АВА

— Просто кофейный сервиз, — говорю я. — Кофе и пара графинов воды. Можешь добавить тарелку печенья. Все, что у тебя есть, — рождественское или нет. Как можно скорее. Они будут здесь с минуты на минуту.

— Все будет сделано, — говорит молодой официант, стоящий передо мной. — И я сразу же вернусь, чтобы убрать со стола.

— Спасибо тебе, Джеймс.

Когда он убегает, я бросаю взгляд на беспорядок в «Эвергрин рум» и начинаю собирать чашки. Сегодня утром у нас было собрание правления местной библиотеки, и теперь я спешу подготовить помещение к официальной продаже «Мэдиган Маунтин» компании «Шарп Индастриз».

Шарпы любят появляться без предупреждения. Собирая испачканные помадой салфетки, я думаю о том, не станет ли это традицией — приезжать, когда им вздумается. Просто чтобы застать меня врасплох.

Нет ничего такого, с чем я не могла бы справиться, но когда я представляю себе все наши будущие встречи, мне становится грустно.

Джеймс возвращается с тележкой и говорит, что может забрать все отсюда.

— На пианино в холле стоит букет цветов, — говорит он, убирая со стола посуду. — Может, поставить его в центр?

— Если у тебя будет время, — произношу я. — Спасибо за помощь. Я очень ценю это.

Он застенчиво улыбается мне, и я немного успокаиваюсь. У нас на курорте отличные сотрудники. И я не собираюсь их подводить.

Пересекая вестибюль, я одновременно пишу Марку и Мелоди, чтобы убедиться, что они получили все мои срочные сообщения.

Мы почти на месте, — отвечает Мелоди. — Мы были на собрании в Пенни-Ридж.

Она имеет в виду собрание анонимных алкоголиков. В этом месяце Марку пришлось нелегко, но он получает необходимую помощь.

В результате на мои плечи легла почти непосильная часть работы. Из-за обильного снегопада на курорте было больше посетителей, чем обычно в декабре. А потом среди молодых сотрудников распространился норовирус, из-за чего многие не вышли на работу.

Все были начеку. Вчера я даже помогала управлять подъемником, чтобы Берт мог сходить пообедать. Мне не приходилось этого делать уже пять лет.

И пока я стояла там, то могла думать только о том, как двадцатиоднолетний Рид спокойно советовал мне, как согреть руки и ноги.

Черт бы его побрал. Я не могу перестать о нем вспоминать. То, что я вычеркнула его из своей жизни, не помогло, как я и ожидала.

Я так по нему скучаю. Мне больно, когда я представляю его лицо.

Заглянув на стойку регистрации, чтобы попросить найти номера для Шарпов, я захожу в кабинет Марка за перьевой ручкой, которой он подписывает документы и чеки.

Ручка принадлежала его отцу. Интересно, как бы отреагировал покойный мистер Мэдиган, узнав, что его сын продал курорт парням с золотыми змеями на галстуках.

У меня от одной мысли об этом начинает болеть живот. «Мэдиган Маунтин» вот-вот исчезнет с лица земли, и мне одной не все равно. А я даже не Мэдиган.

Хотя однажды, очень давно, я была близка к этому. Но ничего не вышло.

Может быть, это к лучшему, что все происходит так внезапно. У меня не будет времени горевать. Даже сейчас до меня доносятся голоса из вестибюля, и в них явно слышится техасский акцент.

Я натянуто улыбаюсь и выхожу из «Эвергрин рум», чтобы поприветствовать их.

— Мисс Ава! Всегда рад вас видеть, — говорит дедушка в вестибюле. Я терплю его рукопожатие. К моему облегчению, я вижу, что Марк и Мелоди тоже входят в вестибюль. По крайней мере, я не останусь наедине со всеми Шарпами.

Я протягиваю руку, чтобы пожать ладонь Шарпа, но вместо того, чтобы ответить на рукопожатие, он протягивает мне свое пальто. Как будто я хостес в ресторане, куда он пришел.

— Повесите это для меня, пожалуйста, куколка?

Слишком ошеломленная, чтобы ответить, я просто замираю на месте с пальто в руках.

Марк замечает это, и его губы с отвращением кривятся. Он переводит взгляд с пальто на меня, а потом на Шарпа. Затем подходит и забирает пальто у меня из рук, как будто это может решить проблему.

— Давайте пройдем в зал, хорошо? Там на стене есть несколько крючков для одежды.

Дедушка идет впереди, неся кожаный портфель цвета коньяка, в котором, вероятно, лежат контракты. От страха у меня сводит желудок, пока я иду за ним. Он ставит портфель на стол, отщелкивает латунные защелки и открывает крышку.

