Пользуясь безнаказанностью, которую обеспечивали им их быстроногие скакуны, скифы часто совершали набеги на земли Персидской империи, а позднее и на Индийский субконтинент. Как уже отмечалось, важной обязанностью царя царей была защита находившихся под его покровительством оседлых народов от этих набегов. Редкое изображение битвы персов со скифами, найденное в гробнице в Юго-Восточной Анатолии, дает яркое представление о тех стычках. Персидские конные лучники справа и скифские конные лучники слева выстроились друг против друга, выпуская залпы стрел меж настороженных ушей своих коней. Персидские лошади крупнее и массивнее, а всадники держат строй. Скифы, верхом на более мелких животных, рассеяны по полю. Спешившийся командир персов, настоящий гигант, наносит смертельный удар своему противнику. Эта картина прославляет победу персов над налетчиками-скифами, то ли реальную, то ли желаемую[177]. И хотя сил у персидской конницы с избытком хватало, чтобы прогнать скифов обратно в степь, ее было недостаточно, чтобы эту степь покорить.

Кир II Великий счел необходимым ответить на набеги скифов, дав им бой на их же территории в попытке подчинить их своей власти. Он повел свое войско за реку Окс, которая сегодня отделяет Туркменистан от Узбекистана. Скифы под предводительством царицы Томирис благоразумно отступили глубже в степь. Кир предложил скифам мир, а Томирис – место в царском гареме, от которого она, что неудивительно, отказалась. Персидская армия на опасное расстояние удалилась от своих земель[178].

Для огромного войска с измученными жаждой животными местность была неприветливой. Степь за рекой Окс простиралась на многие километры без каких-либо приметных ориентиров. Одни только саксаулы с их колючими, как иглы, листьями разбавляли однообразный ландшафт. Козы могли бы объедать сочную кору саксаулов, но для лошадей, тем более для 10-тысячной конницы, травы было совершенно недостаточно. Воду и корм для лошадей везли на ослах, но ведь тех и самих нужно было кормить. Армии последующих эпох пересекали эти степи, используя не ослов, а верблюдов, и это давало им больший простор для действий, но в те давние времена гордая кавалерия Кира зависела от скромного ослика и его ограниченной способности выживать без воды.

Ослики, шагавшие в длинном обозе персов, помогли Киру одержать первые победы: скифские лошади пугались их рева и обращались в бегство. Но проведя в степи много дней, измотанные и истощившие свои припасы персы уступили скифским конным лучникам. По одной из версий, убит был и Кир, и Томирис приказала принести ей его голову. Сначала Томирис зашила голову Кира в кожаный бурдюк, наполненный человеческой кровью, «чтобы утолить его жажду». Затем она сделала из его черепа кубок: отпилив по линии глазниц, свод черепа обтянули кожей, а изнутри выстелили золотом. После этого всякий раз, когда царица устраивала при дворе пиры, череп Кира, наполненный вином, передавали по кругу и в очередной раз пересказывали историю его поражения.

Что же касается персов, они усвоили урок и больше не пытались покорять степь. Даже если история о Кире и Томирис – выдумка, она послужила основанием для таких здравых политических мер, как укрепление восточной границы и подготовка к отражению нападений из степи[179]. «Шахнаме» содержит предания о витязях, которые, оседлав своих могучих коней, изгоняют захватчиков обратно в степь. По конной мощи противники друг другу не уступали, поэтому их противостояние длилось из царствования в царствование. Для иранцев, веками вынужденных противостоять степным захватчикам в лице скифов, гуннов, тюрков и монголов, истории «Шахнаме» о героях и их конях никогда не теряли актуальности. Через 2000 лет после Кира один иранский шах разгромил орду степных воинов и, пусть и неосознанно, свершил возмездие, превратив череп их хана в кубок для питья[180].