АВА

Я просыпаюсь со стонами, и это не смешно. Моя голова словно пытается отделиться от тела. Во рту мерзкий привкус. Я не хочу открывать глаза, поэтому прижимаю к ним ладони.

Что, черт возьми, случилось со мной прошлой ночью? Я делаю глубокий вдох. Но это не помогает, потому что я вдыхаю восхитительный аромат…

Рид Мэдиган.

О Боже мой!

Я опускаю руки и в панике распахиваю глаза. Но его здесь нет. Я одна в постели номера «Виста». В постели Рида. И на мне незнакомая футболка.

Срань господня. У меня сводит желудок, он практически сжимается от пустоты. Мы с Ридом не… Мы никак не могли…

Затем я замечаю, что под футболкой на мне надеты трусики и бюстгальтер без бретелек, который находится где-то в области грудной клетки.

Не из-за секса. Нет. Я начинаю вспоминать, что на самом деле произошло, и это не приносит мне облегчения. Совсем. Вместо секса было много алкоголя, а потом меня рвало, пока Рид придерживал мне волосы.

Боже мой. Я больше никогда не смогу смотреть ему в глаза. Не могу поверить, что я так напилась, и что он пытался проводить меня до дома. Я помню, как сломала каблук. И как рухнула перед его камином, сказав ему, чтобы он не был со мной мил.

Я издаю еще один громкий стон и заставляю себя сделать еще один глубокий вдох.

Затем, когда я уже думала, что хуже быть не может, я слышу, как открывается входная дверь.

Упс! Я выгляжу как кошмарное привидение и пахну как винокурня.

— Эй? Ава? — доносится голос из гостиной. Женский голос. Я его не узнаю.

— Эм… — говорю я, сжимая одеяло в руках. — Да?

— Это Шейла, помощница Рида. Я принесла тебе кое-какую одежду. А еще твое пальто и ботинки.

Я прокручиваю это в голове, и это не имеет никакого смысла.

— Как ты это сделала?

— Одежда моя, а сумочку и пальто Рид взял с твоего стола. — Через мгновение она появляется в дверях спальни. — Извини, что вхожу без приглашения, но Рид сказал, что ты будешь в бешенстве, если проспишь совещание в девять утра.

Я резко сажусь в кровати.

— О Боже. Который час?

— Восемь. — Шейла входит в комнату и ставит спортивную сумку на смятую кровать. — Если ты оденешься и пойдешь домой переодеваться, то успеешь. Да, и еще я принесла тебе это. — Она поднимает другую руку, в которой белый бумажный пакет из столовой. — Это круассан с небольшим количеством масла. Я бы принесла кофе, но Рид сказал не делать этого.

— О.

О черт. Я прикрываю рот рукой. Потому что круассан с небольшим количеством масла — это именно то, что он приносил мне, когда меня тошнило по утрам. Углеводы помогали. Но кофе вызывал у меня отвращение в те моменты. Рид помнит.

Мои глаза внезапно наполняются слезами.

— О боже, ты в порядке? — Шейла выглядит встревоженной.

— Да, — всхлипываю я. — Но прошлой ночью я напилась, и меня стошнило прямо перед моим бывшим.

Шейла морщится, на ее лице читается сочувствие.

— Ой-ой. Могу я предположить, что твой бывший — это Рид?

— Да, — выдыхаю я, яростно растирая глаза. — И я думаю, что все еще хуже. Кажется, меня еще и словесно стошнило!

— Ух ты. Это путешествие оказалось даже интереснее, чем я могла себе представить. — С застенчивой улыбкой она садится в изножье кровати и протягивает мне пакет с выпечкой.

В животе урчит, я достаю круассан и откусываю кусочек, чтобы почувствовать себя лучше. Он еще теплый.

— Боже, спасибо, — стону я. — Мне это было нужно.

— Это все Рид. — Шейла пожимает плечами. — Ты была его школьной любовью?

— Нет. — Я откусываю еще кусочек. — Все еще страннее. Я выросла на Восточном побережье и переехала сюда только после того, как он бросил меня в колледже. Когда Рид вошел в офис и увидел меня за столом, он был в полном замешательстве.

Шейла хихикает.

— Я бы заплатила наличными, чтобы увидеть, как Рид нервничает. Хоть на пять минут. Девушки на работе называют его Ледяным королем.

Что ж, это очаровательно.

— В смысле, парень без чувств?

— Ага, — она протягивает букву «а». — Я всегда гадала, кто разбил ему сердце.

— Только не я, — ворчу я с набитым ртом. — Должно быть, это была какая-то другая девушка.

— Интересно. — Затем Шейла трясет головой и вскакивает с кровати. — Как бы ни было весело сплетничать о моем горячем, но эмоционально ограниченном боссе, мне нужно спуститься и подготовить конференц-зал к этой встрече.

— О черт! Я была…

Шейла поднимает руку.

— Я поняла. Просто надень мой спортивный костюм и беги домой, чтобы привести себя в порядок. Увидимся там! — Затем она исчезает, чтобы сделать мою работу за меня.

Эта девушка действительно заслуживает повышения.