Если в этом деле замешана какая-то новая разновидность жидкости Шарпа, я не буду нести ответственность за свои действия.

Но нет, это всего лишь бумажная волокита. Дедушка Шарп достает несколько комплектов контрактов, помеченных цветными стикерами и подписями, которые люди используют, чтобы все было четко. Он передает толстую стопку адвокату, которого привел с собой на заключительное заседание. Затем вручает другой документ своему внуку.

— Трей, ты можешь с этим справиться?

— Конечно, дедушка. — Трей смотрит на документы, а затем говорит: — Ава, вы не пройдете со мной на минутку?

О.

— Конечно. — Я выхожу вслед за ним из комнаты.

Стоя за дверью, он протягивает мне документ.

— Вот ваш трудовой договор. Вы можете подписать его сейчас, но я не смогу поставить свою подпись, пока не будет завершена сделка по курорту. Я не могу нанять вас, пока не стану владельцем этого места.

— Логично, — говорю я. — Все ли здесь так, как ранее предлагал Рид?

Его пожатие плечами кажется слишком небрежным.

— В основном. Мы внесли несколько незначительных изменений. Но я думаю, что вас все устроит.

— Незначительных изменений? — спокойно спрашиваю я, хотя мое сердце начинает биться как кролик, выпивший слишком много кофе.

— Контракт рассчитан на один год, потому что мы решили, что двух лет будет слишком много. И некоторые финансовые детали отличаются. — Он кладет руку мне на плечо и сжимает его. — Почему бы вам не прочитать его.

— Подождите, — говорю я, хотя мне очень хочется отстраниться от его нежелательного прикосновения. — Какие финансовые детали?

Он ухмыляется.

— Это не имеет значения, верно? Вы хорошо зарабатываете. Я просмотрел ваше резюме. Мы думаем, что вы останетесь. Вам ведь все равно больше некуда идти, верно?

После этого он отпускает меня и возвращается в зал.

Потеряв дар речи, я следую за ним. Затем отхожу от Шарпов как можно дальше и, пошатываясь, сажусь за столик у окна. Я открываю контракт и быстро просматриваю его.

Когда узнаю размер зарплаты, меня тошнит. Они не повысили ее на двадцать процентов. На самом деле они немного снизили мою базовую зарплату. Однако «при успешном завершении контрактного года сотрудник получит право на премию по результатам работы в размере до двадцати процентов».

Вот как они поступили с моим повышением — превратив его в бонус, который я могу получить, а могу и не получить.

И мне страшно даже подумать, что значит «успешное завершение» для Трея Шарпа.

Меня тошнит. Потому что теперь мне нужно решить, поднимать шум из-за этого или нет. Марк наливает себе чашку кофе и болтает с дедушкой Шарпом. Он тоже ждал этого дня несколько месяцев. Дня своей свободы.

Как раз в тот момент, когда я начинаю паниковать, в комнату входит еще один человек. На нем безупречный синий костюм, белоснежная рубашка и темно-синий галстук. А также густые темно-каштановые волосы и самая красивая улыбка, которую я когда-либо видела.

Рид Мэдиган встречается со мной взглядом и так быстро подмигивает, что я почти не замечаю этого. Затем он говорит: — Папа, можно тебя на минутку?

— Рид. — Его отец удивленно моргает. — Я и не подозревал, что ты…

Рид машет рукой, и отец выходит за ним за дверь.

Они не закрывают дверь, и я чуть ли не до боли напрягаю слух, чтобы расслышать, о чем они говорят. Сначала ничего не слышно. Но через некоторое время доносится, как Марк говорит: — Нет, Рид. Только не он. — А потом просто: — Нет.

Теперь слышен низкий гул голоса Рида, хотя слов не разобрать. Он что-то доказывает.

— Я ценю это, — говорит его отец, повышая голос. — Да, ценю. Но уже слишком поздно. Прости, но это правда. Все уже происходит, и мне нужно, чтобы ты смирился с этим. Поговорим позже.

Марк возвращается в комнату, и мое сердце замирает.

Я смотрю на дверь, борясь с желанием вскочить со стула и броситься за Ридом.

Но я не обязана. В зал входит Рид, его лицо раскраснелось. Он занимает единственное свободное место за столом — рядом с отцом.

Затем смотрит мне прямо в глаза и произносит одними губами два слова: «Я пытался».

Я смотрю ему в глаза, чтобы показать, что понимаю его, и грустно улыбаюсь.

Рид наклоняет голову и дарит мне более теплый взгляд. Затем так же одними губами произносит: «Я люблю тебя».

И я ухмыляюсь, несмотря на паршивые обстоятельства. Адвокат Мэдиганов призывает собрание к порядку, и я неохотно переключаю на него внимание.

