В восстании 14 декабря оказалось замешано немало флотских офицеров, из них 14 осуждены Верховным уголовным судом. Если прибавить ещё Михаила Бестужева, Щепина-Ростовского и Штейнгеля, служивших ранее в морской службе, то окажется, что среди офицеров-мятежников примерно половина моряки. Отчего так? Сами осуждённые объясняли свои бунтарские настроения скверным состоянием флота и всяческими неправедными делами, творившимися в морском ведомстве. Не обошлось и без указаний на засилье иностранцев (плохих морских министров И. И. де Траверсе и А. В. фон Моллера). Однако именно в царствование Александра I и незадолго до декабрьских событий силами русского императорского флота были осуществлены масштабные кругосветные, тихоокеанские, арктические и антарктические экспедиции И. Ф. Крузенштерна, Ю. Ф. Лисянского, В. М. Головнина, Ф. Ф. Беллинсгаузена, М. П. Лазарева, Ф. П. Литке. И вскоре после этих событий были одержаны победы в Наваринском морском сражении и в войне с Турцией. Стало быть, не таким уж бедственным было положение дел на флоте и мятежная энергия копилась в сердцах флотских офицеров по иным причинам.
Отметим также, что морские офицеры в декабристском кругу были наиболее квалифицированными специалистами, образованными и просто умелыми людьми. Особенно те, кто участвовал в дальних исследовательских экспедициях.
О том, какую роль сыграли офицеры Гвардейского морского экипажа и примкнувшие к ним в событиях на Сенатской площади, мы уже говорили. А вот что случилось через полгода.
В ночь с 12 на 13 июня 1826 года осуждённые моряки в офицерских мундирах были доставлены в Кронштадт. В шесть часов утра началась церемония на палубе корабля «Князь Владимир». Пушечный выстрел. Поднят чёрный флаг. Адмирал Роман Крон, запинаясь, но громогласно зачитывает приговор. Вслед за этим над головами осуждённых торжественно ломают заранее подпиленные сабли. Срывают эполеты, затем и мундиры. Всё это как ветошь брошено за борт. На осуждённых надеты арестантские бушлаты. Отныне они заключённые. Сейчас их отправят на судно с зарешеченными иллюминаторами. Далее пути их следования разойдутся.
В большинстве своём они не состояли в тайных обществах или же вступили в Северное общество в последние дни перед восстанием, в «происшествии 14 декабря» приняли участие под влиянием стремительно развивавшихся обстоятельств. Поэтому дела их мы представим в кратком виде.
Антон Петрович Арбузов
Вероисповедание православное.
Родился в 1797 или 1798 году.
Отец – Пётр Арбузов, помещик; за ним в Тихвинском уезде Новгородской губернии числилось 50 душ крестьян. Мать – урождённая Завьялова, других сведений нет. Брат Георгий, тихвинский помещик; сёстры Прасковья, Ирина.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1812 году гардемарин, в 1815-м мичман; в 1819 году переведён в Гвардейский экипаж; в 1820 году лейтенант.
В декабре 1825 года стал членом Северного общества.
Участвовал в мятеже 14 декабря 1825 года: командовал Гвардейским экипажем на площади.
Арестован в ночь с 14 на 15 декабря.
Осуждён по I разряду, приговорён к вечной каторге; впоследствии срок каторги сокращён до 13 лет.
Приметы: рост два аршина семь вершков[60], лицо смугловатое, чистое, продолговатое, глаза темно-карие, нос остр, волосы на голове и бровях темно-русые.
Был заключён в Роченсальмскую крепость, затем отправлен в Читинский острог, оттуда переведён в Петровский завод.
С 1839 года на поселении в селе Назаровском Енисейской губернии (ныне город Назарово), где умер в 1843 году.
О тех, кто в событиях 14 декабря играл самые заметные роли, мы зачастую знаем меньше, чем о статистах. Без Каховского и Щепина-Ростовского декабрьская драма имела бы предсказуемый конец; биографии же их подобны письму, залитому чернилами: прочитать удаётся только отдельные строки.
Лейтенант Арбузов на Сенатской площади командовал третью мятежных войск, а известно о нём очень мало – почти ничего. Участвовал в плаваниях по Балтийскому морю и Северной Атлантике. Кстати говоря, один из кораблей, на котором он служил, – шлюп «Мирный», за три года до того под командованием капитана 2-го ранга Лазарева совершил экспедицию в антарктические моря, результатом чего стало открытие ледового континента.
В Гвардейском экипаже создал некое общество вольнодумцев, впрочем, без ясной программы. Незадолго до декабрьских событий через братьев Бестужевых присоединился к Северному обществу. По-видимому, единственный из мятежных офицеров открыл правду своим матросам, что идут они на площадь не за Константина, а за конституцию и общее переустройство. Пожалуй, всё.
Кое-что ещё проясняется из следственных материалов.
