Город Березов

– Чтобы съели все до крошки, – строго сказала медсестра, ставя перед Кларой поднос с комковатой кашей.

Клара безуспешно пыталась расспросить медсестру о состоянии Андрея, но та упорно отмалчивалась, отговариваясь банальной фразой о том, что врачи делают все возможное.

Клара без энтузиазма ковырнула слипшуюся сероватую массу с трудом сдерживая тошноту. На ее счастье, дверь открылась и в палату вошел седовласый мужчина, которого она видела ночью в библиотеке.

– Доброе утро, – поприветствовал он ее, старомодно кланяясь. – Нас так и не представили друг другу, Ян Карлович Штерблих.

– Клара, – она попыталась пригладить грязные топорщившиеся в разные стороны волосы и при этом не опрокинуть поднос.

– Позвольте, – Штерблих забрал поднос и отставил в сторону. – Взял на себя смелость принести вам более приятный завтрак.

Убедившись, что за строгой медсестрой закрылась дверь, он протянул Кларе коробку с пирожными.

– Благодарю, улыбнулась она, чувствуя, как рот наполняется слюной.

– Рекомендую начать с клубничного, – он подмигнул Кларе, присаживаясь на стул, на котором накануне вечером сидел Филиппов. – А пока вы трапезничаете, я бы хотел рассказать вам небольшую историю, участницей которой вы невольно стали. И заодно принести извинения за то, что подверг вашу жизнь такой опасности.

Клара подняла на него удивленные глаза, но Штерблих говорил совершенно серьезно.

– Видите ли, в определенном возрасте человек начинает задумываться о том, как прожил свою жизнь. Несколько лет назад я внезапно осознал, что пришло время избавиться от бремени, которое несу уже много лет. Точнее, не я, а моя семья, – смущенно кашлянув, поправился он. – Мой интерес к усадьбе «Марфино» не был праздным. Дело в том, что много лет назад этот дом принадлежал моему предку, Карлу Якобу Рихтеру.

Клара снова взглянула на своего собеседника и сейчас при ярком свете она не могла не заметить очевидного его сходства с портретом Рихтера, который видела в усадьбе графини Самойловой. Нижнюю часть лица Штерблиха закрывала борода, но глаза были на удивление яркими и живыми, такими же, как у его предка, изображенного на картине.

– Я думала, у Рихтера не было детей, – выпалила она, с опозданием подумав, что ее реплика прозвучала грубо.

– Чтобы любить ребенка и вырастить его достойным человеком, необязательно быть ему кровным родственником, – спокойно ответил Штерблих. – Супруга не успела подарить ему наследника, но Рихтер все равно стал отцом.

– Он как-то причастен к смерти Лизы? – дрожащим голосом спросила Клара, про себя отмечая, что сходство между Рихтером и Штерблихом просто поразительное, и это никак не вязалось с тем, что кровными родственниками они не были. – Да, – Штерблих скорбно опустил голову. – Лиза погибла из-за него, – Штерблих отвернулся, и Клара с удивлением заметила, что в его глазах блеснули слезы. – Лиза была чистой душой, и Рихтер наивно полагал, что ее свет рассеет тот мрак, в котором он жил долгие годы, но вышло иначе: тьма поглотила и ее тоже.

– Расскажете, что случилось?

– Я знаю, что вы обнаружили дневник, поэтому вам уже известна часть истории: Рихтер взял в жены сироту, девушку гораздо моложе его. Он поклялся оберегать ее и защищать, но не сдержал клятвы. Гадалка предупреждала его, но он был настолько уверен в своей гениальности, что не сомневался в том, что сумеет обмануть смерть, и та никогда не сможет забрать у него любовь всей его жизни.

Вопреки всем слухам и домыслам я с уверенностью могу сказать, что Рихтер на самом деле любил Лизу, и, что самое удивительное, она отвечала ему взаимностью. Они могли бы прожить прекрасную жизнь, если бы с самого начала Карл не врал ей.

– Он действительно пытался заключить сделку с дьяволом?

