Сегодня легко говорить о посмертном влиянии The Velvet Underground на всю последующую рок-музыку, однако довольно долгое время это влияние оставалось слабым и опосредованным. В то время как юные хулиганы начала 1970-х имели возможность попасть под тлетворное воздействие The Stooges и MC5, посещая их концерты, «Вельветы» оставались полумифической группой, существующей только на пластинках (которые было крайне трудно достать) и на редких кавер-версиях музыкантов вроде Дэвида Боуи. Более того, музыка VU несла в себе неявный элемент элитарности, высокого искусства, отталкивавший многих неподготовленных слушателей. Поэтому во многих отношениях настоящее признание The Velvet Underground получили не в эпоху панка, а чуть позже — во времена более рефлексивного, «артового», но по-прежнему сурового и аскетичного пост-панка, а также множества других стилей, которые зародились одновременно или позже — новой волны, готик-рока, колледж-рока. Не будет преувеличением сказать, что музыка «Вельветов» предвосхищает весь позднейший альтернативный и инди-рок. The Velvet Underground показали и словом, и делом, что можно оставаться полностью независимыми: творить, обитая за рамками хит-парадов и требований популярной музыки, но при этом зарабатывать уважение к себе и своему творчеству. Можно назвать десятки значимых коллективов и исполнителей, для которых The Velvet Underground — главное божество в музыкальном пантеоне, но ситуация такова, что упоминание о таком влиянии будет большим комплиментом для этих последователей, нежели для самих VU, которые остались и по-прежнему остаются уникальным явлением в истории музыки.

Лу Рид: «Если вы проиграете альбомы в хронологическом порядке, [вы обнаружите], что они отражают наш личностный рост… и что в них есть история для каждого, кто хочет узнать, как выжить во всем этом. Если вы выстроите песни в ряд и проиграете их, вы сможете ощутить отклик и не чувствовать себя одиноко — я считаю, это важно, чтобы люди не чувствовали себя одиноко»^{378}.

По меткому выражению Лестера Бэнгса, «Вельветы» стали группой, которая за два года прошла путь от «Героина» до «Иисуса», и потому — неповторимой в своем музыкальном, эмоциональном и художественном диапазоне. Во многом причиной тому был непростой, даже противоречивый творческий союз Джона Кейла и Лу Рида — оба ценили в музыке напор, простоту, минимализм и примитивизм, а также тяготели к провокациям разного рода. Однако если Кейла на тот момент интересовали только авангардные шумовые эксперименты как средство воздействия на нервы благообразной публики, то Рид проделал более сложный творческий и личный путь, значительно изменив музыкальный подход и подняв свой сочинительский талант сразу на несколько уровней. По этим причинам музыку The Velvet Underground крайне трудно классифицировать, отнести к стилю и «определить», но можно проследить ее путь: от мрачного гламура и агрессивного шума к личным откровениям, а затем — к «нормальной жизни», к простому и доступному рок-н-роллу. Можно считать, что и на уровне лучших своих песен, и на уровне всей своей (увы, очень короткой) дискографии VU обозначили движение от темного к светлому. Далее было бы удобно заключить, что The Velvet Underground, подобно доисторическому пещерному чудищу, погибли, выйдя на божий свет из своей пещеры и едва успев порадоваться этому свету. Но правильнее сказать, что «Вельветов» сгубил не свет (который они почти никогда не теряли), а обыденность; необходимость стать частью повседневного ландшафта. На какой-то момент им удалось это сделать, однако такая ноша оказалась непосильной для Лу Рида. Это было крушение надежд, но Рид и Кейл могли утешать себя тем, что их скорбный труд не пропал.

«Реализм был ключом», — писал Лу Рид в своей аннотации к альбому “Metal Machine Music”. Можно утверждать, что он достиг своей цели: благодаря его усилиям поп-музыка смогла приблизиться к видам искусства, всегда считавшимися высокими — к литературе, поэзии, кинематографу. Но в то же время она смогла зазвучать беспрецедентно шумно, резко, дерзко, вызывающе и запредельно, с ощущением полного наплевательства на комфорт слушателя и музыкальные правила хорошего тона. The Velvet Underground продемонстрировали, что подлинную красоту можно находить не только в высоком, но и в низком; что простота, минимализм и даже примитивность могут являться столь же полноценным художественным достоинством, как и сложность, виртуозность и изысканность; или, точнее, что все эти свойства вообще не имеют отношения к художественным достоинствам. Уникальным было и то, как гармонично и естественно «Вельветы» сочетали в своем творчестве изящные мелодии с душераздирающим шумом, прекрасное — с уродливым, а светлое — с мрачным. И еще удивительнее то, как легко стирали грани между этими понятиями и явлениями. Лу Рид, при поддержке своих соратников по группе, добился своего: создал блестящий каталог песен, обращенных не к «правильным» и «красивым» слушателям, а к тем, кого принято считать «неправильным» и «некрасивым» — и в этом он был настоящим первопроходцем. Однако в отличие от многих из тех, кто последовал за ним (и о ком, безусловно, пойдет речь в этой книге), его песни для (и про) «униженных и оскорбленных» — это не котел агрессии и праведного гнева, а «фонарь на двери». И если судить по непреходящей популярности The Velvet Underground и их песен, по все новым кавер-версиям и признаниям в любви, этот фонарь продолжает светить.