Сказанное Арбузовым накануне восстания в передаче Василия Дивова:
«Господа, зная ваш образ мыслей, кажется, я могу говорить с вами открыто. Завтра, вы знаете, что будет присяга. Мы не должны присягать и приготовим к сему и роты. Завтра, когда люди откажутся от присяги, пользуясь сим, выведем роты на Петровскую площадь, где уже будут все полки, и там принудим Сенат утвердить составленную давно уже конституцию, чтобы ограничить государя».
Из показаний Александра Беляева:
«…Арбузов и Завалишин говорили, что лучше истребить [императорскую семью]… Из любви к отечеству истинный человек должен на всё решиться».
«Арбузов и старее нас был летами, но пылкостью и мечтательностью чуть ли не превосходил нас».
«Он был любитель романов».
Суровые люди эти мечтатели. Роман, героем которого Арбузов сделал самого себя, начался основанием крохотного тайного общества в Гвардейском экипаже, получил развитие со вступлением в Северное общество накануне восстания. Кульминация – на Петровской площади. Долгое и невесёлое продолжение в каторжных тюрьмах: там, кстати, бывший лейтенант флота освоил портняжное ремесло и сделался, говорят, хорошим закройщиком.
Финал – на поселении. В Назаровском он жил один, помощи от родственников не получал, с товарищами по ссылке виделся очень редко.
Из письма Михаила Спиридова Ивану Пущину, 4 апреля 1841 года:
«Арбузов в Ачинском уезде живёт умеренно и воздержанно… Завёл маленькую пашню и несколько ульев и кое-как перебивается…»
Рассказ о смерти Арбузова в дневниковой записи В. Д. Философова (будущего главного военного прокурора и мужа известной общественницы Анны Философовой) со слов декабриста Ивана Киреева:
«В мороз в 30 градусов он, больной, отправился ловить рыбу, стал прочищать старую прорубь, но слабые силы изменили ему, он упал прямо в воду, выкарабкался, но не пошёл домой, продолжал ловить рыбу, закинул бродец и, к счастью, поймал нужное количество для расплаты с хозяйкой. Придя домой, он прехладнокровно заплатил ей свой долг и сказал, что больше ни в рыбе, ни в чём нуждаться не будет. Она подумала, что он намекает на то, что к нему присланы деньги, и пошла было за ним ухаживать. Он лежал уже мёртвый на постели».
Братья Бодиско в Северном обществе не состояли, но участвовали в так называемом Обществе Гвардейского экипажа, созданном Арбузовым.
Борис Андреевич Бодиско 1-й
Вероисповедание лютеранское.
Родился в 1800 году в селе Богородицкое (Жадомо, Соковнино) Чернского уезда Тульской губернии.
Отец – Андрей Андреевич Бодиско, коллежский асессор, директор Московского ассигнационного банка, возведён в дворянское достоинство в 1803 году, тульский помещик, имел 400 душ крестьян. Мать – Анна Ивановна, урождённая Оргон де Сен-Поль. Братья: Михаил (декабрист), Александр (в будущем – посланник России в Североамериканских Соединённых Штатах), Константин, Андрей, Яков; сестры: Шарлотта, Анна, Елизавета.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе, в 1814 году гардемарин, в 1817-м определён мичманом в Гвардейский экипаж, в 1822-м лейтенант.
Участник восстания 14 декабря 1825 года.
Арестован в ночь с 14 на 15 декабря.
Осуждён по VIII разряду, приговорён к лишению сословных и имущественных прав и разжалованию в матросы; отправлен рядовым на Кавказ.
Участник Русско-персидской войны, в апреле 1828 года произведён в унтер-офицеры. 24 мая 1828 года погиб в бою.
Бодиско 1-й планам вооружённого выступления против присяги Николаю Павловичу не сочувствовал, но и не противился.
Из следственного дела Александра Беляева:
«Обратясь к Бодиско [Арбузов], сказал: „Вероятно, и вы не откажетесь содействовать“, но Бодиско ему отвечал, что он с своею ротою не будет, ибо „как могу действовать, не зная вашего плана. Вы бываете между теми, с которыми составили заговор, знаете весь план и, может быть, даже уверены в хорошем окончании оного; я же, не зная ни плана, ни одного из ваших сообщников, как могу вам дать слово к содействию“».
14 декабря Бодиско 1-й объявил своей роте, что не может приказывать присягать или не присягать Николаю Павловичу и что это дело совести каждого. Вместе с командирами других рот Гвардейского экипажа был арестован по приказу генерал-майора Шипова, но освобождён после вмешательства Николая Бестужева. Вместе с ротой отправился на Сенатскую площадь.
Из «Памятных записок» Петра Бестужева о Борисе Бодиско, 1828–1829 годы:
«Молодой человек с умом, с хорошими познаниями, доброй души, правил строгих до педантизма. Никогда не даёт он полную волю сердцу, не предаётся ни радости, ни горести ни удовольствиям, ежели холодный рассудок находит тут что-нибудь предосудительное, противное приличиям, – унижает его солидность. Характер твёрдый, но мрачный и угрюмый».
