Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.
Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
BAR "EXTREME HORROR" 18+
https://vk.com/club149945915
Мэри посвящает эту книгу поклонникам странных и неизведанных вселенных, как разума, так и сердца.
"Мир - это комедия, дураками в которой представлено человечество".
- Г.Ф. ЛАВКРАФТ
"Проклятие! - подумал Эверард, стоя на трибуне. - Всего десять человек?"
Съезд проводился в шикарном отеле в Уильямсбурге, штат Вирджиния, и пока что он казался переполненным из-за оживленных залов, в которые он уже заглянул.
"Все, кроме ЭТОГО зала", - заключил он.
Руководитель съезда - Эверард уже забыл ее имя, но не грудь - постучала по микрофону, чтобы издать знакомый глухой звук, который показал ей, что он работает, затем начала:
- Приветствую всех на съезде "Почему Лавкрафт?", и сегодня с нами известный академик и писатель профессор Роберт Эверард.
Несколько членов лилипутской аудитории зааплодировали, и Эверард кивнул с натянутой улыбкой. Руководитель продолжила:
- Профессор Эверард здесь, чтобы представить свою новую книгу "Переоцененный: жизнь и творчество Г. Ф. Лавкрафта", и он рад услышать ваши комментарии и ответить на ваши вопросы, - глаза руководителя сузились, глядя на жалкую толпу. - И мне не нужно напоминать вам всем, чтобы вы были вежливы...
"Какая же это будет ерунда, - подумал Эверард. - Должно быть, я был пьян, когда ответил согласием".
Он взял микрофон и начал:
- Многие из вас, возможно, думают, что это верх глупости для автора приезжать на съезд ужасов с явной целью очернить того, кого многие называют величайшим писателем ужасов в истории. Это как надеть кепку "Янкиз" на игру "Ред Сокс"...
Несколько человек рассмеялись.
"Ободряюще", - подумал он.
- И я здесь не столько для того, чтобы продвигать свою новую книгу, - он поднял ее; под заголовком было изображение Лавкрафта с очень длинным лицом в дурацком колпаке, - сколько чтобы попытаться немного уравнять шансы. Многие, многие авторы ужасов времен Лавкрафта теперь никому не известны из-за удушающей шумихи, поднятой вокруг Лавкрафта после его смерти. Артур Мейчен, Элджернон Блэквуд, Дж. Шеридан Ле Фаню, вот лишь некоторые из них. Навыки этих писателей настолько превосходят навыки Лавкрафта, что это просто смешно. Мейчен дал нам "Великого Бога Пана", Ле Фаню дал нам "Кармиллу", Блэквуд дал нам "Ивы". Но что дал нам Лавкрафт? Летучих крабов и рыболюдей. Не нужно много оглядываться назад, чтобы увидеть, что самые знаменитые произведения Лавкрафта являются вопиющими производными от других, лучших авторов. Так почему же вся эта шумиха? Все это восходит к одному издателю и одной книге. Издатель, конечно же, "Аркхэм Хаус", который положил начало всей этой пролавкрафтовской шумихе. И одна книга - это "Майн Кампф", в которой Адольф Гитлер описал пропагандистское средство, известное как Большая Ложь...
Какой-то толстый панк сзади выпалил:
- Слушайте, профессор! Вы же не сравниваете Лавкрафта с Гитлером, да?
- О, вовсе нет, - ответил Эверард, - хотя я укажу, что в письмах Лавкрафта есть несколько комментариев, которые можно истолковать как прогитлеровские. В этом случае именно "Аркхэм Хаус" увековечил Большую Ложь, и оттуда заработал механизм критического подражания, который продолжается и по сей день. Принцип таков: если вы скажете достаточно большую ложь и достаточно много раз, люди в нее поверят. Вот почему Лавкрафт так бесит все эти десятилетия. Это большая ложь, которую насильно впаривает читателям пролавкрафтовский синдикат, созданный для зарабатывания денег.
Вот тогда толстый панк нахмурился, встал и вышел из комнаты.
"Ну и хрен с ним, в любом случае..." - Эверард улыбнулся.
- И никто не понимает лучше меня, насколько эта тема навязчива. На прошлой неделе на съезде в Мэриленде кто-то написал на двери моего гостиничного номера "Ты станешь едой для Ктулху" красной помадой. По крайней мере, я надеюсь, что это была помада.
Аудитория немного посмеялась.
- Действительно, у Лавкрафта очень большая группа поклонников и множество критиков, которые обсуждают его, говорят за него. Но кто говорит за других, авторов ужасов, более талантливых и важных, которых загнал под ковер всепроникающий культ Лавкрафта? Ну, я говорю. Я говорю за них, поскольку они не могут говорить за себя. В каждом разговоре есть две стороны. Ну, вот о чем моя книга, и вот о чем я. Я слушал, как люди трубят о величии Лавкрафта всю свою взрослую жизнь, и теперь я сыт этим по горло...