Сорок минут спустя я, только что приняв душ, спешу обратно в отель. Мои волосы собраны в пучок. На мне платье и достаточно макияжа, чтобы скрыть бледность, вызванную похмельем.

Я даже не опаздываю, поэтому заставляю себя затормозить у входа в «Эвергрин Рум» и медленно выдохнуть. Утро будет непростым. Сегодня мне придется посмотреть Риду в глаза и извиниться за то, что я была его сумасшедшей пьяной бывшей, блевала в его гостиничном номере и в целом вела себя как неумелая королева драмы.

Три дня назад я искренне считала себя женщиной, которая сама справляется со своими проблемами. Потом появился он, и все пошло наперекосяк.

— Все в порядке? — спрашивает техасский протяжный говор. — Мы ведь не слишком много заставили вас выпить самогона прошлой ночью, верно?

Я вздрагиваю и оборачиваюсь, обнаруживая позади себя младшего Шарпа.

— О, я в порядке! — вру я. — Просто хотела узнать, нужно ли мне ответить на какие-то звонки перед встречей. Но думаю, они подождут. — Я открываю дверь в зал и придерживаю ее для него.

Он качает головой.

— Я бы никогда не позволил женщине придержать для меня дверь, мэм. Дамы вперед. — Он берется за руку двери и кивает, давая понять, что я должна войти первой.

Я делаю это, потому что не в настроении спорить. Я не фанатка их странного рыцарства.

— Доброе утро! — приветствую я всех в зале.

— Вот она! — говорит дедушка Шарп. — Надеюсь, у вас не болит голова. Наш стиль празднования может показаться немного чрезмерным.

Боже, им нравится думать, что я страдаю.

— О, я в порядке! Ничто не сравнится с круассаном с маслом. Плюс три таблетки ибупрофена и много воды.

Рид поднимает на меня глаза, выражение его лица неожиданно смягчается.

Ой. Раньше мне очень нравились эти взгляды. Но теперь я отворачиваюсь и выбираю место за столом, где буду на безопасном расстоянии от него.

Сегодня вокруг стола стало больше стульев. С нами сидят два бухгалтера и юрист — хотя юридическая проверка состоится только завтра, — и, конечно же, Шарпы также пригласили свою финансовую команду.

— Давайте начнем, хорошо? — спрашивает мужчина в ковбойской шляпе. — Мы хотели бы начать с баланса, а затем перейти к денежному потоку.

— Нам подходит, — говорит Марк Мэдиган.

Наш бухгалтер открывает папку с балансовым отчетом, и мы приступаем. Это очень сухое обсуждение доходов и расходов.

Шарпы не задают много вопросов, пока мы не доходим до раздела о капитальных расходах. А потом они долго расспрашивают о работе горнолыжного курорта. Они хотят услышать все подробности о том, сколько стоит строительство и эксплуатация горнолыжных подъемников, а также об ограничениях, связанных с их строительством.

Это не быстрый разговор, и у меня до сих пор болит голова. Я выпиваю стакан воды и хочу еще. Но кувшины на столе почти пусты, и если я встану, чтобы наполнить их, то буду выглядеть как официантка, а не как исполнительный директор. И что-то мне подсказывает, что в этой команде многое зависит от внешнего вида.

Я тайком пишу сообщение шеф-повару и прошу ее прислать кого-нибудь с еще одним кувшином воды.

Финансовые вопросы затягиваются.

— Все наше подъемное оборудование совсем новое, — говорю я в какой-то момент, опасаясь, что мы никогда не сдвинемся с места. — Вам не придется вкладывать деньги в течение многих лет.

— Мы очень дотошные, маленькая леди, — говорит средний из Шарпов. — Нужно расставить все точки над i.

Сдерживая вздох, я клянусь страдать молча.

Когда разговор заходит о доходах от операционной деятельности, Рид начинает задавать вопросы.

— Я все еще хотел бы понять, на чем основаны ваши предположения о доходах, — говорит он. — По моим расчетам, вам придется повысить цены на номера в шесть раз, чтобы оправдать оценку.

Я едва сдерживаю вздох. И я не единственная, кого это раздражает. Отец Рида, сидящий напротив, выглядит так, будто вот-вот взорвется.

— Предоставьте это нам, — говорит Шарп. — Я уверен, что вы знаете все тонкости извлечения прибыли из приложений, но у нас самый быстрорастущий люксовый бренд на континенте. У вашего курорта большой потенциал, и мы точно знаем, как его использовать.

— Использовать, — бормочет Рид. — Интересный выбор слов.

Отец бросает на него убийственный взгляд.

Я не понимаю Рида. Правда не понимаю. Я любила этого мужчину. Этот мужчина меня бросил. Я тосковала по нему, а теперь он меня просто раздражает.

И я все еще должна извиниться за вчерашний вечер.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что умру, если не прерву эту встречу, раздается стук в дверь, возвещающий о начале обеда. Входит один из официантов, толкая перед собой тележку, нагруженную тарелками с сэндвичами, фруктами и печеньем.

Я никогда в жизни так не радовалась перерыву. Рид тоже выглядит довольным. Он встает из-за стола и направляется к двери.

