Тут и я растерялась. Сеньке надо было что-то посоветовать, но я ничего не могла придумать, потому что у меня мало жизненного опыта. Ведь у меня совсем не такая бабушка. И никто никогда не обзывал меня дрянной девчонкой. Ладно, в ближайшее время Сенькин папа Ирму точно не выгонит, а там посмотрим.

Через день Сенька опять вызвал меня во двор и уже издали закричал:

— Бабка в больнице! Она при папе устроила сердечный приступ, а папа вызвал врачей из госпиталя, поговорил с ними шёпотом в коридоре, и они её увезли и положили на обследование.

А потом подошёл поближе и сказал уже тихо, что у него с папой был разговор. И папа сказал, что Ирма остаётся, и потом спросил:

— Что это за девочка, про которую говорила бабка?

— И я ему сказал, что ты не дрянная, а самая лучшая девочка на свете. Ты меня нашла в тайном месте, когда я сбежал с Ирмой из дома, и уговорила вернуться! Вот! А бабка сама дрянная, если так обзывается, не зная человека! Тогда папа спросил, как ты меня нашла в тайном месте. Я сказал, что тебя привёл пёс Якс, который знал Ирму. Тогда папа спросил, правда ли, что тебя любят собаки, и я сказал, что да, правда, потому что ты их понимаешь. И ещё придумал, что ты хочешь стать звериным врачом. А папа сказал, что такие врачи очень добрые люди и ты, наверное, хорошая девочка. Ничего, что я о тебе так придумал?

Я сказала, что про звериного врача он очень хорошо придумал. Наверное, я действительно стану звериным врачом, когда вырасту. Я смогу сразу узнать, что у зверя болит, что он ел, ну и всё такое. А Сенька сказал, что, когда мы поженимся, у нас в доме будет много разных зверей. А я покраснела и сказала, что посмотрим.

⠀

* * *

⠀

Однажды, когда я возвращалась из школы одна, без Сеньки, меня догнал Васька и молча пошёл рядом. Я тоже молчала — о чём мне с ним таким говорить?!

А он вдруг спросил:

— Это правда, что ты с собаками можешь разговаривать? Правда? Скажи! Я никому не разболтаю.

Я от неожиданности чуть не задохнулась. Откуда этот гад узнал про мой дар? Он же от своей подлости всем раззвонит! В школе начнут спрашивать: «Правда, разговариваешь? А как? Гав-гав? Докажи! Вон дворняжка Шайка возле школы бегает, поговори с ней. А как они тебе отвечают?»

Что же мне теперь делать? Сказать ему, что это правда? Ни за что! А если разболтает и ко мне станут приставать, буду отвечать, что это враньё, что Васька всё нарочно выдумал и гадости всякие мне делает, потому что я его уже несколько раз побила и рядом с ним даже стоять не хочу. Может, и поверят, но всё равно станут дразнить и смеяться. Прозвище какое-нибудь придумают — «собачий переводчик», например. Ужас! Что делать?! Даже Зоя, наша классная, может спросить про это прямо на уроке, с неё станется. Она меня после того диктанта не любит.

Я подышала и спокойно спросила:

— Сам придумал или кто-то научил? Научили, наверное. Сам бы до такого ты не додумался, мозгов не хватит. А ну говори, кто научил?

Васька покраснел, глотнул, но стерпел и выдал:

— Наша соседка, Марья Павловна. Она нам рассказала, как ты кричала, что у Юльки в квартире огонь и что её Мишка может сгореть. Как ты про пожар могла узнать и что дома пёс один? И она видела тебя в парке, как ты на скамейке сидишь и с собаками разговариваешь. Вот. А я, если ты не станешь со мной дружить, буду всем говорить, что тоже видел, как ты разговаривала с Ирмой, с ньюфом Мишкой и другими собаками. И что ты не-нор-маль-на-я! И что ты, когда вырастешь, будешь ночами превращаться в волчиху, а утром обратно в человека. Я видел очень страшный фильм про такую девушку — «Оборотень» называется. И от тебя все станут разбегаться.