Кто-то смеялся? Возможно.
- Я просто хочу помочь прояснить ситуацию. Дело в том, что в свои лучшие годы Лавкрафт был неряшливым писакой. Он был шарлатаном со словами, чьи единственные хорошие концепции исходили от других писателей.
Привлекательная блондинка в нескольких рядах позади - в футболке "ЛАВКРАФТ - БОГ" - подняла руку.
"О, нет. Вот оно".
Взгляд Эверарда метнулся к ее промежности в синих джинсах.
"По крайней мере, она немного спрятала свою верблюжью лапку".
- Да, мисс?
- Вы не слишком резковаты, профессор? - спросила блондинка с выражением злобы на лице. - Популярность Лавкрафта неоспорима, и очень немногие критики придерживаются хоть сколько-нибудь близкой к вашей негативной позиции...
Этот сексистский болван не мог оставаться бездеятельным в существе Эверарда.
"У этой дурочки есть сиськи, и больше ничего..."
- Наверняка, есть что-то положительное, что вы можете сказать о вкладе Лавкрафта в этот жанр. Не могли бы вы назвать хотя бы одну его историю, которую вы считаете похвальной?
Эверард непонимающе посмотрел на нее.
- Юная леди, я должен ответить на ваш вопрос решительным и непоколебимым Нет... если только под похвальной вы не подразумеваете посредственность.
Еще двое участников встали и ушли.
"Ух ты, - подумал Эверард. - Это будет долгий день..."
Эверард не был одним из тех педантичных академиков, которые настаивали на использовании своего возвышенного интеллекта, чтобы идти против общепринятого консенсуса - он не был произвольным просто ради того, чтобы быть произвольным. Но он полагал, что его мнение было столь же квалифицированным, как и мнение другого человека, или, возможно, даже более, поскольку он был профессором литературы, и некоторые из "литературных" анализов в наши дни казались немного неуместными. Поэтому в свои свободные месяцы он взялся писать о поставщиках классической сверхъестественной фантастики, писателях, которые были настоящими мастерами и действительно имели что сказать, что выходило за рамки жанра. Такие писатели, как М. Р. Джеймс, Эдвард Лукас Уайт и Уильям Хоуп Ходжсон и так далее. Первая книга Эверарда несколько лет назад произвела настоящий фурор в кругах высококлассной литературы ужасов; это был мощный позитивный взгляд на творчество фламандского писателя Жана Рея. Книга, по сути, принесла ему первые приглашения на съезды по всей стране. Эверард, не самый общительный из людей, едва ли знал, что такие вещи существуют; тем не менее, в первое лето после выхода книги его приглашали в качестве "специального гостя" на один съезд за другим. Бесплатный перелет, бесплатная комната, бесплатный стол по продажам его книг в торговом зале, плюс внушительный гонорар, все в обмен на его присутствие, участие в нескольких дискуссионных мероприятиях и участие в интервью вопросов и ответов. Ему очень понравился сценарий - внезапно на него обратили внимание, чего на самом деле не было на его преподавательской должности. Он смог пообщаться с единомышленниками-фанатами ужасов и заработать приличные побочные деньги, продавая подписанные экземпляры своей книги за торговым столом. Были даже некоторые "дополнительные" преимущества: иногда были некоторые привлекательные, но жутко одетые женщины, которые проявляли к нему более согласованный интерес, что приводило к нескольким внезапным походам в его номер отеля.
"Черт, эти съезды совсем не плохи..."
То же самое было и со второй книгой, анализом творчества малоизвестного Бруно Фишера, чьи десятки романов под псевдонимом и сотни рассказов стали краеугольным камнем жанра того времени. Эта книга получила еще более высокие оценки от сообщества "странных историй" и закрепила еще больше приглашений на съезды, что в целом волновало его в его в остальном прилежном и одиноком существовании.
И что также продолжало волновать его, так это избыток сексуально доступных женщин. Это было сверхъестественно. Многие из этих женщин, казалось, тяготели к молодым романистам и актерам фильмов ужасов, что имело смысл - своего рода феномен "группи", предположил он, - но даже такие гости, как он сам, в свои 40 и 50 лет, часто оказывались подходящим к привлекательным женщинам, чьи намерения были очевидны.
"Что во мне такого?" - вспомнил он, подумав после одной ночи, когда ему повезло на съезде.
