Заслужив старательной учебой диплом с отличием, молодой педагог Невзорова получила распределение в московский дом малютки. Туда попадали младенцы, которых подбирали в разных местах столицы, или те, от кого в роддоме отказались матери.

Комсомолка Майя почти сразу поняла, что в учреждении, где она начала работать, дела идут плохо. На кухне воровали продукты, а если воспитанникам приобретали новые одеяла, ползунки или постельное белье, большая часть уходила «налево», детям мало что доставалось. Но никаких жалоб не поступало. Почему? Смешной вопрос. В этом учреждении сироты находились до трех лет, потом их переводили в детдом. Может ли новорожденный или малыш, который не так давно научился говорить, написать гневное заявление в прокуратуру и нажаловаться на отсутствие соков, фруктов и овощей, рваное белье и злых нянек? Он сумеет объяснить, что из игрушек у него всего лишь старые кубики, мяч и несколько сильно потасканных целлулоидных пупсов?

Первые полгода Майя молчала, потом решила пойти к заведующей с вопросами. Но утром она не успела зайти к начальнице, а в обед увидела, как ее сын пришел к ней со своей дочкой. На девочке красовались кожаные ботинки с меховой опушкой, новые рейтузы, свитер, отличное зимнее пальто с цигейковым воротником из такого же меха и шапка с «леопардовым» принтом. Все эти прекрасные зимние обновки дом малютки получил в октябре, их прислали в таком количестве, чтобы хватило каждому сироте. Но хватило не каждому, достойно к зиме оделись всего четыре малыша! Майе стало понятно, куда ушли пальтишки, обувь и все прочее — их забрали сотрудники для своих детей. Жаловаться заведующей определенно не следовало, но Невзорова решила во что бы ты ни стало разобраться с ворами. Она надумала попасть на прием в… КГБ. Вот уж там негодяям точно по мордам надают!

Прошу вас сейчас не улыбаться. Следует вспомнить, что Майе было едва за двадцать, правила советская власть. В отделение милиции мог прийти любой гражданин, но народная молва трубила, что не всегда людей там встречают ласково, порой им грубят, намекают на «конвертик». А КГБ был окутан тайной, о его служителях не судачили, не писали в газетах, никакая отрицательная информация об этих сотрудниках не доходила до простого народа. Поэтому сложилось мнение, что в большом сером доме на Лубянке работают только кристально честные люди.

Впрочем, не все граждане верили в святость кагэбэшников, но вот Майя не сомневалась, что они ей помогут. Невзорова нарядилась в свое самое праздничное платье, соорудила красивую прическу и отправилась в путь.

В приемной ее вежливо попросили подождать. Наверное, вам понятно, что никто из руководящего состава не стал бы беседовать с девушкой, желающей рассказать о воровстве в детдоме. Кроме того, высокую должность не мог занимать парень одного возраста с Невзоровой. Но та, увидев человека, появившегося для разговора с посетительницей, высокого, в костюме и с галстуком, приняла его за какого-то начальника.

Юноша вежливо начал разговор:

— Меня зовут Вячеслав Николаевич Утин. Слушаю вас внимательно.

— Понимаете, я работаю в детдоме, — начала Невзорова. — У нас там такое творится!..

Тут Майя так занервничала, что на глазах выступили слезы. Утин налил ей воды из графина в стакан, поставил его перед посетительницей и улыбнулся.

— Не торопитесь, у нас с вами много времени. Говорите спокойно.

— Простите, — прошептала Майя, — очень нервничаю…

— Конечно, — опять улыбнулся Утин, — хорошо вас понимаю. Сам трясусь, когда доклад руководству делаю.

Невзорова выдохнула и продолжила. Когда девушка замолчала, Вячеслав Николаевич попросил ее подписать всякие бумаги и заверил, что непременно разберется в ситуации. Майя ушла домой в состоянии эйфории. Ей очень понравился вежливый, хорошо воспитанный, добрый мужчина с приятной улыбкой.

В пятницу утром Утин позвонил в детдом, поинтересовался у Майи, могут ли они встретиться в субботу в парке, чтобы кое-что уточнить, и через неделю в дом малютки неожиданно нагрянула проверка. Директриса запаниковала. Обычно ее заранее предупреждали о приезде инспектора, начальница успевала подготовиться. Кровати вмиг застилались хорошим бельем, а в кастрюле с супом плавала не пойми откуда взявшаяся целая курица. Но в тот раз получилось иначе. Две хмурые малоразговорчивые тетки и дядька с острым взглядом прошли по всем помещениям, заглянули в каждый угол, в кладовки и холодильники. Осмотрели детей, сняли пробу с каши на воде, потом о чем-то поговорили с директрисой и забрали ее с собой. Назавтра стало известно, что начальницу уволили, а на ее место назначили Майю. Невзорова, засучив рукава, начала наводить порядок.

В субботу ей снова позвонил Утин, сказал, что ему велено поговорить с новой заведующей, узнать, как дела. Удивитесь ли вы, узнав, что парень солгал? Ему просто очень понравилась девушка. У пары загорелся тихий роман, они начали совместную жизнь, но брак не зарегистрировали.