– Нет, – Штерблих улыбнулся, – разумеется, нет. Он был ученым, но непросвещенные люди вместо того, чтобы признать достижения науки, предпочитали обвинять его в оккультизме и служении сатане. Однако Рихтер на самом деле искал эликсир бессмертия. Он полагал, что ключ к вечной жизни нужно искать в смерти. Если есть вещества, способные мгновенно человека убить, значит можно отыскать и такие, которые способны и подарить жизнь. Именно поэтому долгие годы он изучал яды, пытаясь понять, как они действуют на организм и как обратить их разрушительное действие вспять. Он верил, что ключ к бессмертию кроется в постоянном обновлении и восстановлении всех систем организма.

– Головлева верила, что ему это удалось. Он писал своему другу о том, что создал камень, дарующий бессмертие. Именно поэтому она так хотела найти перстень Рихтера.

– Пока этот перстень дарил своим владельцам только смерть, – с сожалением сказал Штерблих. – Дело в том, что камень, который опоясывает змея, внутри полый. Работая с токсинами, Рихтеру удалось синтезировать вещество, против которого не существует противоядия. Каплю этого яда он и поместил в кольцо, которое носил, не снимая, как напоминание о том, что смерть всегда рядом, и готова в любой момент вонзить в него свои острые клыки.

– Кольцо царапает кожу, если попытаться его надеть, – заметила Клара.

– Чтобы надеть перстень, нужно надавить на голову змеи, тогда она спрячет клыки и яд останется в камне. Тот несчастный, что украл кольцо, не знал об этом. Когда он надевал перстень, клыки змеи расцарапали кожу, и через раны яд попал в кровь.

– Головлева считала, что он стал жертвой проклятья.

– Возможно, – Штерблих пожал плечами. – В конце концов жажда вечной жизни и есть самое настоящее проклятье. Но мы отклонились от темы. Я обещал рассказать вам о Рихтере и Лизе.

Рихтер никогда не стремился к семейной жизни, понимая, что наука и есть его единственная и самая большая любовь. Некоторые его исследования наводили на окружающих страх, порождая немыслимые слухи, чтобы скрыть свою деятельность от чужих глаз, он оборудовал подземную лабораторию. Также Рихтер часто наведывался в местную больницу, что тоже стало поводом для пересудов, поэтому он прорыл подземные тоннели, чтобы беспрепятственно попадать туда, куда хотел. К счастью, он не был стеснен в средствах, поэтому легко мог позволить любое чудачество.

– А потайные комнаты? Для чего они?

– Они появились уже позже. Изначально дом Рихтера был совершенно обычным, если не считать библиотеки с причудливой акустикой и подземной лаборатории. Но с годами возникла необходимость внести изменения в первоначальную планировку.

– Что произошло?

– Рихтер помимо всего прочего любил театр. Его завораживала магия перевоплощений, и он даже выстроил в усадебном парке театральный павильон, где давали представления местные и приезжие артисты. На театральные представления в усадьбе собиралась вся знать, и постоянным гостем в театре Рихтера был его близкий друг – граф Самойлов. Именно для него Рихтер и оборудовал в доме потайные комнаты.

Усадьбу Рихтера и городской дом графа Самойлова соединял подземный ход, который был прорыт еще во временя постройки «Марфино». Большую часть времени Николай проводил в своем городском доме лишь изредка наведываясь в свое имение «Гнилово» и того реже в Петербург к законной супруге. Оставаясь в Березове, по вечерам он частенько приходил к Рихтеру, чтобы скоротать время за приятной дружеской беседой, а потом по подземному ходу возвращался в свой пустой дом.

Однажды в Березов неожиданно приехала супруга Самойлова. Их брак не был счастливым, Ольгу интересовали только деньги и титул, который она получила при замужестве. Николай никогда не скупился, исправно перечисляя ей щедрое содержание, но тем не менее, Ольга считала своей обязанностью всячески отравлять жизнь своему супругу. Она всегда была особой склочной и мелочной, и периодически наведывалась к Николаю, чтобы устроить скандал, вытрясти из него побольше денег и уехать обратно в столицу.

И в очередной свой приезд она не обнаруживает супруга дома. Прислуга уверяет, что граф никуда не отлучался, и тогда Ольга, устроив скандал, отправляется на поиски Николая. Она заявляется к Рихтеру и, не стесняясь осматривает все помещения дома, уверенная в том, что Рихтер укрывает Николая.