В последнее время, к концу съездов, он был слишком уставшим, чтобы даже думать о дальнейших интимных переговорах. В любом случае, это, безусловно, было ему на руку в его одинокой жизни.
"Любая из этих женщин, которая хочет меня, может получить меня!"
Многие из этих женщин носили обручальные кольца или же демонстрировали предательские загарные линии снятого обручального кольца; следовательно, большинство были замужем за мужьями, не заинтересованными в съездах ужасов, что превращало собрание в большое охотничье угодье для таких женщин, желающих изменять мужьям, и Эверард рассуждал, что если они хотят изменять с ним, он не будет против.
Но следующий год - этот год - не совсем нес тот же аккорд. Его новая книга была "Переоцененный: жизнь и творчество Г. Ф. Лавкрафта", продажи которой рухнули, а отзывы были в основном отрицательными. Разве люди не устали слушать беспрестанный рев труб Лавкрафта? Эверард явно недооценил тему; при всей непрекращающейся шумихе вокруг Лавкрафта он посчитал, что книга, предлагающая альтернативную точку зрения, может вызвать большой интерес.
Он ошибся.
Никто не хотел слышать ничего негативного о Лавкрафте. Повозка Г.Ф.Л просто продолжала катиться, прямо над Эверардом.
"Ну что ж, - подумал он. - Век живи - век учись".
Следующая книга должна была стать позитивным взглядом на знаменитого автора, вроде Э. Ф. Бенсона или Брайана Кина.
Тем не менее, его в любом случае снова пригласили на этот раз, так что...
"Я мог бы извлечь из этого максимум пользы..."
Часовой дискуссионный слот тянулся и тянулся. К этому времени осталось только три человека из аудитории, и руководитель съезда не выглядела довольной.
- Но, профессор, как насчет восхваляемой критиками поэзии Лавкрафта? - спросила одна рыжеволосая девушка в футболке "Зловещих мертвецов".
Футболка была достаточно тесной, чтобы ее соски показались по обе стороны головы Эша.
- Имейте в виду, - начал Эверард, изо всех сил стараясь не смотреть открыто на ее грудь. - Поэзия Уолта Уитмена также была восхваляема критиками, но сейчас это представляют как... плохо задуманное дерьмо. А что касается поэзии Лавкрафта, то это скорее упражнение в попытке заставить слова рифмоваться так, чтобы это звучало как Дансени или По. Извините, я не могу согласиться с вами, мисс. Стихи о грибах с других планет не выдерживают сравнения с такими, как "Ворон" и "Сон во сне", - Эверард остановился, чтобы отхлебнуть воды.
"Это когда-нибудь закончится?"
Но у него еще оставалось несколько минут, так что он должен был продолжать.
- Несмотря на бешеную популярность Лавкрафта, боюсь, есть много поводов для возражений против него. Во-первых, он был расистом, элитистом и вором чужих идей - это не качества победителя, не так ли? На самом деле, трудно даже определить что-то в этом человеке, что хоть отдаленно достойно восхищения. Он никогда не работал, если только вы не называете работой набрасывание витиеватой прозы. Он так и не окончил среднюю школу, но регулярно лгал, что закончил. Когда он был в Нью-Йорке, он постоянно критиковал иммигрантов из рабочего класса, хотя, по правде говоря, именно эти самые иммигранты построили город, в котором он жил, и внесли большой вклад в его многообразное общество. Сам Лавкрафт никогда не вносил никакого вклада ни во что ощутимое. По сути, он был эгоистичным, ленивым золотоискателем. А еще у Лавкрафта всегда был необузданный расизм, на который история, к моему сожалению, дала ему вольную.
Другая женщина раздраженно подняла руку.
"Черт возьми, - подумал Эверард. - На этот раз это целый город сисек".
Груди под ее футболкой "КТУЛХУ В ПРЕЗИДЕНТЫ" были размером с голову младенца.
- У Лавкрафта были недостатки, конечно, но он также был невольным продуктом своего времени и своего воспитания. Мы не должны судить о работе этого человека по его взглядам, не так ли? Разве это не невежество?
Эверард пожал плечами.
- Я позволю себе указать на ложность вашего замечания, мисс. Взгляды Лавкрафта не могли быть более тесно переплетены с его работой. Его непростительный расизм присутствует как подтекст во многих его рассказах: "Кошмар в Ред-Хуке", "Он", "Тень над Иннсмутом" и многие другие. Я не могу вспомнить ни одного автора художественной литературы, который был бы более предосудительно расистским, чем Лавкрафт. В наши дни и в эпоху автор с такими отвратительными взглядами был бы раскритикован и вылетел бы из бизнеса. Но не Лавкрафт - о, нет - не с его безостановочными, прибыльными победами.