Михаил Андреевич Бодиско 2-й
Брат Бориса Бодиско. Родился 5 марта 1803 года.
Вероисповедание лютеранское.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1817 году гардемарин, в 1820-м произведён в мичманы и определён в 1-й флотский экипаж; в 1823-м переведён в Гвардейский экипаж и назначен адъютантом морского министра И. И. де Траверсе.
Во время мятежа 14 декабря находился на Сенатской площади.
Арестован 15 декабря.
Осуждён по V разряду, приговорён в крепостную работу на пять лет. Отправлен в Бобруйскую крепость. По окончании срока определён рядовым в егерский полк. Участвовал в польской кампании 1831 года. В 1833 году унтер-офицер; в 1837-м произведён в прапорщики. Уволен от службы в 1838 или 1839 году. Жил под надзором в родительском имении Богородицкое (Соковнино) Чернского уезда Тульской губернии. Поступил в статскую службу в 1852 году; уволен в отставку в 1861 году с производством в чин надворного советника.
Женился в 1847 (?) году на Людмиле Павловне Тиличеевой; в этом браке родились шестеро детей.
Умер в Богородицком 28 июня 1867 года.
Из показаний Михаила Бодиско:
«Чрезвычайное несчастие, постигшее меня утром 14 декабря 1825 года, в которое, опасаясь преступить клятву, произнесённую на верность и подданство цесаревичу, впал в большее заблуждение, не присягнув его императорскому величеству Николаю Павловичу, в чём совершенно виноват и не имею никакого оправдания. б…с Вечером того же дня, когда все люди собрались и приехал корпусной командир, с совершенным раскаянием перед Богом произнёс клятву на верность и подданство его императорскому величеству Николаю Павловичу».
Братья Беляевы, как и братья Бодиско, не были членами Северного общества, но состояли в Обществе Гвардейского экипажа. Александр – также в «Ордене восстановления», выдуманном лейтенантом Дмитрием Завалишиным.
Александр Петрович Беляев 1-й
Родился в 1803 году.
Вероисповедание православное.
Отец – Пётр Гаврилович Беляев, коллежский советник, управляющий имениями графа А. К. Разумовского, масон. Мать – Шарлотта Ивановна (?), урождённая Верениус, шведского происхождения. В семье, кроме двух сыновей, было пять (?) дочерей.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе. В 1817 году – гардемарин, в 1820-м определён мичманом в Гвардейский экипаж.
14 декабря находился с Гвардейским экипажем на Сенатской площади.
Арестован 15 декабря.
Осуждён по IV разряду, приговорён к 12 годам каторги (срок сокращён до 8 лет).
Приметы: рост два аршина шесть вершков[61], лицо белое, чистое, продолговатое, глаза голубые, нос большой, широковат, остр, на левую сторону покрививши, волосы на голове и бровях светло-русые, на правой щеке природная бородавка.
Отбывал каторгу в Читинском остроге и Петровском заводе. В 1832 году переведен на поселение в Иглинский винокуренный завод Иркутского округа, в 1833 году в Минусинск. В 1840 году поступил рядовым в действующую армию на Кавказ. В 1842 году за отличие произведён в унтер-офицеры; в 1844 году – в прапорщики. В 1846 году уволен в отставку подпоручиком. В 1856 году по амнистии освобождён от надзора.
Умер в Москве, где провёл последние годы жизни, 28 декабря 1887 года.
Пётр Петрович Беляев 2-й
Родился в 1805 году в селе Ершово Пензенской губернии.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе. В 1819 году гардемарин, в 1822 году определён мичманом в Гвардейский экипаж. Был награждён орденом Святого Владимира 4-й степени за спасение погибающих во время петербургского наводнения 7 ноября 1824 года[62].
Дальнейшая судьба совпадает с судьбой брата, Беляева 1-го.
Приметы: рост два аршина 65/8 вершков[63], лицо белое, чистое, круглое, глаза светло-серые, нос небольшой, остр, волосы на голове и бровях светло-русые.
Умер в 1864 году в Саратове.
По выходе в отставку оба были женаты, имели детей.
Александр служил управляющим имениями в Оренбургской и Саратовской губерниях, Пётр – управляющим пароходного общества «Кавказ и Меркурий».
Из воспоминаний Александра Беляева:
«В нашей тюрьме всегда и все были заняты чем-нибудь полезным…»
«[В тюрьме Петровского завода] происходили также публичные чтения из разных отраслей знания. Здесь читал математику по Франкеру Павел Сергеевич Бобрищев-Пушкин, который был преподавателем ещё в муравьёвском училище. Спиридов читал свои записки на историю Средних веков, Оболенский читал философию, Одоевский курс, им составленный, русской словесности с самого начала русской письменности и русскую грамматику его сочинения. Сколько могу припомнить, Никита Михайлович Муравьёв и Репин читали из военных наук».
