За суетой бегущих дней и каждодневных забот он давно не появлялся на половине княжны Вилены, а потому как-то подзабыл о существовании понравившейся ему юной худенькой девчушки. И вот теперь, почти как в прошлый раз, случайно столкнулся с ней лицом к лицу в бабкиных хоромах.

При колеблющемся пламени множества горящих свечей её огромные голубые глаза и завораживающая манящая улыбка заставили сжаться сердце княжича, а копна густых волос пшеничного цвета так и манила запустить в неё руки.

Как он выглядит со стороны, об этом Вадим не успел задуматься. Противный скрипучий голос мгновенно привёл его в чувство, а прозвучавшие грубые слова заставили поёжиться, словно от дуновения ледяного ветра:

— Я предупреждала, внучок, чтоб ты к Лесе близко не приближался? Иль уже забыл об этом? Таких кобелей, на тебя похожих, я за свою жизнь мно-о-о-го перевидала! Все смерть свою находили быструю, да глупую. И всё из-за баб!

Ошарашенный таким резким приёмом, он с укоризной посмотрел на бабку.

— Чем я заслужил твою немилость, княжна?

— Неужто я не вижу, как ты на девку смотришь? От тебя искры летят! Того гляди, огнём всё вокруг займётся!

— Кабы знал, что так меня встретишь, не пришёл бы к тебе! — возмутился Вадим, чувствуя, как от обиды заполыхали щёки и уши. — Почто звала, человека за мной посылала? Говори, да я уйду!

— Не кипятись, остынь! — Вилена, прищурившись, не сводила взгляд с его лица. — Мне донесли, что утром приплыли люди от княжича Антона с грамотой государю нашему, где писано, что на озёрах Великих и море Варяжском деется! А ещё от кагана хазарского гонец прискакал, какую-то весточку важную привез. Князь тут же за Кагелем послал. Сидят теперь оба в гридницкой и о чём-то спорят.

— И чего ты от меня хочешь, княжна? Меня ж туда не позвали! — криво усмехнулся Вадим.

— Дождись на дворе, когда Кагель от князя уйдёт, да всё у него выведай!

— Так ведь государь сам потом расскажет, что на дальних рубежах наши дружины ратные сотворили, а Хазария мне и вовсе без надобности! — пожал плечами княжич.

— Нам с тобой важно знать не только то, о чём Антон пишет, а что князь об этом думает и какие решения принимать намеревается!

— Всё понял, княжна, уже бегу! — коротко бросил Вадим, направляясь к двери. — О чём узнаю от Кагеля, расскажу!

Выскочив на высокое крыльцо, княжич увидел поверх окружающего хоромы тына идущую в сторону распахнутых крепостных ворот Лесю. И тут же, забыв обо всём на свете, он ринулся ей вслед.

Вадим догнал девку на краю берега.

Она стояла спиной к нему, уперев руки в бока, и всматривалась в речную даль. В ту сторону, откуда катились мелкие весенние волны. Куда когда-то давно уплыли лодьи княжича Антона и его братьев.

Услышав шаги, Леся стремительно обернулась. Длинные пушистые ресницы слегка дрогнули, выказывая её удивление, а безмятежное выражение тут же исчезло с лица.

Остановившись в паре шагов от неё и переведя дух, Вадим заговорил, с трудом подбирая слова:

— Мы редко видимся. Похоже, ты совсем не выходишь из хором!

Ответом ему было холодное равнодушное молчание.

Проклиная сам себя за невесть откуда взявшуюся робость, он откашлялся и продолжил:

— Весна пришла! Парни и девки на заходе солнца собираются у больших костров на берегу, песни поют, хороводы водят, а ты почему там не бываешь? Разве тебе средь старух, что княжну Вилену окружают, не скучно?

Что-то дрогнуло в её глазах. Их цвет как-то незаметно из синего превратился в нежно-голубой, будто под действием тепла растаяли две льдинки.

— Ты зря над ними насмехаешься, княжич! — едва заметно одними губами улыбнулась она. — Эти старухи очень умны и знают много интересного и нужного. Рядом с ними не приходится скучать. Я сожалею лишь о том, что долго жила в маленьком посёлке на Вине, где никто ничему меня не учил. И если бы не предводитель викингов Клепп, то там бы и осталась навсегда! Только благодаря ему удалось увидеть Холм и попасть в Новогород, где все так хорошо ко мне относятся.

Вадим слушал журчащий голос, отмечал про себя правильно построенные фразы и с удивлением понимал, что перед ним стоит не глупенькая забитая девка из толпы служанок его бабки, а умная и красивая воспитанница княжны, из которой постепенно делают болярыню.

Сам того не замечая, он машинально взял в руки её ладонь, пытаясь прикосновением к коже разрушить ту преграду, которую неожиданно воздвигли между ними женский ум и красота.

Леся не предприняла попытки вырваться, но блеснувшая синева глаз заставила княжича отпустить хрупкие пальцы и даже сделать полшага назад.

— Прости, — только и смог выдавить из себя Вадим, прислушиваясь к бешеному стуку сердца в груди и осознавая, что такого с ним никогда ещё не было.

— Поутру прибыли люди с грамотой от княжича Антона, — зачем-то произнёс он тихим шёпотом. — Ежели пожелаешь, я вечером расскажу, как на Варяжском море живётся нашему викингу и его братьям.

— Но для этого мне нужно будет выходить из хором? — испуганно пролепетала она.

— А как же я смогу с тобой разговаривать? Или велишь кричать в окошко?

— Что ж, — нахмурила брови девка. — Узнаю всё сама у княжны Вилены. Мне пора. Прощай!

Вадим, не пытаясь остановить Лесю, молча стоял и смотрел, как она удаляется от него всё дальше и дальше.

— Государь приказывает тебе немедля явиться к нему! — сиплый голос подошедшего телохранителя князя заставил его вздрогнуть.

Быстрым шагом он дошёл до княжьих хором, взбежал на крыльцо и распахнул дверь в гридницкую.

Кагеля внутри уже не было.

— Ты что себе позволяешь! — загремел во всю мочь лёгких сидящий за столом Гостомысл, хлопнув ладонью по столу. — Тебя княжна Вилена о чём просила? Не подходить никогда к Лесе! Жить надоело? Хочется удар засапожного ножа под рёбра получить? Иль не знаешь, что за девкой друзья викингов присматривают?

— Государь… — попытался вставить хотя бы слово княжич.

— Молчи и слушай! — движением руки князь заставил его замолчать. — Подойдёшь к ней ещё раз, велю прилюдно плетью выпороть! А ежели через своего Орея удумаешь что-нибудь с ней сделать, я сотского на берёзе повесить прикажу! Ступай отсель!

Как побитый пёс, выскочил Вадим из гридницкой, не понимая, куда несут его ноги.

Пришёл в себя он у крепостных ворот, где долго простоял в одиночестве, обдумывая всё, что с ним случилось за этот день.