— Давайте рассмотрим окончательные изменения, — говорит он, глядя на свои часы. — На это у нас уйдет около десяти минут. Первый пункт — раздел два, абзац C…

Я оглядываю стол, вглядываясь в лица. Шарпы выглядят самодовольными. Как всегда. Марк ерзает и то и дело бросает взгляды на сына.

Не подписывай, — мысленно телеграфирую я. — Ты не обязан этого делать.

Затем мой взгляд падает на Мелоди. Я ожидаю увидеть ее улыбающейся, но она выглядит бледной.

Адвокаты делают свое дело, а я чувствую себя так, будто меня привязали к американским горкам, на которые уговорили прокатиться друзья. Мы медленно приближаемся к первому крутому спуску, и я ничего не могу с этим поделать, кроме как держаться и стараться не кричать.

Может быть, я даже не буду подписывать этот дурацкий трудовой договор. Они меня не уволят. По крайней мере, не сразу. И это будет сигналом о том, что со мной нельзя так обращаться.

Черт. Может, мы с Ридом ненадолго съездим в Калифорнию. В мире есть и другие отели, которыми я могла бы управлять. В этом он был прав.

Даже если ни один из них не сможет сравниться с «Мэдиган Маунтин».

Я делаю глубокий вдох и напоминаю себе, что все еще может быть хорошо. Я буду менеджером. Но позже так же могу получить повышение. И каждый в своей карьере работал хоть раз на какого-нибудь придурка, верно?

— Последний пункт в моем списке, — монотонно произносит адвокат Мэдиганов, — это трудовой договор с Авой Айчерс. — Он смотрит на меня. — Вам предоставили договор?

Я колеблюсь полсекунды, но отвечаю: — Да.

Рид выпрямляется.

— Соответствует ли это условиям, изложенным в наших договоренностях?

О боже. Теперь все смотрят на меня.

— Не совсем, — говорю я, решив сказать правду.

— По сути, все тоже самое, — возражает Трей. — Ава может обсудить это со мной после этой встречи.

Я с трудом сглатываю.

— Что изменилось в договоре, Ава? — спрашивает Рид. — Можно посмотреть?

Я не отдаю его, но отвечаю на вопрос.

— Один год — это не то же самое, что два года, — спокойно говорю я. — А условная премия по итогам года — это не то же самое, что повышение.

Рид прищуривается и поворачивается к Трею.

— Исправьте это. Сейчас же.

— Неужели мы действительно собираемся расторгнуть договор о продаже недвижимости стоимостью восемьдесят миллионов долларов из-за нескольких тысяч долларов в контракте управляющего? — спрашивает дедушка Шарп. — Мне это не кажется хорошей сделкой.

Рид поворачивается к Марку.

— Папа, — тихо говорит он. — Это не просто несколько тысяч долларов. Это гораздо больше.

— Нет, это буквально так и есть, — возражает Трей.

— Папа, — тихо повторяет Рид.

Марк закрывает глаза, вздыхает и произносит: — Исправьте контракт, или я не подпишу.

Когда я передаю контракт адвокату Мэдиганов, то должна был бы испытывать восторг или хотя бы благодарность. Но вместо этого я чувствую себя так, будто меня положили в гроб.

Ладно, это мрачно. Но, тем не менее, это похоже на пустую победу¹⁷.

Два юриста склоняются над документами, держа в руках ручки, и обсуждают изменения, пока Мелоди ходит между ними с тарелкой печенья.

Я откусываю кусочек, но он рассыпается у меня во рту. Рид встает, поднимает свой стул, обходит всех и садится рядом со мной. Затем наклоняется и нежно целует меня в щеку.

— Я скучаю по тебе.

У меня на душе становится легче.

— Я тоже по тебе скучаю. Мне показалось, ты на меня злишься. Я пыталась перезвонить тебе вчера вечером, но ты не ответил.

— Я был слишком занят, — говорит Рид, беря меня за руку. — Я должен был извиниться перед Шейлой за то, что сорвался, и мне нужно было время, чтобы добраться сюда.

— А, — говорю я, утопая в его теплом взгляде. — Мы все через это проходили.

— Не совсем, — произносит он. — Ты была права, я злился из-за многих вещей, но старался этого не показывать. Шейла назвала меня эмоционально ограниченным на глазах у всего офиса.

— О. Вы двое действительно нашли, что обсудить.

Рид широко улыбается.

— О нас будут говорить еще несколько недель. Я только рад внести свой вклад в офисные сплетни.

— Это так же плохо, как сплетни в горах? — спрашиваю я.

Он берет мою руку и проводит большим пальцем по ладони, от чего мне становится трудно думать.

— Нет, ничто не сравнится со сплетнями в горах. Но это близко к тому.