«Если бы мне теперь предложили вместо этой ссылки какое-нибудь блестящее в то время положение, то я бы предпочёл эту ссылку».
Фёдор Гаврилович Вишневский
Вероисповедание православное.
Родился в 1798 или 1799 году.
Отец – коллежский советник Гавриил Фёдорович Вишневский, из помещиков Московской и Костромской губерний, служил в Казани. Мать – Софья Михайловна, урождённая Еропкина, содержала в Казани пансион для благородных девиц.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1813 году гардемарин, в 1816-м определён мичманом в Гвардейский экипаж; в 1821-м лейтенант. В 1822–1825 годах совершил кругосветное плавание на фрегате «Крейсер» под командой капитана 2-го ранга М. П. Лазарева – одного из первооткрывателей Антарктиды, будущего адмирала; в этом же плавании участвовал мичман Завалишин (см. дело № 69). Награждён орденом Святого Владимира 4-й степени.
В тайных обществах не состоял.
14 декабря 1825 года вместе со своей ротой присутствовал на Сенатской площади.
Арестован в ночь с 14 на 15 декабря. Под следствием содержался вначале в Алексеевском равелине Петропавловской крепости, затем в Ревельской крепости[64].
Осуждён по XI разряду, приговорён к разжалованию в солдаты с выслугой и определением в дальние гарнизоны, без лишения дворянства.
Служил на Кавказе, участвовал в войнах с Ираном и Турцией. За отличие при взятии крепости Сардар-Абад награждён знаком отличия военного ордена Святого Георгия. В 1832 году произведён в мичманы и переведён во флот. В 1833 году перешёл на статскую службу; с 1835 года состоял чиновником для особых поручений при главном начальнике Уральских горных заводов. С 1842 года в отставке.
В 1847 году женился на Александре Петровне Потуловой, урождённой Желтухиной. Дочь Софья, в замужестве Ржевская; возможно, были и другие дети.
Умер в 1865 году в Москве.
У Фёдора Гавриловича было несколько сестёр. Сестра Ульяна была замужем за Владимиром Андреевичем Глинкой, который хоть и состоял членом Союза благоденствия, но своевременно покинул оный и потому к следствию не привлекался. Став главным начальником Уральских горных заводов, генерал-лейтенант Глинка принял на службу шурина-декабриста. Другая сестра, Вера, вышла замуж за князя Михаила Михайловича Долгорукова. Партия не слишком блистательная, ибо князь не продвинулся в чинах и не был особенно богат. Дочери их воспитывались в Смольном институте. В 1866 году на семнадцатилетнюю смольнянку Катеньку Долгорукову изволил обратить внимание государь император Александр Николаевич. И вскоре племянница декабриста сделалась личным другом императора. А впоследствии и законной его женой, светлейшей княгиней Юрьевской…
Вот уж, действительно, «судьбы скрещенья»!
Василий Абрамович Дивов
Вероисповедание православное.
Родился 25 июля 1805 года.
Отец – Абрам Гаврилович Дивов, казанский судейский чиновник, умер в год рождения сына. Мать – Аграфена Борисовна, девичья фамилия неизвестна. В семье было ещё пятеро детей старше Василия. Дядя Павел Гаврилович Дивов – действительный статский советник, сенатор, член Верховного уголовного суда по делу 14 декабря.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе. В 1818 году гардемарин, в 1821-м мичман; в 1823 году определён в Гвардейский экипаж. В 1824-м плавал на шлюпе «Мирный» (вместе с лейтенантом Арбузовым).
14 декабря находился на Сенатской площади.
Арестован 15 декабря.
Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, но вместо сибирской каторги был заключён в Шлиссельбургскую, затем в Бобруйскую крепость; впоследствии срок сокращён до 13 лет.
Приметы: рост два аршина четыре вершка[65], лицом бел, волосы на голове и бровях темно-русые, глаза серые, на лбу рубец; на левом боку одно, на спине два, ниже пупка одно и на левой щеке одно – всего пять родимых маленьких пятен; на бороде и усах волосы рыжеватые, нос средний.
В 1839 году определён рядовым в линейный батальон на Кавказ. Служил в Анапе, а в 1841 году по собственному прошению прикомандирован к отряду, в котором служили братья Беляевы. В декабре того же года ранен в бою у станицы Червлённая. Умер в лазарете 9 февраля 1842 года.
Василий Дивов, по-видимому, самый молодой из мятежников 14 декабря. Он не участвовал в Северном обществе, но был членом Общества Гвардейского экипажа.
Будучи заключён в Петропавловскую крепость, по собственной инициативе дал развёрнутые показания, в которых указал ряд фактов и назвал имена лиц, дотоле неизвестных следствию.
