РИД
Мое место в первом классе на рейсе обратно в Калифорнию очень удобное, и, поскольку мне пришлось выехать из отеля в пять утра, чтобы занять его, я должен был бы сейчас спать.
Но я не могу. Все, о чем я могу думать, — это страстный взгляд Авы, когда я укладывал ее в постель прошлой ночью. То, как мы измотали себя перед сном.
А как она отказалась просыпаться, чтобы попрощаться со мной сегодня утром. Она просто перевернулась на другой бок и вздохнула, когда я поцеловал ее.
Я оставил ей записку на столе, но это мало помогло. Мне было ужасно тяжело расставаться с Авой — как будто я повторял свои же ошибки. Это было так же подло, как оставить ее плакать на кровати в общежитии десять лет назад, после того как я внезапно порвал с ней.
Как и тогда, я знаю, что веду себя как придурок.
И точно так же, как тогда, я не знаю, как этого избежать.
«Поезжай домой, Рид», — сказал мой отец. Это был еще один способ сказать: «Это больше не твой дом».
Он не мог выразиться яснее.
— Ты добрался? — говорит Шейла в моих наушниках.
— Да. Как раз захожу в квартиру. — Я распахиваю дверь и затаскиваю за собой чемодан. Затем оглядываюсь по сторонам.
— Все в порядке? — спрашивает она.
— Все хорошо. — В моей квартире всегда чисто и тихо, даже после неожиданной поездки. Раз в неделю приходит уборщица, поэтому тут пахнет лимонным чистящим средством и немного затхлым воздухом. — Преимущество отсутствия личной жизни в том, что, когда тебя нет, ничего не идет наперекосяк.
— Можно и так посмотреть на это, — бормочет Шейла.
— Эй, в этом есть свои плюсы. — Квартира представляет собой аккуратное стеклянное помещение с прекрасным видом из окон и бассейном на крыше. — Здесь нет домашних животных, требующих моего внимания, и растений, нуждающихся в поливе. За моей квартирой легко ухаживать, если не обращать внимания на ее характер.
— Прямо как ты, — говорит Шейла.
— Эй! Зачем ты вообще позвонила? Тебе что-то нужно или ты просто решила поиздеваться?
— Ну, у меня есть десять неиспользованных дней отпуска, так что я решила взять несколько из них сейчас. Если ты не против.
Я моргаю.
— Сейчас? То есть… прямо сейчас? Я думал, ты улетаешь завтра.
— В четверг билеты дешевле, босс. И мне хочется покататься на лыжах еще пару дней. Но я буду отвечать на звонки и письма. Ты даже не заметишь моего отсутствия.
— Это неправда, — ворчу я. — Скорее всего, я умру с голоду и засну прямо за клавиатурой.
— Я нарисую тебе карту до «Старбакса». Черт, я даже закажу для тебя еду через «ДорДаш». И найму стриптизерш, чтобы они приходили к тебе в офис поздно вечером и напоминали, что тебе пора домой.
— Почему стриптизерш? — должен спросить я.
— Не могу представить себе никого, кто был бы готов приходить в неурочное время. Кроме меня, конечно.
— Ладно, — ворчу я. — Иди кататься. Развлекайся. — Шейла никогда ни о чем меня не просит, и мне страшно подумать, сколько дней отпуска она взяла в этом году.
Я бы заметил, потому что сам взял очень мало.
— Ты мой любимый, — выпаливает она.
— Еще бы. — Я слышу какие-то звуки на заднем плане. — Ты вообще где?
— В столовой для сотрудников с девочками. Но я собираюсь подняться на вершину.
Девочки.
— Как Ава? — слышу я свой вопрос.
— Спроси у нее сам, — говорит Шейла. — Мне пора бежать. Сегодня вечером я прочитаю твою электронную почту и посмотрю, как прошла твоя неделя, хорошо? Еще поговорим.
— Отлично. Ничего там не сломай и не растяни. Если ты собираешься прогулять работу, я настаиваю, чтобы ты повеселилась.
— Ой, босс! Ты как будто переживаешь за меня. Пока! — Она вешает трубку.
Как я и обещал своему начальнику, в понедельник утром я уже был в конференц-зале стартапа в сфере технологий виртуальной реальности в Сан-Хосе. Аарон Диверс приходит точно в назначенное время, потому что он не придурок. Ему неинтересно заставлять меня ждать, чтобы показать, кто здесь главный.