Карл искренне сочувствовал Самойлову, но в то же время осознавал, что друг никогда не оставит супругу, какой бы невыносимой она не была. В тот раз Николай спешно скрылся в подземелье, но после этого случая, Рихтер решил отделить часть помещений второго этажа и превратить их в тайные комнаты, попасть в которые можно было прямиком из подземного хода. Так его друг получал секретное убежище от опостылевшей супруги, которым частенько пользовался.

После того случая, Ольга надолго забыла о муже, а тот как ни в чем не бывало продолжал захаживать к другу, наслаждаться его обществом и восторгаться спектаклями, которые тот устраивал.

И вот на одном из спектаклей граф Самойлов, по обыкновению сбежавший из опостылевшего дома, увидел молодую актрису – Анну. Любовь вспыхнула мгновенно. Самойлов был буквально одержим девушкой и даже хотел развестись с женой, чтобы, наплевав на все устои общества жениться на актрисе. Разразился бы страшный скандал, но Самойлова это не останавливало. Рихтера же больше страшила реакция Ольги. Он прекрасно понимал, что положение в обществе, богатство и титул значат для нее все, а посему она пойдет на что угодно, только бы удержать Николая. И в то же время Рихтер видел, что Самойлов безоглядно влюблен и разрывается между чувством и долгом. Николай попросил Рихтера поселить Анну в усадьбе и взял с него клятву сохранить в тайне все, что происходит в «Марфино».

Чтобы ни у кого не возникло, подозрений, Карл распустил прислугу, оставив только верного камердинера, а сам же отправился в Петербург, чтобы спокойно обдумать сложившуюся ситуацию.

В отличие от ослепленного любовью Самойлова, Рихтер понимал, что жена никогда не даст ему развод, более того, зная ее скандальный нрав, он не сомневался, что Ольга отравит жизнь не только мужу, но и Анне. Он надеялся, что в поездке сможет найти выход, но случилось так, что все запуталось еще больше – он встретил Лизу. Не знавший до этого любви Рихтер вдруг понял со всей ясностью, что ради этой девушки готов на все. Они поженились, но вскоре после свадьбы вынуждены были уехать из Петербурга в Подмосковную усадьбу «Марфино». Связанный обещанием, данным своему другу, Рихтер не рассказал Лизе об Анне, и искренне надеялся, что за время его отсутствия любовная драма разрешилась сама собой. Но он ошибался. Пока он отсутствовал, отношения Анны и Николая стали только крепче, и вернувшись домой, Рихтер с ужасом узнал, что Анна ждет ребенка.

Карл не допускал даже мысли, чтобы рассказать об этом Лизе. Он был уверен, что та не поймет его. Помогать другу – это одно, но потворствовать его связи с другой женщиной – совершенно иное. Лиза навсегда бы разочаровалась в муже, а этого Рихтер допустить не мог. Почти все ночи он проводил в своей лаборатории за работой, надеясь отвлечься от тяжелых раздумий. Еще его тревожило непроходящее недомогание Лизы, которое усугублялось тем, что по ночам она стала слышать странные звуки. Рихтер не сомневался в их источнике и понял, что так продолжаться больше не может. Он отправил посыльного к Самойлову с запиской, в которой просил друга срочно прибыть в усадьбу.

Николай появился только ближе к вечеру. Рихтер сразу же провел друга в библиотеку, но едва тот устало опустился в кресло у камина, через потайную дверь вошла Анна. Она была бледна и держалась обеими руками за живот. Рихтер первым сообразил, что начались роды. Он хотел вызвать врача, но судя по тому, как лицо Анны исказилось от боли, времени ждать у них не было. Они отнесли Анну в спальню в потайной части дома, где несколько часов спустя Анна родила мальчика. Ребенок родился раньше срока, но, к счастью, оказался совершенно здоров.

Наблюдая за Анной и Николаем, Рихтер вдруг осознал, что за все время ни разу не вспомнил о Лизе, которая наверняка слышала стоны и крики Анны. Он тихо вышел из комнаты и поспешил в спальню своей супруги. Рихтер намеревался рассказать ей всю правду, и надеялся, что она сможет его понять. Он распахнул дверь спальни, но в комнате никого не оказалось. Взяв со столика свечу, Рихтер дошел до лестницы и заметил, что дверь в правое крыло открыта. Эти комнаты всегда были заперты и ключ был только у Рихтера. Даже слугам запрещалось заходить в правое крыло, потому что именно там был вход в подземную лабораторию Карла. Чувствуя, как в груди зарождается нехорошее предчувствие, Рихтер толкнул дверь и увидел, что его худшие опасения подтвердились – кто-то проник в лабораторию.