Из воспоминаний Александра Беляева о том, что последовало за оглашением приговора 12 июля 1826 года:
«…Нас, моряков, повели на берег, посадили в арестантское закрытое судно и ввели в каюту с двумя маленькими окнами с железными решётками, и мы поплыли в Кронштадт… Ещё прежде, нежели нас заключили в эту плавучую тюрьму, к нам на площади подошёл Дивов, бросился нам на шею и со слезами на глазах сказал: „Братья Беляевы, простите ли вы мне, ведь это я погубил вас всех!“»
Существует легенда, что зимой 1841/1842 года за смертельно раненным в стычке с горцами Дивовым ухаживала местная девушка, племянница самого имама Шамиля; Дивов уже шёл на поправку, но внезапно заболел лихорадкой и умер. Через восемь месяцев после его смерти девица родила сына. Младенца, окрещённого Николаем, взял на воспитание и усыновил один из родственников декабриста, тоже Дивов… Красивая, но ничем не подтверждённая легенда.
Епафродит Степанович Муси́н-Пушкин
Православного вероисповедания.
Родился 20 апреля 1791 года в имении отца в Весьегонском уезде Тверской губернии.
Отец – Степан Аггеевич Мусин-Пушкин, отставной прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка, владелец имения (20 душ крепостных). О матери сведений нет. Сестра Ольга, брат Степан (отставной капитан-лейтенант, женат на дочери матроса – редкий случай).
Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1808 году гардемарин, участвовал в морских сражениях Шведской кампании 1808 года; в 1810 году мичман; в 1813-м переведён в Гвардейский экипаж; в 1816-м лейтенант.
Был членом масонской ложи «Российский орёл».
В тайных обществах не состоял, но 14 декабря привёл свою роту на Сенатскую площадь.
Арестован 15 декабря.
Осуждён по XI разряду, приговорён к разжалованию в солдаты, с выслугою, без лишения дворянства. Отправлен на Кавказ.
Женат не был.
Умер 14 июля 1831 года в укреплении Гагра Бзыбского округа Абхазского княжества, по всей вероятности от малярийной лихорадки.
Согласно показаниям свидетелей, был одним из тех офицеров, которые «не допускали» петербургского митрополита Серафима к «увещеванию баталиона». Каким именно образом не допускали, о том имеется рассказ очевидца.
Из воспоминаний о 14 декабря Аполлинария Бутенева:
«…Архипастырь в полном облачении с другою духовною особою посажены в карету… Карета, быв довезена до угла забора Исаакиевской церкви, остановилась, и Серафим из неё вышел, но, послышав дерзкие насмешки, хохот войска и взбалмошной толпы, пастырь душ отложил миролюбивые намерения; а срамные ругательства, угрозы солдат, в цепи находящихся, побудили 68-летнего старца в страхе укрыться за забор, где он и простоял до получения дозволения возвратиться назад».
Михаил Карлович Кюхельбекер
Вероисповедание лютеранское.
Родился в 1798 году.
Отец – статский советник Карл Кюхельбекер, из саксонских дворян; за службу по управлению Павловским парком ему пожаловано имение Авинорм в Эстляндии. Мать – Юстина Яковлевна, урождённая Ломен. Брат Вильгельм, декабрист; сёстры Юстина и Юлия.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1813 году гардемарин; в 1814-м зачислен в Гвардейский экипаж; в 1815-м мичман, в 1820-м лейтенант. Участвовал в плаваниях на бриге «Новая Земля» в Северном Ледовитом океане и на шлюпе «Аполлон» через Атлантический, Индийский и Тихий океаны к берегам Камчатки; награждён орденом Святого Владимира 4-й степени.
В тайных обществах не состоял.
14 декабря 1825 года участвовал в восстании вместе со своей ротой.
15 декабря добровольно сдался начальнику 1-й гвардейской дивизии великому князю Михаилу Павловичу.
Осуждён по V разряду, приговорён в каторжные работы на 8 лет, срок сокращён до 5 лет.
Приметы: рост два аршина 77/8 вершков[66], лицо белое, продолговатое, глаза карие, нос большой, остр, широковатый, на левую сторону кривоват, волосы на голове и бровях темно-русые.
Был заключён в Кексгольмскую крепость, затем отправлен в Читинский острог, Петровский завод. В 1831-м переведён на поселение в город Баргузин Иркутской губернии.
В 1834 году женился на Анне Степановне Токаревой, из мещан; в браке родились шесть дочерей.
После амнистии 1856 года был восстановлен в правах потомственного дворянина, освобождён от надзора в 1858 году.
Умер 29 сентября 1859 года в Баргузине.
Из показаний Михаила Кюхельбекера:
«Баталион не хотел присягать, бросился с криком „Ура!“ в ворота и побежал в расстройстве… Главное побуждение к возмущению было, что кто-то во фраке приехал и, проехав сквозь двор, сказал: „Ребята, император Константин приехал“».
Если это правда, а не попытка отвести вину от своих собратьев-офицеров, то человек во фраке и фуражке, скорее всего, Каховский: он и раньше бывал в Гвардейском экипаже, смущал офицеров. Возможно, тем мятежным утром явился снова агитировать нижних чинов.
На поселении с Михаилом Карловичем случилась отчасти печальная, отчасти счастливая история, озарившая мерцающим светом всю его дальнейшую почти тридцатилетнюю жизнь.