В те годы не было традиции устраивать пышную свадьбу, в основном в загс приходили в красивой, но обычной одежде. Платье для невесты покупали или шили с прицелом на будущее использование в качестве праздничного наряда, тратить бешеные деньги на белый «торт» из кружева никто не собирался. Отмечали рождение новой семьи, как правило, дома или на даче, собирали родных, друзей. Почему сейчас свадьба превратилась в очень дорогое мероприятие в ресторане, с ведущим и толпой людей, большую часть которых молодые никогда не видели? Нет у меня ответа на этот вопрос.

Майя и Вячеслав не думали о печатях в паспортах и не хотели никакую свадьбу, даже скромную. Все шло хорошо, пролетел первый год совместной жизни, наступил второй. Как-то раз Утин сказал Невзоровой:

— С тобой хочет поговорить человек, от которого зависит мое будущее.

Невзорова испугалась. Она знала, где служит любимый, поэтому спросила:

— Я совершила какой-то плохой поступок?

— Нет-нет, — успокоил ее любовник. — У этого человека есть к тебе просьба.

На следующий день заведующая домом малютки приехала в обычную квартиру в обычном московском доме и увидела обычного мужчину в обычной одежде. Он усадил ее за стол, назвался Иваном Ивановичем и с места в карьер начал:

— Вы в курсе, где служит Утин?

Майя знала про коварство собственного тела — если она начинает сильно волноваться, то может упасть в обморок. Это случается с ней с раннего детства. Несколько раз Невзорова лишалась чувств на контрольной в школе и в институте во время экзамена. Потом один врач показал ей китайскую гимнастику для кистей рук, объяснил, куда надо нажимать пальцами, чтобы не улететь в астрал. Потеря сознания стала редкостью, но навсегда не ушла.

Заведующая домом малютки постаралась говорить спокойно.

— Да. Но знаю только о самом месте службы. Вячеслав никогда ничего о работе не рассказывает.

— А вот я кое-что расскажу, — улыбнулся ее собеседник. — Мы знаем, что вы честный человек, готовый прийти на помощь детям. Под вашим руководством интернат стал образцовым, ни одна копейка не уходит на сторону. Именно поэтому было решено обратиться к вам. Через некоторое время (число мы сообщим накануне) рано утром вы увидите на крыльце вашего учреждения коробку. В такие упаковывают на почте крупные посылки. Внутри будет новорожденная. Вместо пеленок младенца завернут в газеты. Ваша задача — взять подкидыша и сообщить о найденыше милиции. Номер телефона, фамилию, имя и отчество сотрудника мы вам сообщим. Вас попросят рассказать, что произошло, отвечайте так: «Как всегда, приехала на работу, но наткнулась на коробку. Вынула ребенка, принесла его в свой кабинет, позвала нашего педиатра, потом сообщила вам». Все. Вопросы есть?

Майя обомлела, но очень постаралась не демонстрировать свое состояние. Она ответила:

— На дворе сейчас холод. Завернутый в газету ребенок может получить воспаление легких.

— Мы об этом подумали, — кивнул Иван Иванович. — Дом малютки стоит на огороженной территории. Вы обычно подходите к калитке в семь сорок пять. В это время никого поблизости нет, да и днем мало кто гуляет в том удаленном месте. В это время нужный человек и подложит девочку.

Майя выполнила все указания, новорожденную назвали Светланой. Через некоторое время Иван Иванович позвал Майю в ту же квартиру, поблагодарил ее за помощь и вручил ей ключи от двухкомнатной квартиры в кооперативном доме.

— Это награда за проделанную работу, — объяснил он. — Теперь ваша задача — присматривать за Светланой. Мы всегда будем рядом, если что понадобится, сразу сообщайте мне.

Когда малышке исполнилось три года, ее перевели в другое детское учреждение, Майя Михайловна стала его начальницей. Невзорова прилежно опекала ребенка, Света считала ее своей мамой.

Когда девочка покинула интернат, ушла во взрослую жизнь, ей выделили бесплатно комнату в коммуналке. Тогда Майя открыла собственный интернат и обменяла свою «двушку» на трехкомнатную квартиру. Света же вышла замуж и забеременела двойней.

К тому времени Майя и Вячеслав разошлись, но остались хорошими друзьями. Когда воспитанница объявила, что она собирается стать матерью, Невзорова сразу сообщила эту новость бывшему любовнику — она четко соблюдала все отданные ей ранее распоряжения Ивана Ивановича. Утин коротко ответил:

— Поговорим завтра.

Девочки благополучно появились на свет, но на следующий день матери сообщили, что один младенец не выжил. Вскоре после этого Майя Михайловна получила в собственность хороший дом в Подмосковье, где сейчас живет. Документы на дом и участок ей передал Утин. Он до сих пор жив, а вот Иван Иванович давно умер.

Невзорова замолчала.

— Вы знаете о судьбе сестры Ирины? — задал я провокационный вопрос.

— Нет, — вздохнула Майя Михайловна. — Но что-то подсказывает, что она выжила и попала в хорошие руки. Скорее всего, к непростым людям. Может, там жена не могла сама родить, а семья не хотела официально усыновлять кого-то.

— Кто родители Светланы, вам так и не сообщили?

Невзорова слегка задержалась с ответом, потом тряхнула головой.

— Если обещала говорить правду, одну правду и ничего, кроме правды, то следует держать слово. Больше я ничего не знаю.

— А Утин в курсе?

— Думаю, ему известно намного больше, чем мне, — ответила хозяйка милого дома.