Он осторожно спустился вниз, удивляясь, царившей там тишине. В первое мгновение ему даже показалось, что он просто забыл запереть дверь, когда в спешке бежал в библиотеку, но, когда под ногой хрустнуло стекло, мир внезапно утратил все краски. Он смотрел на распростертое на полу тело Лизы и разбитую склянку с ядом.

– Напуганная странными звуками Лиза пошла искать мужа в лаборатории, – хрипло сказал Рихтер. – В полумраке не заметила и сшибла склянку с ядом, которая стояла на столе. Пытаясь собрать осколки, Лиза порезалась, и капля токсина попала в кровь. Смерть наступила мгновенно.

– Мне так жаль, – тихо сказала Клара. – Если бы легенда об эликсире бессмертия была правдой, он мог бы ее спасти.

– Никакой эликсир не сможет воскресить из мертвых, – с горечью сказал Штерблих, покрутив на пальце перстень, и Клара заметила блеснувшие на манжетах запонки с фиолетовыми камнями. – Рихтер похоронил ее у реки, надев на палец кольцо, в котором была капля того самого яда, что ее убил. Он сжег все свои записи и приказал заложить вход в лабораторию, чтобы стереть все напоминания о том, как он пытался обмануть смерть.

– А что стало с Анной и Николаем?

– В этой истории нет счастливых финалов, – Штерблих отвернулся. – Николай решил уехать заграницу с Анной и их сыном, но перед этим ему нужно было объясниться с женой. Накануне отъезда он отправился в свое имение. Анна прождала его до поздней ночи, но Николай все не возвращался. Рихтер умолял ее уехать с ребенком, убеждая, что Николай скоро к ним присоединится, но Анна была непреклонна. Когда до отъезда оставалось всего несколько часов, она попросила Рихтера увезти их ребенка, а сама осталась дожидаться возвращения Николая. Уже заграницей Карла настигла страшная новость – его друг скоропостижно скончался. Что стало с Анной он так никогда и не узнал.

Рихтер вырастил их сына как своего, но чувство вины и одиночества не покидало его ни на секунду.

– Я слышала, что многие подозревали графиню Самойлову в убийстве мужа. Как думаете, могло это быть правдой?

– Я бы не удивился. Она была чудовищем в женском обличье. А почему вы спрашиваете?

– Это прозвучит странно, но я кое-что видела в усадьбе. Когда я нашла дневник Рихтера, мне стали сниться…сны. Я как будто видела некоторые события, что происходили когда-то в прошлом.

– Вы видели ее? – Штерблих наклонился ближе, и глаза его лихорадочно заблестели. – Она все еще там?

– Я видела женщину, – Клара понизила голос. – Я долгое время думала, что это призрак Елизаветы Рихтер, и она пытается показать мне, что с ней сделал Рихтер. Но после вашего рассказа я понимаю, что ошибалась. В усадьбе нет призрака Лизы, там все это время оставалась Анна, которая до сих пор ждет, когда к ней вернется Николай.

– Какой ужас, – Штерблих устало откинулся на спинку стула. – Какая трагическая судьба. Она была призраком при жизни и сталась таковой и впосмертии.

– Я надеюсь, что теперь она обретет покой.

– Так много смертей в борьбе за эликсир бессмертия… Если бы Рихтер оставил свои эксперименты и выбросил из головы дурацкое предсказание, возможно, Лиза, Анна и Николай дожили бы до самой старости. Но он поверил картам какой-то гадалки и вознамерился на самом деле обмануть смерть, и в конечном счете остался совершенно один, потеряв всех, кого любил. И все слухи, что ходят вокруг его личности правдивы в одном – он на самом деле чудовище. Вечная жизнь стала бы для него заслуженным наказанием.