Я бы с удовольствием любовалась Ридом весь день напролет, но слышу какой-то шум за дверью «Эвергрин рум». Голоса звучат громко. Именно к таким вещам и прислушивается управляющий курорта. Работа немного похожа на работу пожарного: никогда не знаешь, когда тебя вызовут спуститься по шесту и справиться с очередной чрезвычайной информацией.

— Простите, я отойду на минутку? — Я отодвигаю стул, чтобы пойти и узнать, что происходит.

Прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, в поле зрения появляется менеджер с ресепшена.

— Ава! У нас проблема. Я сказала им, что вы все на совещании, но…

— Пожалуйста, отойдите в сторону. — Мужчина с волосами цвета соли с перцем проходит мимо нее в комнату. — Марк Мэдиган, нам нужно с тобой поговорить.

— А вы?.. — спрашивает Рид.

Мы с Марком уже знаем. Это Морган Джеймс — городской управляющий в Пенни-Ридж, штат Колорадо. А за его спиной в дверях толпятся два члена городского совета, в том числе мисс Мэйв Перкинс, главный библиотекарь Мемориальной библиотеки Пенни-Ридж. В ней 145 сантиметров роста и ей 92 года, но она полна энтузиазма.

— Марк Мэдиган! — восклицает она. — Ты хоть представляешь, что эти Шарпы задумали для нашего города?

— Эм… — говорит он с вполне понятной нерешительностью. Не стоит злить Мэйв Перкинс.

— Ого, — выдыхает Рид. — Надеюсь, я не уехал из города, не вернув книги.

Она резко поворачивает голову в нашу сторону.

— Вы получили внушительный штраф, молодой человек. Но мы вернемся к вам чуть позже. Мне нужно поговорить с вашим отцом, прямо сейчас.

— На самом деле Шарпы не делились со мной своими планами, — смущенно говорит Марк. — Может, вы сами у них спросите?

В ее яростном взгляде горит огонь, когда Мэйв Перкинс набрасывается на дедушку Шарпа.

— Вы здесь главный, молодой человек? Вы хоть представляете, как громко мы будем возражать против передачи в аренду горнолыжных склонов, если ваша цель — увеличить количество гостиничных номеров в этом городе до уровня, превышающего количество постоянных жителей?

Дедушка Шарп даже не выглядит напуганным, а значит, он еще больший дурак, чем я думала.

— Мэм, подумайте обо всех тех рабочих местах, которые мы создаем в прекрасном городе Пенни-Ридж.

Она фыркает.

— Если я не могу найти место для парковки, чтобы пойти в бинго на Мейн-стрит, это не имеет значения. И если цены на билеты на подъемник и рестораны рассчитаны исключительно на туристов, у нас проблема. Я встречала таких мужчин, как вы, и они мне не нравятся.

Мы с Ридом обмениваемся взглядами, полными восхищения.

— Она лучше, чем целая команда юристов, — шепчет он мне на ухо.

Я переплетаю свои пальцы с его и пытаюсь сдержать улыбку.

— Ваше предложение не будет принято, — резко отвечает Морган Джеймс. — Даже если вам удастся добиться одобрения передачи прав аренды, город не одобрит ваши планы по строительству.

— Только через мой труп, — добавляет Мэйв Перкинс, что является смелым заявлением для человека старше девяноста лет.

— Давай поговорим на улице, — произносит дедушка Шарп, направляясь к выходу. — Эти планы касаются только нас.

— Вы только об этом и думаете, — говорит Рид, явно забавляясь.

Но Шарпы выходят вместе с членами совета, и тут же за дверью раздаются громкие пререкания.

— Кто их вызвал? — рычит Марк. — Это ты сделал, Рид?

— Нет, — Рид откидывается на спинку стула и улыбается. — Я думал об этом. Но не хотел, чтобы у Авы были проблемы.

— Ава? — рявкает Марк. — Это была ты.

— Ой, да ладно тебе, — говорит Мелоди, размахивая печеньем. — О горных сплетниках ходят легенды.

— Но кто распространил эти слухи? — спрашивает он.

Мелоди пытается скрыть улыбку.

— Возможно, я что-то сказала во время массажа на этой неделе. Сара так хорошо меня расслабляет, что я могла сболтнуть лишнего.

— Мелоди! — кричит Марк в ужасе. — Что ты сделала? Шарпы не станут завершать сделку, если не будут уверены, что смогут переоформить договор аренды склона.

Она широко разводит руками.

— Марк, забудь о сделке. Твой взрослый сын просит тебя позволить ему вести курорт в будущее. А ты слишком упрям, чтобы принять это благословение. Мне пришлось пойти на крайние меры. Пожалуйста.

У меня отвисает челюсть.