— Делай, что Вика скажет!

Я в уме передала Ирме портрет Барсика и сказала:

— Ищи!

Ирма сразу потянула нас к нашему дворовому магазинчику, сбежала вниз по ступенькам — мы с Сенькой за ней, — завела нас в подсобку, и там в углу нашёлся этот Барсик. Он лежал в картонном ящике, развалившись и выставив наружу задние лапы, и мурчал от счастья.

Тут прибежал хозяин магазина и стал кричать на нас:

— А ну-ка, покиньте подсобку и вообще выходите из магазина! С собаками в торговое предприятие заходить нельзя.

Я быстро объяснила хозяину:

— Мы пришли за котом, вон идёт его хозяйка.

Хозяин прямо переменился в лице:

— Кота не отдам, — сказал он. — Он хороший, сразу поймал много мышей. Теперь у него новое имя — Маркиз. Да кот и сам не хочет уходить. Я его выносил на улицу, а кот каждый раз возвращался. Видите, он и сейчас не уходит. Ему здесь нравится. И он нам всем нравится. Я его взял на работу.

Я мысленно сказала коту, что хозяйка хочет забрать его домой. Кот в панике выскочил из коробки и заметался по подсобке, пытаясь спрятаться. Но хозяйка уже спускалась по ступенькам с криком:

— Барсинька, радость моя, иди скорее к своей мамочке, миленький!

Мы с Сенькой и Ирмой выскочили из подсобки, а оттуда неслось:

— Лови! Держи!..

— Не отдам, это теперь наш кот! Беги, Маркиз!..

— Милицию вызову!..

— Он сам к вам не хочет, смотрите, прячется от вас!

Чем дело кончилось, я не знаю, потому что мы, помирая от смеха, разошлись по домам. Но через несколько дней мы услышали, что кот всё-таки сбежал от своей хозяйки и окончательно поселился в магазинчике.

А я, когда пришла домой, рассказала про Барсиньку-Маркиза маме и Кате, и они тоже смеялись.

⠀

* * *

⠀

Наконец школьные занятия закончились, и мы выехали на дачу. Я очень радовалась, хотя было жаль, что долго не увижу Сеньку и Ваську. Да, и Ваську — я к нему тоже привыкла.

Сеньку отправили в Петербург к бабушке, у неё там дача у самого моря. Перед отъездом Сенька жаловался, что у бабушки ему будет скучно: море холодное, дожди частые, друзей нет, одному гулять неинтересно. Ирма будет всю дорогу скулить: её в машине укачивает.

Я его утешала:

— Ирма потерпит, ей можно дать таблетку от укачивания, а ты читай книги, сам говорил, что у твоей бабушки целая библиотека.

Сенька только вздыхал и замолкал. Не очень-то он любит читать. Про путешествия и сражения, или «Гарри Поттер» — ещё куда ни шло, но в бабушкиной библиотеке таких книг почти нет, а те, что есть, давно прочитаны. А на старинном бабушкином компьютере игр нет. Да и не разрешает она долго за компом сидеть. А уж если увидит, что он гуляет по Интернету, — скандал.

У Верки бабушка с дедом живут в Сочи, она меня звала, говорила, что все будут рады, но мои мама с папой не отпустили. К чужим людям, да ещё море рядом… Нет!

У Васькиных родителей тоже есть дача. Он меня очень звал приехать, но я не стану просить папу отвезти меня к нему. И его звать не стану. В школе увидимся, осенью. Хватит с него.

Буду гулять и читать. Бабушка обещала научить вязать крючком и спицами. Свяжу Кате чулочки. Папа обмакнёт их в специальный клей, он застынет, и получатся сапожки, а то ей зимой солёная слякоть на улице разъедает лапы. Каждый раз их приходится мыть и даже маминым кремом для рук смазывать.

Бобров постараюсь увидеть, зайца знакомого, если он не попался лисе. Или с самой лисой познакомлюсь поближе, ей ведь тоже должно быть интересно поговорить с человеком. И ещё кого-нибудь в лесу найду, ёжиков, например. А сосед говорил, что однажды он встретил в нашем лесу барсука…

За оврагом, там, где высокий берег и сосны, есть большой муравейник. Попробую послушать. Ведь говорят, что муравейник — это «коллективный разум»! Вдруг что-нибудь услышу? Не-е, не услышу. Ну какие могут быть у муравейника «коллективные мысли?» Ведь у человеческого города не бывает «коллективных мыслей». Мысли у каждого человека свои. А у муравья? Тогда уж и у кузнечика, у мухи, у бабочки, у дождевого червяка! У всех-всех? Ха-ха!

Можно помогать бабушке на огороде… И вкусно готовить она меня научит, женщине это надо уметь. Сама сделаю пельмени. Неделя пролетит незаметно. А в пятницу вечером папа с мамой к нам приедут, а я им — свои пельмени! Вот удивятся! А в субботу и воскресенье будем ходить в лес за ягодами и грибами, шашлык жарить, просто беседовать…

И никто не будет приставать с вопросами, как я разговариваю с животными.

⠀

* * *

⠀

На даче было замечательно.