На нем неряшливая зеленая рубашка поло и брюки карго. Вместо рукопожатия, наполненного тестостероном, он машет мне рукой и застенчиво улыбается.
Мне нравится Диверс. Даже в свои двадцать пять он в два раза сильнее, чем те мужчины, с которыми мне обычно приходится иметь дело. А еще он мой самый важный клиент. Но я пришел не с бутылкой виски и не с билетами в первый ряд на матч «Шаркс»15, чтобы попытаться вернуть его. Нет. Я принес пакет его любимого овсяного печенья с изюмом и две чашки кофе из «Старбакс».
— Послушай, я ценю, что ты проделал весь этот путь, — говорит Диверс, доставая из пакета печенье. — Это много для меня значит. Клянусь, я не пытаюсь вести себя как примадонна, Рид. Мне просто нужно было время, чтобы подумать о том, что значит провести внутренний раунд финансирования. Это не личное. Это вопрос репутации. Я не хочу выглядеть так, будто у нас в долине нет других сторонников.
— Я здесь не для того, чтобы передать сообщение, — говорю я ему, беря печенье. — Я здесь, потому что я твой самый большой сторонник в долине. И если у тебя есть еще вопросы, я готов на них ответить.
Он морщится. Диверс вундеркинд, который поступил в колледж в шестнадцать лет, а в девятнадцать начал получать две инженерные степени. Затем он изобрел чип, который в ближайшие два-три года изменит принцип работы виртуальной реальности.
Я был первым венчурным инвестором, который его выслушал и сразу понял, что он особенный, даже несмотря на то, что Аарон не очень хорошо поддерживает зрительный контакт и не самый лучший собеседник.
— Ладно, мне будет хуже, если я буду работать только с вами? — спрашивает он. — Я знаю, что у Прашанта отличная фирма. Все хорошо отзываются о вас, ребята. Но мой отец считает, что у меня должно быть больше одного инвестора.
Да, он еще достаточно молод, чтобы слушаться своего отца, который управляет небольшой страховой компанией в Миннеаполисе.
— Послушай. — Я откидываюсь на спинку стула. — Не думаю, что это как-то навредит тебе. Но ты должен довериться своей интуиции. С кем ты хочешь вести дела? Чье лицо ты хочешь видеть на каждом отчете о доходах в течение следующего десятилетия? Я буду чертовски уважать тебя, что бы ты ни выбрал. Но я надеюсь, что ты выберешь нас, потому что мы лучше всех знаем твой бизнес. Мы знаем тебя. Я с нетерпением жду, что будет с тобой в ближайшие пару лет.
Он ставит чашку с кофе на стол и улыбается.
— Ты был первым парнем, который меня понял. За всю мою жизнь.
Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть скромным.
— Мы с Прашантом знаем твою компанию вдоль и поперек и понимаем, чего ты пытаешься добиться. Для нас ты не просто ценный клтент, Аарон. Ты строишь для себя большое будущее, и мы хотим, чтобы оно стало реальностью.
— Хорошо. — Он тянется через стол за моей ручкой. — Я готов. Я подпишу.
— Ему просто нужно было время, чтобы принять собственное решение, — говорю я Шейле позже тем же вечером, когда еду домой после раннего ужина с другими венчурными инвесторами. Нетворкинг16, конечно. Вот на что похожа моя светская жизнь в Калифорнии.
— Ты дал Диверсу почувствовать, что его заметили. Отличная работа. Теперь ты можешь пойти домой в свою пустую квартиру и отпраздновать это, проведя вечер на беговой дорожке и проверяя электронную почту.
— Господи, — фыркаю я. — Не очень-то лестно, да?
Хотя это пугающе точно.
— Прашант остался доволен? — спрашивает Шейла.
— Более чем. Он прислал мне бутылку такого редкого виски, что мне пришлось погуглить, чтобы узнать, что это за напиток.
— Справедливо, — говорит она. — Хорошо, что ты не против пить в одиночестве.
Я фыркаю.
— Позволь мне спросить тебя кое о чем, — настаивает Шейла, и я чувствую на себе ее пристальный взгляд даже за сотни километров отсюда. — Эта работа лучше, чем управление горнолыжным курортом?
— Ну да. — Я даже не понимаю, о чем речь. — Это гораздо более масштабная работа. Я только что получил крупный пакет акций одного из самых креативных инженерных проектов в Калифорнии. Через год «Мета» может выкупить «Диверс». За миллиард долларов.