Дело было так.
В Баргузине холостой ссыльный определился на жительство в обывательский дом; хозяйка – немолодая вдова по фамилии Токарева, воспитывала дочь Аннушку. Девушка, дабы не обременять семейство, нанялась в услужение и уехала в другое селение, верстах в пятидесяти. По возвращении же домой выяснилось, что она беременна (такое случается иногда с молодыми девушками). Разгневанная мать готова была проклясть дочь и выгнать из дому, но поселенец, тронутый горем и слезами юной особы, объявил, что возьмёт на себя посильное попечение о ребёнке. По рождении дитяти Михаил Карлович отправился с молодой матерью в церковь, принял участие в крещении и, хоть и лютеранин, был записан в восприемники. Он, одинокий моряк, решился воспитать младенца как собственного сына. Но по прошествии времени оказалось, что отношения его с матерью младенца, с коей пребывал он постоянно под одной крышей, перестали быть только дружескими. Они вновь отправились в церковь, на сей раз с целью вступить в законный брак. По закону крёстные не могут сочетаться браком с родителями своих крестников. Но добрый священник баргузинского Спасо-Преображенского храма то ли по благословению священноначалия, то ли по собственному усмотрению обвенчал их, тем более что невеста вновь пребывала в положении, на сей раз уже от жениха.
Брак, по всей видимости, складывался счастливый, но силы зла никогда не дремлют. Некий мелкий священнослужитель, обиженный тем добрым священником (как утверждают, наказанный за пьянство), написал донос в Иркутское епархиальное управление, откуда дело перешло в Синод. И вот, как гром с неба, пришло синодское постановление: брак Михаила Кюхельбекера и Анны Токаревой (в коем, заметим, было уже рождено двое детей) расторгнуть, а беззаконных супругов разлучить.
К этому времени в Баргузине был переведён на поселение и Вильгельм Кюхельбекер, брат Михаила. Приняв близко к сердцу беду, обрушившуюся на брата, Вильгельм написал проникновенное письмо шефу жандармов генерал-адъютанту Александру Бенкендорфу, одному из своих бывших следователей. Из этого-то письма мы и знаем нюансы данной истории.
А Михаил Кюхельбекер, будучи вызван для объявления ему его участи, написал следующее.
«1837-го марта 5-го дня в присутствии Баргузинского совестного суда судьёю сего суда объявлено мне решение Правительствующего Синода, и потому, если меня разлучают с женою и детьми, то прошу написать меня в солдаты и послать под первую пулю, ибо мне жизнь не в жизнь. Михайла Кюхельбекер».
Всё-таки счастливые финалы случаются не только в сказках, но и изредка в жизни. Письмо Вильгельма, а паче того ходатайство на высочайшее имя от Юстины Карловны Глинки, урождённой Кюхельбекер, возымели действие. Хотя брак и не был признан законным, но принудительное разлучение супругов фактически отменено: они продолжали жить вместе до смерти Михаила Карловича. Единственный сын Анны Токаревой, рождённый ею до брака и крещённый в православную веру лютеранином Кюхельбекером, умер во младенчестве. Что касается дочерей (Юстины, Юлиании, Александры, Екатерины, Анны, Анастасии), то после смерти Михаила, благодаря хлопотам его сестры Юстины, четыре из них были удочерены дальним родственником, генералом. Две к этому времени уже, вероятно, были замужем. Дальнейшая их судьба прослеживается плохо.
К сказанному добавим: при безусловном внешнем сходстве с братом Вильгельмом (узкое измождённое лицо, плешивый лоб толкачиком, длинноватый нос, сутулость) Михаил по складу личности совершенно иной человек. В нём нет той нескладной чудаковатости, из-за которой так потешались над бедным Кюхлей, а то и принимали его за помешанного. Михаил, морской офицер, прошедший все четыре земных океана, и в тюрьме, и в ссылке оставался деятельным, инициативным человеком. В Чите и Петровском заводе прекрасно трудился в портновской артели – шил одежду для собратьев. На поселении успешно хозяйствовал, устроил школу для баргузинских ребятишек, изучал природу Забайкалья, а после амнистии и восстановления в правах не поехал домой в Европу, а занялся разработкой золотых россыпей. Правда, в этом деле не успел себя проявить: умер в Баргузине в 1859 году.
Николай Павлович Окулов (в следственном деле Акулов)
Православного вероисповедания.
Родился в 1797 или 1798 году.
Отец – отставной прапорщик лейб-гвардии Преображенского полка Павел Прокофьевич (по другим данным Матвеевич) Окулов, от него унаследовано в Пошехонском уезде Ярославской губернии имение (18 душ крепостных)[67]. Мать – урождённая Румянцева, других сведений нет. Братья: Александр и Иван, дослужились до штаб-офицерских чинов. Сёстры: Елена и Елизавета[68].