– Вы несправедливы, – возразила Клара. – Да, Рихтер был одержим идеей победить смерть, но в то же время, все, что он делал, было продиктовано исключительно любовью к его близким. Смерть Лизы – трагическая случайность, и вина Рихтера состоит лишь в том, что он не рассказал ей об Анне и Николае. Граф Самойлов был взрослым человеком и должен был сам нести ответственность за свои действия. Пусть он любил Анну, но фактически сделал ее пленницей, которая вынуждена была скрываться ото всех, чтобы не бросить тень на Николая. Так что злодей в этой истории отнюдь не Рихтер, который вырастил ребенка Николая и Анны, и уже за одно это достоин прощения.

– Вы слишком добры к нему, – он похлопал Клару по руке. – Рихтер этого не заслуживает. И подтверждение тому – вы, ваш друг, который сейчас на грани жизни и смерти и душа Анны, что все еще мается в стенах проклятой усадьбы. Даже госпожа Головлева, какой бы безумной она не была, тоже стала жертвой экспериментов Рихтера.

– Что будет с Головлевой и ее родственниками?

– Ее, скорее всего, признают невменяемой и отправят на принудительное лечение. Виталий понесет наказание за незаконную торговлю антиквариатом, его подруга Варя, которая изображала призрак Лизоньки, вероятно, отделается штрафом за хулиганство, поскольку напрямую в деятельности Виталия и Никиты она не участвовала, хотя наверняка была в курсе, несмотря на то что сейчас яро это отрицает.

– А какую роль в этой истории сыграла Вера?

– Сложно сказать, – Штерблих пожал плечами. – Пока следствию нечего ей предъявить. Да, она обнаружила документы и поделилась информацией со старухой, но все остальное они сделали без ее участия. По крайней мере, и Виталий, и Головлева настаивают на ее непричастности. Мне стоило послушать Николая Васильевича и вмешаться раньше, – тяжело вздохнул Штерблих.

– Мы думали, что он заодно с преступниками, – тихо сказала Клара. – Он постоянно исчезал по ночам из усадьбы и в целом вел себя довольно подозрительно.

– Николай Семенович изначально отнесся к вам с подозрением, – смущенно улыбнулся Штерблих. – Некоторое время назад на аукционе всплыла вещица, принадлежавшая Рихтеру. Я сразу понял, что кто-то получил доступ к тайным комнатам, и попросил Николашу чуть внимательнее приглядывать за домом. Николай Семенович настаивал на том, чтобы я отменил затею с реставрацией, пока мы не поймем, что происходит, но мне хотелось поскорее снять с «Марфино» проклятье, поэтому я его не послушал.

– Он знал о подземном ходе, неужели ему не было известно и о тайных комнатах?

– Нет, – пожал плечами Штерблих. – Про подземный ход я рассказал ему сам. У Николая Васильевича возникли небольшие проблемы со здоровьем, но оставлять усадьбу на время лечения он отказался, поэтому я договорился со своим другом в больнице, чтобы сторожу проводили процедуры во время ночных дежурств доктора Кондратьева. Поскольку добраться до больницы по подземелью гораздо быстрее и проще, я и рассказал Николаю о тайном ходе.

– Мы видели, как он встречался с кем-то в лесу, – не сдавалась Клара.

– Это был Петруша, – Штерблих замялся и быстро поправился: – Петр Николаевич.

– В этот момент появился призрак Анны, она хотела, чтобы мы увидели, с кем встречается сторож, но я никак не могу понять, зачем.

– Что ж, нужно принять, что не на все вопросы в этой истории мы найдем ответ, – Штерблих поджал губы, и по его виду Клара поняла, что больше от него ничего не узнает.

– Похоже на то. А Андрей сейчас в реанимации борется за жизнь из-за того, что какая-то старуха захотела жить вечно, – Клара быстро вытерла набежавшие слезы. – Как будто ее жизнь важнее жизней всех остальных.

– Не все способны спокойно принять приближающийся конец, – Штерблих снова задумчиво покрутил на пальце кольцо. – Они видят в бессмертии благо, тогда как вечная жизнь и есть самое настоящее проклятие. В чем смысл вечности, если ее не с кем разделить?

– Хорошо, что Рихтеру в конечном счете не удалось создать эликсир бессмертия, иначе жертв в этой истории было гораздо больше.

Штерблих ничего не ответил, продолжая разглядывать темно-лиловый камень.