The Velvet Underground, недавно обнаруженные Ричманом, сразу же стали для него центром вселенной. Он начал мечтать о том, чтобы подобраться поближе к этим загадочным музыкантам. Мироздание его услышало: вскоре после знакомства Джонатана с «банановой» пластинкой, The Velvet Underground выбрали в качестве своего «второго дома» именно Бостон. Однажды в мае 1967 года 16-летний Ричман увидел афиши, сообщающие о том, что «Вельветы» будут выступать в клубе “The Boston Tea Party”. Он спросил разрешения родителей и начал собираться на концерт. Чудеса на этом не закончились, потому что незадолго до концерта Ричман встретил на улице молодого человека в коричневом вельветовом пиджаке с гитарным кейсом наперевес. «Извините, пожалуйста, вы случайно не Лу Рид?», — спросил Джонатан. Далее Лу (а это был именно он) выслушал все восторги Ричмана относительно альбома «Вельветов» и его звучания. «Мне нравится, что вы используете гитары как барабаны», — сообщил Джонатан. «Подожди-ка, ты хочешь сказать, используем гитары как перкуссионные инструменты?» — спросил Лу. «Да, я как раз об этом!» — радостно закивал Джонатан. «Действительно, мы именно это и делаем!»^{392} — изумился Лу, и вскоре рассказал своим коллегам по группе об интересном молодом человеке, которого ему довелось встретить. Так что когда настырный Ричман заявился к «Вельветам» в гримерку, они приняли его как своего. Джонатан был уверен, что его дело — правое: «При всей моей надоедливости они знали, что мне нужно быть там»^{393}.

За первой встречей последовало множество других: Ричман (как и некоторые другие его сверстники) довольно быстро понял, что The Velvet Underground — на удивление приземленная и доступная группа. Вскоре юноша завел привычку захаживать в гримерку «Вельветов» во время каждого их выступления в Бостоне или его окрестностях — а таких концертов было немало. «Он приходил на концерты и очень тихо проходил в гримерку… просто стоял, смотрел и слушал, — вспоминала Морин Такер. — Потребовалось несколько визитов, прежде чем он смог заговорить, но когда он заговорил, то сразу нам всем понравился. Было заметно, что он умен, начитан. С ним было весело и интересно общаться»^{394}. Вскоре Джонатан осмелел настолько, что стал показывать «Вельветам» свои произведения. По словам Джона Кейла, «Джонатан настойчиво объявлялся со стихами, поэмами, написанными от руки, которые он сочинял о том и о сем, но главным образом — о [нашей] группе. Поначалу мы и не знали, что он хочет стать музыкантом»^{395}. А вскоре Ричман начал брать с собой гитару и делиться с The Velvet Underground своими новыми песнями. «Я был очень, очень одинок, — объяснял свое поведение Джонатан. — Но я был нахальным. На самом деле главный вопрос был в том, получится у них меня заткнуть или нет»^{396}. Однако, похоже, такой задачи и не стояло. Стерлинг Моррисон, прежде всего запомнивший «улыбающееся лицо» юного гостя, говорил, что «если у The Velvet Underground и был протеже, то им был Джонатан Ричман»^{397}.

Не так-то просто понять, почему уличная лирика The Velvet Underground так потрясла опрятного и благовоспитанного Джонатана. Легко предположить, что интуитивно он распознал в них таких же аутсайдеров, каким ощущал себя сам. Кроме того, не менее удобно рассуждать задним числом, что в песнях «Вельветов» будущий фронтмен The Modern Lovers услышал столь важные для себя качества: безыскусность, простоту, честность и умение видеть красоту там, где ее обычно не видят. Однако Джонатан заявлял, что «никогда не понимал» тексты The Velvet Underground: «Я просто спрашивал их: „О чем тут вообще речь?!“. Но мне нравился голос [Лу Рида], его звук»^{398}. Еще больше его привлекало звучание гитар — много лет спустя Ричман мог долго и многословно распространяться о том, как завораживали его гитарные тона The Velvet Underground, особенно когда они звучали живьем: гармоники[81], создаваемые фидбэком гитар; то, как эти гармоники, накладываясь друг на друга, создавали многочисленные, трудноуловимые призвуки; «мертвые» ноты[82] и оттенки звука. В этих призвуках и переливах гармоник он слышал то, что называл «интимностью» звука, а волны гитарного нойза казались ему окрашенными в разные цвета^{399}. Он воспринимал музыку The Velvet Underground примерно так же, как ребенок — картину какого-нибудь импрессиониста: он не понимал до конца сюжета, но был заворожен техникой мазка и игрой цветовых пятен. Неудивительно поэтому, что Джонатан сразу же начал изучать технический арсенал любимой группы — весь набор гитар и усилителей[83]. «Использование гитар в качестве барабанов» интересовало его больше всего, и вскоре уже Стерлинг Моррисон, а иногда и Лу Рид «физически»^{400} (по словам Ричмана — т. е. показывая, как располагать пальцы на грифе) учили его играть на гитаре. Все кончилось тем, чем и должно было кончиться — когда однажды группа, назначенная на «разогрев» к The Velvet Underground, не явилась. Замирая от волнения, Джонатан спросил у «Вельветов», не разрешат ли они ему выступить. «Не вижу никого, кто мог бы тебя остановить», — заметил Стерлинг. Ричман позаимствовал у Лу Рида его «Гибсон» и в одиночестве отыграл сет из пяти или шести песен, которые по словам Моррисона, произвели на зрителей «неопределенный эффект»^{401}. Когда юный исполнитель сошел со сцены, его наставник сдержанно прокомментировал: «Ну, Джонатан, это было впечатляюще!»^{402}.

Примерно в то же самое время на страницах первого бостонского рок-фэнзина Vibrations появилась статья под названием «Искусство Нью-Йорка и The Velvet Underground» за авторством Ричмана. В своей первой публикации молодой автор предсказывал скорый крах Джими Хендрикса, The Doors и Jefferson Airplane, иллюстрируя их стремительное пике наглядной диаграммой. В это же время The Velvet Underground, уверенно преодолевая отметку «успех», планомерно устремлялись все выше, к концу 1970 года достигая высот The Beatles, Бога и верхнего края страницы. Джонатан объяснял, что «Вельветы» представляют собой неотъемлемую часть нью-йоркской сцены, отличительными чертами которой являются юмор, честность и функциональность. Статью он заключал выводом: «„Вельветы“ эротичны, Нью-Йорк эротичен, секс может быть эротичен, музыка эротична, искусство эротично»^{403}.