На третий день прискакал мой знакомый заяц Тимоха. Он опять подрыл забор за кустами малины и пролез на наш участок. Прежний его лаз бабушка завалила камнями и засыпала землёй, боялась, что зайцы объедят весь огород и нам ничего не останется. Я обрадовалась, когда его увидела, и мысленно посоветовала не попадаться бабушке на глаза, ничего не есть на огороде и ждать меня с угощением за кустами. С ним мало о чём можно было разговаривать, я угостила его яблоком, и он убежал.

К бобрам я тоже сходила. Чтобы на этот раз не заблудиться на обратном пути, я привязала к деревьям ленточки от опушки до их плотины.

Я долго сидела на бревне на берегу пруда, но они всё не появлялись. Я уже совсем было собралась домой, как вдруг увидела в воде усатую морду, от которой в разные стороны расходились две длинные волны. Бобр резко свернул к берегу и исчез. Я осторожно подошла к тому месту и увидела канал: бобр его, наверное, прорыл, чтобы подплывать к деревьям, а не идти до них пешком. Ведь все ближние к пруду деревья он уже сгрыз. Так и есть. Бобр сидел в конце канала и грыз молодое деревце. Он был очень серьёзный, но всё равно смешной, особенно когда стоял столбиком: верхняя губа — домиком, передние зубы длиннющие, и хвост — как лопата. На задних лапах перепонки, как у лягушки, а передние хватательные, как у людей.

Бобр увидел меня и замер, но я мысленно сказала, что меня не нужно бояться. Он долго смотрел на меня, и я вдруг услышала в голове:

— Ты кто?

— Я человек, — ответила я. — Живу недалеко от тебя.

— Нет, ты не человек. Человек не может говорить с нами, как ты. Человек — опасный и злой зверь, а ты неопасная и незлая.

И стал грызть дальше.

Я ещё посидела, посмотрела, как он работает, и спросила, где его бобрята. Потом закрыла глаза и увидела темноту и чуть-чуть светящееся пятно на полу. Я знала, как устроена бобровая хатка, и поняла, что вижу выход из неё под воду. И ещё увидела две пары слабых отблесков — это блестели глазки бобрят. А больше ничего не увидела. Спросила, где его бобриха, но он не ответил, потому что деревце упало, и он стал обгрызать с него ветки. Потом ухватил несколько и поплыл с ними к плотине. Там он стал нырять и утаскивать ветки под воду, наверное, чинил свою плотину. Я спросила ещё, где его бобриха и что едят его бобрята, не принести ли им чего-нибудь, но он не ответил. Наверное, во время работы ему не до разговоров. Я ещё посидела и пошла домой.

В пятницу я рассказала папе, что немножко поговорила с бобром. Папа удивился:

— Видно, звери очень тебе доверяют, волчишка. Бобры — очень осторожные животные, и такой разговор — большая удача. Всё-таки будь осторожна: среди зверей тоже могут быть хитрые и коварные обманщики.

⠀

* * *

⠀

Сенька изредка звонил мне и кричал в трубку, что в этот раз у бабушки здорово: нашлись отличные ребята, он плавает в море в волну, что море холодное, но всё равно хорошо, что они с мамой гуляли по Питеру — очень красиво — и обедали в ресторане… И были в Петергофе, там фонтаны бьют вверх на много метров, а есть и такие, что идёшь мимо, а они вдруг на тебя брызгают… Смеху!.. Мне стало немножко обидно, что он ничего не спрашивает про меня, а он вдруг помолчал и добавил:

— Вот только тебя нету. С тобой всё было бы куда лучше. И плавать в море я бы тебя научил.

⠀

* * *

⠀

В следующий раз папа с мамой приехали в субботу. Я выскочила их встречать и увидела две машины. Из первой вышли папа с мамой, а из второй Васька с тётей Тоней и отцом, на лицо таким же Васькой, только очень большим, толстым и в очках. Я сначала немного обрадовалась, а потом обозлилась. Сразу стало неспокойно: Васька может сболтнуть про мой дар, а бабушка о нём не знает. И пусть лучше не знает, ей вредно волноваться. А если не он разболтает, то его папа или тётя Тоня. Надо сейчас же поговорить с мамой, чтобы она предупредила тётю Тоню, а с Васькой я разберусь сама!

С мамой я тут же поговорила, а Ваську позвала вроде как показать наш участок: тут растут огурцы, там кабачки и тыквы, в том конце клубника… Увела его в самый дальний угол и строго сказала:

— Бабушка не знает о моём даре, не проболтайся ни нарочно, ни случайно, а то дружбе конец.

Он закивал головой и вдруг спросил:

— А ты рада, что я приехал?

Я от неожиданности сказала:

— Не знаю.

Потом устыдилась, сделала вид, что подумала и сказала:

— В общем, рада.

Васька сразу повеселел.

— Мы ненадолго, вечером уедем, — сообщил он. — А ты приедешь ко мне на дачу? Наша недалеко от вашей, на машине минут двадцать, а пробок здесь не бывает.