Мне от злости даже холодно стало:

— Вот и хорошо! Я как стану волчихой, тебя закусаю. А пока скажу Сеньке, как ты меня назвал. Он тебе покажет, кто в кого превращается! Сам станешь бегать, как собака, на четвереньках и гавкать! Вали от меня, пока я сама тебя не отколотила!

Васька высунул язык, заорал: «Волчиха, волчиха!» — и побежал от меня. Я кинулась за ним и почти догнала, уже замахнулась рюкзаком, чтобы его треснуть, но тут непонятно откуда появилась Зоя Викторовна — тоже, наверное, шла домой, — вытаращила глаза и закричала:

— Ярославцева! Это что такое? Прекрати сейчас же! Ты почему его преследуешь?

Я затормозила, сказала, что он сам виноват, и побежала скорей домой.

⠀

* * *

⠀

Дома меня встретила Катя и сразу же мысленно спросила, что случилось. Я бросила рюкзак на диван и, как была в куртке и шапке, уселась за стол. Тогда Катя прыгнула на стол, и я ей всё пересказала. И спросила, что делать.

Катя подумала и предложила попробовать подружиться с Васькой. На это я ответила, что ни за что с ним дружить не стану, хотя бы он грозил заявить, что я террористка и хочу взорвать школу. Тогда Катя посоветовала не обращать на Васькину клевету внимания и смеяться над ним. Все поговорят, поговорят и перестанут, а Васька опять окажется в дураках.

Тогда я спросила про оборотней: правда ли, что есть такие люди, которые могут превращаться в собак и волков, и наоборот. Катя сказала, что среди её знакомых зверей кто-то об этом слышал, но бывает ли такое на самом деле, она не знает. Лесные звери про это должны знать лучше, но Катя ни с кем из лесных не знакома.

Тогда я спросила, а могут ли об этом знать вороны, они ведь летают и встречают многих зверей из разных мест. Дело в том, что я иногда встречаю ту ворону, которой я помогла освободить её сына, и мы здороваемся. Я даже назвала её Фросей, и ей это имя понравилось. Но Катя сказала — вряд ли, потому что городские вороны хотя и умные, но всё же ограниченные создания и путешествуют от своих мест обитания недалеко. Возможно, у них есть связи с лесными воронами, но про это Катя ничего не знает.

И я решила расспросить об этом папу. Он физик, он всё должен знать.

Мы с Катей пообедали, отдохнули от мысленного разговора, и я села делать уроки. А когда сделала, стала размышлять: сказать Сеньке про новую Васькину гадость или не надо?

Если скажу, он может Ваську отколотить, будет драка, потом станут разбираться, за что бил, как бил, вызовут родителей, Сеньке попадёт, да и мне достанется. Ведь Васька всё наврёт, чтобы Сенька и я оказались виноватыми, а он остался несчастным, пострадавшим от злых хулиганов. А если не скажу и Васька начнёт в школе болтать обо мне, Сенька его всё равно побьёт, и его самого накажут. Надо что-то придумать.

Я думала, думала и вдруг придумала: буду говорить правду. Пусть только Васька попробует сказать, что я волчиха, я тогда скажу, что он приставал ко мне, чтобы я с ним дружила, а я засмеялась и сказала, что лучше подружусь с волком, чем с ним, потому что дружить с волком и то интереснее. Вот он и выдумал назвать меня волчихой. Дурак! Надо будет только Сеньку об этом предупредить. Но всё-таки сначала спрошу у папы насчёт оборотней…

Вечером, когда мама мыла на кухне посуду, я подошла к папе и сказала, что у меня к нему серьёзный вопрос: бывают ли на свете оборотни? Ну, это такие люди, которые умеют превращаться в волков и обратно в людей. Папа как услышал, так даже уронил книжку, которую читал, и уставился на меня. Потом обо всём догадался, посмотрел на меня весёлыми глазами и сказал:

— Ты что, боишься, не оборотень ли ты? Признавайся, волчишка.

