаще использовался не по случаю пышного приёма послов, а для охотничьих пирушек, крупных торговых сделок и просто застолий императора со своими сановниками.

Переведя взгляд на дальнюю стену, Вадим увидел в ней большое углубление, в котором на невысоком подиуме стоял трон. На нём восседал высокий человек уже довольно пожилого возраста в мантии и с короной на голове.

Подойдя к подножию постамента и опустившись на одно колено, княжич цепким взглядом окинул Людовика. У него было чистое открытое лицо, длинный прямой нос, светлые глаза и добрая улыбка.

Движением руки император попросил подняться на ноги коленопреклонённых людей, быстро просмотрел верительные грамоты, переданные ему послами, и заговорил глубоким проникновенным голосом, оставляя длинные паузы между фразами для перевода его речи толмачами:

— С византийскими друзьями мы встречаемся часто. Вот и на этот раз брат мой император Феофил собственноручно писанной грамотой подтверждает мирный договор, вечную дружбу и любовь между нами и народами нашими, возносит хвалу Господу за те победы, кои Он ему позволил одержать в битвах супротив общих ворогов, шлёт подарки мне и моим близким! — Людовик перевёл дыхание. — И это приятно. Император также просит помочь вернуться домой людям кагана Биармии и Гардарики, что соседствуют ещё с одним братом моим — царём Хазарии Манассией. Они проделали длинный путь, побывали в Казаре и Константинополе, подписали договоры о мире, дружбе, взаимной помощи и торговле.

Взгляд императора прошёлся по стоящим у подножия его трона людям и надолго остановился на лицах новогородцев.

— Епископ Феодосий, — снова заговорил он, — представь мне послов кагана или, как вы его ещё называете, князя Биармии, Гардарики и Новогорода! Ты путешествовал с ними по дорогам многих стран, покуда добрался до Ингельхайма, а потому должен хорошо знать их в лицо и по именам.

Священнослужитель сделал шаг вперёд и поднял вверх правую руку, призывая всех собравшихся к тишине.

— Главный в посольстве — княжич Изяслав, племянник правителя Биармии, Гардарики и Новогорода князя Гостомысла. Ему и надлежит держать ответ за всех. Рядом с ним — его сын княжич Вадим. Это весьма способный и умный молодой человек. Один из тех, кто когда-то унаследует престол самого князя. Подле него — круглый упитанный человек по имени Таислав. Насколько я понял, он советчик князя и приставлен следить за двумя княжичами, чтобы те делали всё так, как того требуют интересы страны.

Епископ замолчал и медленно вернулся на своё место.

— А этот великан, стоящий вместе с послами кагана? — указательный палец Людовика нацелился на Антона. — Кто он? И почему здесь?

— Прости, государь, — вышел вперёд Изяслав. — Это княжич Антон — тоже племянник князя Гостомысла, по его приказу приплывший сюда из Биармии. Он служит посольству охраной и защитой. Ему поручено благополучно и без ущерба доставить нас через кишащее драккарами викингов Варяжское море домой в Новогород.

— Вот оно как! — воскликнул император. — А мне доложили, что этот человек не новогородец, а свей! Он пират и разбойник! Его викинги на своих быстрых драккарах держат в страхе жителей всего морского побережья, грабят наши города и посёлки, заходят в русла рек и плывут вверх по течению в поисках богатой добычи! Вот и здесь ваш Антон появился не просто так! Не сомневаюсь в его коварных планах!

— Ты ошибаешься, государь! — прервал речь Людовика княжич Изяслав. — Даю тебе слово посла, что Антон не свей! Он мой ближний родич! Замыслы его чисты! Города твои он не грабил и народ не губил!

— Я не могу быть уверен в твоём слове, посол! — император снова указал жестом на Антона. — Схватить его!

Вадим услыхал позади себя топот ног и резко обернулся.

Десяток стражников в доспехах и с копьями в руках уже окружали новогородцев. Византийские послы как-то незаметно успели отойти в сторону.

— Не будем устраивать резню! — улыбнулся великан. — Только прошу тебя, Таислав, расскажи Флоси и Альрику, что здесь произошло. Кажется, меня кто-то предал и оболгал! И этот человек — наш, он из Новогорода!

Антон протянул вперёд обе руки, позволяя подошедшим к нему телохранителям Людовика связать их сыромятными ремнями.

— Пока мои люди во всем не разберутся, ваш родич останется сидеть в подвале дворца, — снова раздался голос императора. — Обращаться с ним станут достойно, нужды испытывать он не будет. Вам же, послы князя, советую до моего окончательного решения не покидать казарму. Если установят, что Антон не свей, его отпустят и всё посольство с почестями и подарками поплывёт к себе домой в Биармию. Докажут, что он пират, — викинга ждёт казнь, а вас я отправлю под охраной обратно к императору Феофилу. И пусть уже там думают, что с вами делать! На всё воля Господа!

Выходя вслед за Таиславом из зала для приёмов, Вадим был страшно расстроен и разочарован. Не так княжич себе представлял эту аудиенцию и не таких решений ожидал от Людовика.

Стараясь не глядеть в глаза друг другу, новогородцы вернулись в казарму, улеглись на свои лежаки и надолго замолчали.