Воспитывался в Морском кадетском корпусе; в 1812 году гардемарин, в 1815-м мичман, в 1820-м лейтенант. В 1825 году определён в Гвардейский экипаж.
Был членом Общества Гвардейского экипажа.
14 декабря вывел свою роту на Сенатскую площадь (Николай Павлович – против Николая Павловича).
Арестован 15 декабря.
Осуждён по XI разряду, приговорён к лишению чинов и написанию в солдаты без лишения дворянства, с выслугою, и к отправке в дальние гарнизоны. Служил в Томском гарнизоне, затем переведён на Кавказ. Участвовал в войнах с Ираном и Турцией. В 1829 году произведён в унтер-офицеры. Служебные его пути на Кавказе пересекались с путями Бестужевых. В 1837 году за отличие произведён в прапорщики. В 1838 году уволен от службы по прошению «за болезнию».
Вернулся в родительское имение Владычное Пошехонского уезда в том же чине, что и его отец.
Умер 1 апреля 1871 года.
Об Окулове из «Памятных записок» Петра Бестужева, 1828–1829 годы:
«Старый товарищ мой на море, в шалостях, в горе и радости. Любезный человек! Добр, как нельзя более, честнейших правил, на всё готовый для друга. Чувствительный ко всему обидному его или близких ему гордости. С ним не раскаивался бы я провести всю жизнь, уверенный, что никакое обстоятельство в свете не могло б переменить его участие и расположение. Ум его образован столько, чтобы не краснеть в хорошем обществе. Характер живой, но мнительный – во всём подозревает он неискренность; думает, что его обманывают в дружбе, в приязни, и, может стать, редко ошибается. Простительный его недостаток есть маленькое фанфаронство, которое с его фигурою делается смешным».
Николай Алексеевич Чижов
Православного вероисповедания.
Родился 23 марта 1803 года в Петербурге.
Отец – Алексей Петрович Чижов (умер до 1822 года), военный советник. Мать – Прасковья Матвеевна, помещица в Тульской губернии, после смерти мужа у нее было 550 душ крепостных, владела конным заводом. Братья: Пётр, Павел, Дмитрий, Михаил. Дядя – известный математик, профессор Петербургского университета Д. С. Чижов.
Воспитывался в благородном пансионе при Черноморском штурманском училище в Николаеве. В 1813 году записан гардемарином Черноморского флота, в 1818 году в чине мичмана переведён в Петербург во 2-й флотский экипаж. В 1821 году участвовал в плавании на бриге «Новая Земля» под командованием лейтенанта Фёдора Литке с целью обследования архипелага Новая Земля и Мурманского берега. В 1823 году в журнале «Сын отечества» опубликовал статью «О Новой Земле». В 1824 году произведён в лейтенанты.
Принят в Северное общество в октябре 1825 года Николаем Бестужевым.
14 декабря прибыл на Сенатскую площадь и присоединился к Гвардейскому экипажу, но, удостоверившись, что «сие предприятие не может иметь никакого успеха», ушёл, не дожидаясь развязки.
Арестован 17 декабря.
Осуждён по VIII разряду, приговорён к ссылке в Сибирь на поселение вечно; срок сокращён до 20 лет.
Приметы: рост два аршина восемь с половиною вершков[69], лицом бел, глаза голубые, нос большой прямой, брови, волосы и бакенбарды светло-русые, бороду бреет, на руках имеет пятна от прививания коровьей оспы.
В ссылке жил в Олёкминске Якутской области; в 1833-м переведён в Александровский винокуренный завод, затем в село Моты Иркутской губернии. В том же году по ходатайству матери ему разрешено поступить в рядовые в один из Сибирских линейных батальонов. Служил в Иркутске, Тобольске, Омске. В 1837-м произведён в унтер-офицеры, в 1840-м в прапорщики. В 1843 году уволен от службы с разрешением проживать в родительском имении Покровское Тульской губернии под надзором. Был нанят управлять имениями княгини Натальи Горчаковой (жены губернатора Западной Сибири князя Петра Горчакова; к этому времени супруги жили раздельно), в связи с чем ему разрешено жительство в губерниях, где находились эти имения.
Умер 12 апреля 1848 года в имении княгини Горчаковой в селе Троицком Орловской губернии.
В бытность свою в Тобольске Николай Алексеевич дружил с ссыльнопоселенцами и с местной интеллигенцией – в частности, с учителем Тобольской гимназии Петром Ершовым, уже тогда известным как автор «Конька-Горбунка». Поскольку и сам Чижов был не чужд поэтическим вдохновениям, они принялись сочинять на пару и сочинили забавный водевиль «Черепослов», в насмешку над модной тогда медицинской лженаукой френологией. Лет через пятнадцать, уже после смерти Николая Алексеевича, водевиль попался на глаза другому приятелю Ершова, чиновнику Владимиру Жемчужникову, тоже литератору. Итогом всего этого стала пьеса «Черепослов, сиречь Френолог», напечатанная в журнале «Современник» за 1860 год под именем, известным ныне каждому, – Козьмы Пруткова. Таким образом декабрист Чижов посмертно сделался одним из создателей великого Козьмы.