Я кивнула и сказала, что сегодня гад Васька из моего класса, который непонятно как узнал, что я могу разговаривать со зверями, сказал, что я оборотень и скоро стану по ночам превращаться в волчиху.

Тут папа засмеялся, обнял меня и сказал, что это всё выдумки, старинные сказки, как, например, про царевну-лягушку или злую колдунью, которая превращалась в чёрную кошку. А превращение человека в зверя невозможно ни физически, ни анатомически, ни физиологически. Какого же размера должна быть лягушка, из которой получилась царевна?

Я молча слушала, а он вдруг внимательно на меня посмотрел и серьёзно спросил:

— Наверное, Васька грозится разболтать всем, будто ты можешь разговаривать с животными, и обзывает тебя оборотнем? А ты засмейся и скажи, что да, разговариваешь даже с тараканами и они тебе рассказали, как он на ночь сам превращается в таракана.

Я представила Ваську тараканом и засмеялась. Как хорошо, что у меня такой замечательный папа, который всё-всё про меня понимает. А Сеньке всё же надо будет это рассказать, чтобы он не кидался на Ваську. И Верке расскажу, что Васька ко мне приставал со своей дружбой, а уж она обязательно разнесёт по всему классу.

⠀

* * *

⠀

Ой, назавтра всё так и получилось, как сказал папа.

Когда уроки кончились и наша училка Зоя вышла из класса, Васька встал перед дверью и заорал:

— Важнейшее сообщение-е! Слушайте все, что я сейчас вам скажу-у! Ярославцева со зверями разговаривает! А учёные говорят, что такие люди называются «оборотни». Они превращаются ночью в волков, бегают по городу и нападают на людей! А потом превращаются обратно в человеков и ходят среди нас как ни в чём не бывало! И она станет такой. А когда — неизвестно. Может, скоро, и тогда всех вас закусает-загрызёт!

Тут Верка распахнула свои глазищи во всю ширь и сказала:

— Во врёт! Ух ты!

Все засмеялись, а Васька закричал:

— И ничего я не вру. Когда недавно в нашем доме пожар начался, ещё вообще ничего не было видно — ни дыма, ни огня, а Вика вдруг стала кричать, что горит на пятом этаже. Её мать поверила, вызвала пожарных, они потушили и спрашивают у Вики, как узнала?! А она говорит, что ей пёс, который оставался в квартире, сообщил. Наша соседка слышала. Можете у неё спросить, можете у пожарных. И с кошкой своей: посмотрят друг на друга и всё друг про друга понимают и молча договариваются, что им делать дальше. И люди даже видели, как она в парке на собак смотрит, ни слова не говорит, а собаки сразу выполняют её приказы…

Все повернулись ко мне, а у меня прямо в ушах звон. И Сеньки рядом нет: порезал на последнем уроке палец и убежал в медпункт, а оттуда домой. Ну не молчать же мне! Я пересилила себя, улыбнулась и говорю:

— Ага, разговариваю. Со всеми. И с собаками, и с кошками. И с тараканами. Недавно они мне сообщили, что Васька по ночам превращается в таракана, бегает с ними по чужим кухням и еду ворует. А к утру превращается обратно в Ваську и идёт в школу. И мне тоже одна соседка сказала, что она как-то ночью вышла на кухню, а там тараканов — туча, и главный у них Васька. Она его сразу узнала.

Тут все как захохочут, как закричат:

— Таракан-таракан-таракашечка! Вася-Таракася! Тараканий командир!.. — Ну и всё такое.

Васька стоит с открытым ртом, головой вертит во все стороны… И вдруг весь сморщился — и бегом из класса. Наверное, реветь в туалете.

