Очевидно, что антисемитизм – предмет, требующий серьезного изучения, хотя маловероятно, что попытка его изучения будет предпринята в ближайшем будущем. Проблема заключается в том, что пока антисемитизм рассматривают как постыдную аномалию, почти как преступление, любой мало-мальски грамотный человек будет, естественно, утверждать, что у него стойкий иммунитет к антисемитизму. И в результате книги об антисемитизме являются, по большей части, упражнениями по извлечению соринок из чужих глаз.

Книга господина Сартра – не исключение, и она не становится лучше от того, что была написана в 1944 году, в нелегкий период самооправдания и охоты за местными квислингами, которая активизировалась после освобождения.

Для начала господин Сартр сообщает нам о том, что у антисемитизма нет разумных оснований. А в конце книги господин Сартр уверяет, что антисемитизма не будет в бесклассовом обществе, а пока с ним надо в какой-то мере бороться – образованием, просвещением и пропагандой. Эти выводы сами по себе едва ли могут привлечь внимание, а в тексте, несмотря на множество разглагольствований, почти нет реальной дискуссии, как нет и фактического материала, достойного упоминания.

Нам торжественно возвещают, что антисемитизм как явление практически неведом в среде рабочего класса. Это – недуг буржуазии и, более того, известного козла отпущения, на которого мы возлагаем все наши грехи, то есть «мелкой буржуазии». Внутри класса буржуазии антисемитизм редко встречается среди ученых и инженеров. Антисемитизм характерен для людей, которые мыслят национальность в понятиях наследуемой культуры, а собственность – в понятиях владения землей.

Почему эти люди избрали в качестве объекта ненависти евреев, а не какую-то другую жертву, господин Сартр не объясняет, за исключением одного фрагмента, где он ссылается на древнюю и весьма сомнительную теорию: евреев ненавидят за то, что они якобы ответственны за распятие Христа. Он не предпринимает даже попытки соотнести антисемитизм с таким очевидно родственным феноменом, как, например, расовые предрассудки. Кстати, отчасти сам заголовок книги свидетельствует о порочности подхода господина Сартра к обсуждаемой теме. Господин Сартр употребляет со словом антисемит определенный артикль: «Портрет этого антисемита».

Кажется, всем своим сочинением автор утверждает, что речь идет об одном и том же типе личности, узнаваемом с первого взгляда и, так сказать, по его неизменным действиям. На самом деле достаточно элементарной наблюдательности, чтобы убедиться: антисемитизм распространен чрезвычайно широко, он не ограничивается представителями какого-то одного класса, а кроме того, если не считать самых негативных случаев, носит периодический характер.

Но эти факты не соответствуют атомизированному восприятию общества, характерному для господина Сартра. То есть он подходит весьма близко к тому, чтобы сказать, будто нет такого объекта, как человеческое существо, есть только различные категории людей, такие как «этот» рабочий и «этот» буржуа; все люди поддаются классификации приблизительно так же, как насекомые.

Одним из таких насекомоподобных созданий является «этот» еврей, которого, как правило, можно отличить по его физической наружности. Это верно, что существуют два вида еврея: «аутентичный еврей», который хочет остаться евреем, и «неаутентичный еврей», который просто хочет быть человеческим существом. На данном историческом этапе он заблуждается, если старается ассимилироваться, а мы ошибаемся, если стараемся игнорировать его расовое происхождение. Он должен быть принят в национальное сообщество не как обыкновенный англичанин, француз или кто-то еще, а именно как еврей.

Мы наблюдаем, что эта позиция сама по себе опасно близка к антисемитизму. Расовый предрассудок любого рода – это невроз, и весьма сомнительно, что какой-либо разумный аргумент способен усилить или облегчить его… Но общий эффект такого рода книг, если они, конечно, производят хоть какой-то эффект – это частичное обострение антисемитизма; он становится чуть популярнее, чем раньше. Чтобы сделать первый шаг на пути к серьезному изучению антисемитизма, нужно прежде всего прекратить относиться к нему как к преступлению.

Между прочим, чем меньше мы будем толковать об «этом» еврее или об «этом» антисемите как о существах особого животного подвида, отличных от нас, тем лучше.

«Обсервер», 7 ноября 1948 года