Константин Петрович Торсон
Вероисповедания лютеранского.
Родился 27 сентября 1793 года.
Отец – Пётр Торсон, шведского происхождения, офицер. Мать – Шарлотта-Христина, урождённая Тиман; сестра Екатерина.
Воспитывался в Морском кадетском корпусе (зачислен «сверх комплекта на казённое содержание»); в 1806 году гардемарин; в 1809 году за отличие в бою со шведским флотом у островов Пальво и Судсало до срока произведён в мичманы. В июле 1812 года при высадке десанта в Либаве ранен в ногу. Награждён орденом Святой Анны 3-й степени и серебряной медалью в память 1812 года. В 1814 году произведён в лейтенанты. В 1819–1821 годах участвовал в антарктической экспедиции под командованием капитана 2-го ранга Ф. Ф. Беллинсгаузена на шлюпе «Восток», за что награждён орденом Святого Владимира 4-й степени. (Именем Торсона был назван остров в архипелаге Южные Сандвичевы острова, но после событий 14 декабря 1825 года переименован в остров Высокий.) В 1823 году назначен адъютантом начальника Морского штаба; в 1824 году произведён в капитан-лейтенанты.
В 1825 году принят в Северное общество. Разрабатывал свой проект конституции, который частично изложил в виде критики Конституции Никиты Муравьёва. Деятельно обсуждал планы мятежа, но в восстании 14 декабря участия не принимал: исполнял свои служебные обязанности в Морском штабе, в здании Адмиралтейства.
Арестован 15 декабря; вначале содержался в Свеаборгской крепости; в апреле переведён в Петропавловскую.
Осуждён по II разряду, приговорён в каторжные работы на 20 лет, впоследствии срок сокращён до 10 лет.
Был заключён в Петропавловскую крепость, затем отправлен в Читинский острог, Петровский завод.
Приметы: рост два аршина шесть вершков[70], лицо белое, круглое, глаза голубые, нос средний, остр, волосы на голове и бровях светло-русые.
В 1835 году определён на поселение в Акшинскую крепость Иркутской губернии, в 1837 году переведён в Селенгинск. В 1838 году туда же разрешено прибыть его матери и сестре Екатерине. (Из воспоминаний Михаила Бестужева: «Константин Петрович был кумир, боготворимый ими».)
Умер в Селенгинске 4 декабря 1851 года.
Из показаний Торсона на следствии:
«В начале (как помнится) декабря 1825 года Рылеев спросил, можно ли иметь надёжный фрегат, т. е. положиться на капитана и офицеров, я отвечал: „Не знаю, но если меня сделают начальником, не знаю офицеров, но думаю, что может быть“, и спросил его, для чего это? – „Отправить царствующую фамилию за границы“».
Из ответов Михаила Бестужева на вопросы историка В. И. Семевского:
«…Самый близкий, неизменный друг его (брата Николая. – А. И.-Г.) был Константин Петрович Торсон. Он только годом раньше брата вышел из корпуса. Они всё время пребывания их в корпусе жили в одной комнате, спали бок о бок, служили в одном и том же Кронштадте, помещались на одной квартире и одно или два лета служили вместе на бранвахтском фрегате… поступили почти одновременно в тайное общество, вместе погибли, вместе жили в каземате, в Селенгинске, и, наконец, Торсон и умер на руках брата. Торсон был баярд идеальной честности и практической пользы; это был рыцарь без страха и упрёка на его служебном и частном поприще жизни. Обладая неимоверною силою воли в достижении своих благородных целей, он, вместе с сим, владел огромным запасом терпения при неудачах… Голова его была постоянно занята проектами о разных преобразованиях, исключительно касающихся флота».
По некоторым сведениям, Константин Торсон состоял в незаконном сожительстве с некоей Прасковьей Кондратьевой (или Кондратьевной) и имел с ней детей, но эти данные столь же ненадёжны, как и в случае с Николаем Бестужевым.
Из воспоминаний Жимгит Анаевой, записанных В. Поповым в 1926 году:
«Я, в девушках, года три жила прислугой у Торсон. Семья состояла из Константина Петровича, его матери Шарлотты Карловны и сестры Катерины Петровны. У Торсон жила ещё экономка Прасковья Кондратьевна, приехавшая из России. Ведение домашнего хозяйства лежало на Катерине Петровне. Держали коров, лошадей, овец, свиней, разводили птицу (кур, индеек, уток). Был большой огород, садили картофель, капусту, морковь и пр., устраивали парники, где выращивались крупные дыни и арбузы. За огородом ухаживала сама Катерина Петровна. До Бестужевых и Торсон парников здесь не устраивали. Разводили американский табак и куда-то его отправляли. Константин Петрович занимался сельским хозяйством, хлеба сеяли десятины полторы-две. Была конная мельница. Хлеб молотили для себя».