Все ребята повалили из класса по домам, а я осталась, потому что ноги дрожали от переживаний. Тут я увидела на Васькином столе его рюкзак и поняла, что он за ним сейчас вернётся. Подхватила свой и понеслась к двери. Тут он и появился. Зарёванный, сопли рукавом утирает. Я скинула свой рюкзак с плеч и приготовилась треснуть им Ваську, если полезет драться, а он вдруг опять заревел — слёзы ручьём — и кричит:

— За… за что ты меня так ненавидишь?! И не… не уважаешь?! Та…тараканом назвала! Перед всем классом… Все смеялись, а ты такая довольная сидела! У-у-у!

У меня чуть глаза от изумления не вывалились:

— Что-о?! Это я во всём виновата? Это не ты меня волчихой-оборотнем назвал? Не ты толкал, за волосы дёргал, подножки давал?! Я из-за тебя сколько раз коленки сбивала, колготки рвала! Не ты ли мою Катю в фонтан кинул? Не ты Ирму на меня натравил? А кирпич в рюкзак? А спичку в замок? А пустую ручку перед диктантом вместо моей новой?

— А что мне делать? Обидно ведь. Я с тобой дружить хочу, а ты на меня — как на таракана… У-у-у… Тебе твоя кошка дороже человека… А когда тебя Зоя с диктанта из класса выгнала и двойку пригрозила поставить, знаешь, как я переживал? И Сенька-Синька твой всё время с тобой домой ходит. У-у-у! Сам он таракан! А оборотень — это же не обидно. Это и волк и человек. Таких очень мало. И они не злые, они несчастные. Я тебе хотел помочь нести это бремя… А ты про меня — таракан!

Когда я опомнилась, то поняла, что сижу с открытым ртом. Рот я захлопнула, но что сказать — не знаю. И не пойму — это Васька дурак, что так по-дурацки приставал, или я дура, что ничего не понимала. И ведь посмеивались девчонки… Верка в упор сказала, что Васька ко мне «неровно дышит», а я не поверила, разозлилась, сказала, чтобы она перестала болтать глупости, а то поссоримся. Она и перестала. А оказывается — правда! Ну, и что теперь делать?

Васька стоит, кулаком нос вытирает и этим же кулаком глаза. И вдруг мне стало его так жалко, что я чуть сама не заревела. Я полезла в рюкзак, достала пачку бумажных платков, отдала ему и сказала:

— Ну, Вася, ну прости! Ну как я могла знать, ты ведь со мной, как с врагом… А что я могу сделать, если дружу с Сенькой и с ним хожу домой! Я больше не буду тебя ненавидеть, мы можем и с тобой домой ходить. По телефону можем разговаривать. А ты вон Нельке нравишься, все девчонки это знают. Она ведь красивая…

Васька вдруг бросил вытирать щёки платком и закричал:

— Да не нужна мне эта твоя толстая Нелька!

Схватил свой рюкзак и выскочил из класса.

А я плюхнулась на стул и замерла. Да-а-а! Дела-а-а!

⠀

* * *

⠀

Я сидела и думала… Это ж надо, как я Ваську, оказывается, обижала. И мне ни разу в голову не пришло, что он тоже человек. Как он сказал: «Тебе твоя кошка дороже человека». Но ведь Катя моя подруга, а Васька был враг. Мне и сейчас Катя дороже Васьки. Она хоть и кошка, но умеет думать и любит и меня, и маму, и папу как человек. Когда мама болела, Катя всё время рядом с ней лежала, и грела её, и что-то ей мурлыкала… Она и радуется, и огорчается вместе с нами… И всё же Васька человек, а Катя — нет. А почему человек дороже зверюшки? А если бы какие-нибудь бандиты захватили Ваську, чтобы убить, и сказали мне, что отпустят его, если я отдам им Катю, чтобы убить её? И Васькина мама, тётя Тоня, со слезами просила бы меня отдать Катю, отдала бы я её? А какую-нибудь незнакомую кошку? Ужас!.. Вот ведь Васька — гад, наговорил тут всего, а я теперь мучаюсь. Да ну, не буду думать об этом, не хочу!! Домой пора.