— Не знаю, — сказала я. — Дел много. Я бабушке помогаю, ей одной с хозяйством нелегко. Как родители решат…

— Уговори их. Ну, пожалуйста. У нас река близко, у меня игры есть, фильмы интересные… А?

Я обещала подумать и повела его смотреть бобра.

Я уже несколько раз разговаривала с бобром. Он охотно поедал морковку, которую я кидала ему в пруд, и рассказывал про свои трудности. Недавно в пруду появилась большая щука, а она может съесть бобрят. И откуда она только взялась?! К осени бобрята вырастут, и щука будет им не страшна, а пока нужно их охранять, когда они гуляют, то есть плавают в пруду. А ещё я узнала от него, что самое трудное время для бобров — весна: воды много, и она размывает плотину.

Один раз бобр выплыл с двумя бобрятами — ой, такие милые, смешные, маленькие! Они тоже с аппетитом ели морковку, держали её лапками и жевали часто-часто. А его жену я ни разу не видела. Может быть, они с мужем так похожи, что я их не различаю? А может быть, она погибла и он один воспитывает бобрят? Я не стала расспрашивать про бобриху, вдруг ему тяжело об этом рассказывать.

Когда мы с Васькой подходили к пруду, я мысленно позвала бобра и попросила, чтобы он выплыл с детьми. Он показался из воды один, и я услышала вопрос: «А это кто?»

Я сказала, что мой друг, но он не умеет разговаривать с животными. Бобр сказал: «Тогда это человек», — нырнул и больше не показывался. Васька, конечно, ничего не понял, но очень радовался, что увидел настоящего бобра, и спрашивал, успела ли я поговорить с ним. Я сказала, что у него протекает плотина и он очень занят ремонтом.

Когда мы вернулись, Васька кинулся к своим родителям и сразу же им доложил, что мы ходили смотреть бобра, а он только поглядел на нас и сразу нырнул ремонтировать плотину, потому что она у него стала протекать.

Васькины папа с мамой тут же заинтересовались, с чего это он взял, что у бобра протекает плотина. И Васька тут же выдал меня с головой. Сказал, что я об этом точно знаю.

Васькины родители переглянулись, и мне это не понравилось.

Потом был вкусный обед, и я перестала думать об этом.

Когда Васька с родителями собрались уезжать, они пригласили нас в следующее воскресенье приехать к ним в гости. Папа с мамой согласились и посмотрели на меня. Ну и я тоже согласилась.

У Васьки на даче было весело и интересно. Его папа, хотя и толстый, бегал с нами наравне, показывал фокусы, шутил. У Васьки и вправду нашлась хорошая музыка. Мы все — папы с мамами и мы с Васькой — танцевали, а Васькин папа танцевал лучше всех.

Потом поехали купаться на реку Оку. Я уже немного умела плавать — папа учил меня на бобровом пруду, но в такой большой реке мне стало страшно: она глубокая и течение быстрое. Но Васькин папа тут же придумал, как мне помочь: надел на меня надувной круг с привязанной к нему длинной верёвкой, а другой её конец крепко держал, стоя в воде, и я перестала бояться. Ой, как здорово было плыть против течения! Правда, я совсем не продвигалась, но всё равно казалось, что я плыву быстро-быстро… А Васька, когда очень старался, сам удерживался против течения, правда, чуть-чуть.

Ещё мы на пляже играли в футбол: я с Васькой против наших пап. У нас были маленькие ворота, а у пап большие. Васька шепнул мне:

— Встань в ворота и не пропускай мяч, а я буду играть.

Ой, как здорово получилось! Я, хотя и узкая, но заслоняла ворота почти целиком, поэтому я не пропускала мяч, а хватала его и кидала Ваське, а он издалека бил по их большим воротам и два раза попал. И я кричала «Ура!», а папы очень смешно хватались за голову и изображали отчаяние. И мы выиграли со счётом два — ноль!

Когда мы вернулись с реки на дачу, родители ушли в дом, а мы с Васькой задержались: Васька что-то доставал из машины. К нам приближался какой-то человек с большой собакой на поводке. Вдруг пёс рванулся, выдернул из руки хозяина поводок и с лаем понёсся к нам. Васька крикнул: «Беги!» — впрыгнул в машину и захлопнул дверь, а я осталась снаружи. Правда, дверь он сразу приоткрыл и крикнул: «Сюда!» Я ещё успела заметить, как Васькин папа обернулся на лай и кинулся к нам. А я почему-то совсем не испугалась, наверное, поняла, что пёс не укусит, только пугает, и крикнула в уме:

— Стоять, разбойник! Ты почему бросаешься на детей? Совсем дурак?!

Пёс сразу затормозил, аж пыль поднялась, сел и уставился на меня.

— Как это?! — услышала я в уме.

— Не твоё дело! — крикнула я ему молча. — Иди к хозяину сейчас же и больше не смей никогда так делать!

Пёс опустил голову, поджал хвост и потрусил к хозяину, а тот, белый, как мел, схватил его за ошейник, стал извиняться перед Васькиным папой и говорить, что пёс так играет, что он на самом деле не злой, а я очень смелая девочка.