— Масштабная работа — интересное определение. Ты носишь красивую одежду и работаешь в блестящем здании. Но никакого лыжного парада с фонарями не будет, верно?
— К чему ты клонишь? — спрашиваю я. — Похоже, ты считаешь, что я должен бросить все и вернуться домой в «Мэдиган Маунтин». Это из-за того, что я еще не добился повышения?
Ее голос звучит тихо и на удивление серьезно.
— Я знаю, тебе кажется возмутительным, что ты можешь в одночасье перевернуть всю свою жизнь. Но что, если на самом деле возмутительно не делать этого?
— Шейла. Если я брошу все и вернусь в Колорадо в следующие выходные, ты поедешь со мной?
— Может быть, — отвечает она. И это не похоже на шутку.
— Разве я не написал тебе рекомендацию для поступления в Стэнфордскую бизнес-школу?
— Да, — тихо говорит Шейла. — Но я могу передумать. Даже если меня примут.
— Серьезно? — восклицаю я. — Когда ты приняла это решение?
— Кажется, вчера во время подъема на вершину. — Она прочищает горло.
— Я не понимаю, шутим мы сейчас или нет, — ворчу я. — Но я очень надеюсь, что нет.
— Это не шутка, Рид. Мне нравится работать с тобой. Ты такой умный, и с тобой весело. Но я не хочу быть тобой. Мне хочется жить другой жизнью. Хочется иметь нормальный график работы и получать больше удовольствия, чем ты.
Ну и ну.
— Думаешь, у Авы нормальный график работы?
— Он более нормальный, чем твой, если не считать тех странных енотов. И тут есть настоящее сообщество. Они не строят тайных планов по уничтожению друг друга, как люди в нашем офисе.
Я даже не знаю, что сказать.
— Ты слишком молода для кризиса среднего возраста. Ты правда собираешься бросить бизнес-школу? Разве тебе не хочешь подождать и узнать, поступишь ли ты в Стэнфорд?
— Да, — тихо отвечает Шейла. — Конечно.
— И ты приедешь в четверг, верно?
— Ты же знаешь, что приеду, — говорит она. — Даже если бы хотела, чтобы ты был в другом месте. Я просто не понимаю, почему ты собираешься позволить своему отцу продать курорт Шарпам.
— Может, потому что у меня нет выбора?
— Он может согласиться, если ты немного на него надавишь. Ты в этом хорош, Рид. Диверс только что отдал тебе еще часть своей компании, а для этого нужно было всего лишь принести овсяное печенье.
— У меня нет четырнадцатилетней вражды с Диверсом. И это действительно вкусное печенье.
— А что, если бы ты смог выиграть время? Сделать так, чтобы Шарпам было сложнее победить.
Я точно знаю, к чему она клонит, потому что я действительно хорош в своем деле.
— Ты считаешь, что я должен сорвать сделку.
— Мне это приходило в голову, — тихо говорит она. — Ты мог бы слить…
— …планы Шарпов. Я знаю, что мог бы. Если бы я разослал это фото всем членам городского совета, поднялся бы шум. Блок выглядел бы полным идиотом. А цена выкупа, предложенная моим отцом, могла бы упасть.
— Именно, — говорит Шейла.
Боже, как заманчиво. Шарпы могут струсить. Или хотя бы это их притормозит.
Я сижу так с минуту, пока гудок позади меня не дает мне понять, что загорелся зеленый. Я неохотно начинаю движение в потоке машин.
— Послушай, Шейла. Я знаю, что это заманчивая идея. Но не срывай сделку. Я серьезно. Не говори ничего персоналу, и даже злому бармену, как бы сильно тебе этого ни хотелось.
— Ты портишь мне все веселье. Это место такое красивое, Рид. Мне бы не хотелось, чтобы с ним случилось что-то плохое.
— Я знаю. Мне тоже. Но это не выход. — Я злюсь на отца, но не собираюсь его подставлять. — Вина может пасть на Аву, а я этого не хочу. Она заслуживает повышения.
— Ненавижу, когда ты прав. Скучаешь по ней?
Я сразу же отвечаю: — Также, как я скучаю по кислороду, когда нахожусь под водой.
— Ого.
— Да.
— Пока, Рид. Мне нужно выпить имбирный мартини.
— Пока.