Понимая, что могу прямо сейчас извиниться, я отодвигаю стул и тихо иду за ним.

Его отец выталкивает меня из зала и преследует Рида в вестибюле. Рид останавливается перед большой картиной, висящей рядом с стойкой регистрации. Это географически точное художественное изображение «Мэдиган Маунтин» и окружающих ее горных вершин.

— Рид, — шипит отец, подходя и вставая рядом с ним. — Что это было, черт возьми? Зачем ты их провоцируешь?

— Я не провоцирую, — говорит Рид. — Но у меня есть вопросы.

— Эти вопросы звучат так, будто ты думаешь, что они не знают, что делают. Или что ты пытаешься выяснить, у кого больше член.

Мое лицо краснеет. Мне и так неловко стоять и подслушивать, ожидая возможности поговорить с Ридом. А если они обсуждают размер его члена, то становится еще хуже.

Я видела его. Много раз. Просто не в последнее время.

— Что-то не так, — настаивает Рид, не сводя глаз с карты. — Где ты это взял? Она прекрасна.

— Ава заказала фотографию с дрона. Затем она сама перерисовала ее, как будто ее имя мисс Леонора Да Винчи. Но не будем менять тему. Что нужно сделать, чтобы ты заткнулся и мы могли закончить проверку бухгалтерии?

Рид оборачивается и видит, что я подслушиваю. Он смотрит на меня непроницаемым взглядом, от которого, должно быть, дрожат все дельцы́ Кремниевой долины.

— Ава, ты одна из самых умных людей, которых я знаю. У тебя есть хоть какое-то представление о том, что задумали Шарпы?

Этот комплимент застает меня врасплох, и я, запинаясь, произношу самую банальную фразу, которую только могу придумать.

— Н-нет. Не представляю.

Рид поворачивается к отцу.

— Ты слышал что-нибудь о продаже другой недвижимости в этом районе?

Марк качает головой.

— Ты думаешь, это более крупная игра с недвижимостью? Не понимаю, как такое возможно.

— Но это должно быть так. Если только под горой не находится алмазный рудник.

Марк фыркает.

— Этому тебя научили в бизнес-школе?

— Папа, я тебе говорю. Что-то не так. Если они завысят стоимость курорта, то возьмут слишком много кредитов. А потом обанкротят его. Ты никогда не увидишь оставшиеся деньги.

Его отец понижает голос.

— Они знают, что делают, Рид. У них много успешных проектов. А я хочу продать курорт. Мне шестьдесят лет. У меня трое сыновей, которые не хотят иметь со мной ничего общего. На моем месте что бы ты сделал?

Рид серьезно смотрит на отца.

— Я правда не знаю. Прости.

Именно тогда я понимаю, что Рид слишком занят, чтобы разговаривать со мной, и что мне не стоит лезть не в свое дело.

Я отступаю. Мои извинения придется отложить.

После сэндвича и газировки я снова чувствую себя почти человеком. Послеобеденная сессия короче, и Рид молчит, что мне очень помогает.

По крайней мере, до конца совещания, когда он внезапно снова не задает вопрос.

— У меня есть кое-какие заметки по сделке, джентльмены, так что, думаю, они вам сегодня пригодятся.

Наступает короткая тишина, и я стараюсь не морщиться. Марк хмурится, потому что никто не просил Рида делать заметки по сделке.

— Продолжайте, — говорит дедушка. — Давайте послушаем.

Рид переворачивает страницу в своем блокноте, не обращая внимания на волнение в комнате.

— Для начала я хотел бы попросить вас вернуть нам право аренды семейного дома. Никто из вас не планирует здесь жить, верно?

— Верно, — говорит дедушка. — Хотя это ценная недвижимость, сынок.

Рид постукивает ручкой по столу.

— Однако папа не может в корне изменить свою жизнь за несколько недель.

— Мы планировали дать ему немного времени, — говорит старший Шарп.

— Почему бы не сделать это официально? Сколько лет ты бы хотел здесь прожить, папа? Десять? — Он смотрит на отца.

— Ну, пять было бы неплохо, — говорит мистер Мэдиган.

— Как насчет семи? — говорит Рид, записывая что-то в свой блокнот. — Хорошо, тогда нам нужно подумать о наших лучших сотрудниках. Вы захотите заключить с ними контракты на два года, чтобы переход прошел гладко. Ава, например, должна получить письменное подтверждение своего повышения до исполнительного директора. Кроме того, мы очень заинтересованы в том, чтобы наши постоянные клиенты пережили плавный переход, и мы верим, что Ава сможет этого добиться.

Пауза кажется мне вечной, но, скорее всего, она длится всего несколько секунд.

— Звучит разумно, — говорит средний Шарп.

Рид смотрит на меня.

— Возможно, мы сможем решить это вместе, — говорит он.

Я быстро встаю, поняв намек.

— Я буду в своем кабинете, если понадоблюсь кому-нибудь сегодня днем.

Мое лицо пылает, когда я выхожу. Риду не нужно было этого делать — он заботится обо мне, и, честно говоря, из-за этого его становится сложнее ненавидеть.

Хотя я все равно буду пытаться.