– Ещё залечивал раны ваш прадед Прохор Трифонович, герой войны с Наполеоном, получивший ранение при Бородино, – начал новый рассказ старый вояка-казак, – как героем вернулся мой дядя, отвоевав на Дунайской стороне. Вернулся и его отважный брат Андрей.

– Это тот, у которого пугачёвцы убили родителей? – спросила Кира.

– Да, Кира, его усыновили и воспитали дед Трифон и баба Пелагея, которые здесь, в станице, основали нашу фамилию более ста лет назад.

– Сто лет назад? – переспросил Арсений.

– Да, – с гордостью подтвердил Семён Прохорович, – с героических дней образования Уйской линии и нашей Степной станицы.

– Славные были люди, добрые, сильные, настоящей казачьей породы!

Это старая Прасковья решила замолвить словечко о делах мужа.

А у старого казака пробежали в голове сценки, как бабушка Пелагея будила утром его, чтобы ехать на покос, положив в голове у него два варёных яичка. Дед Трифон – вот так же, как он сейчас, рассказывал внукам, делился воспоминаниями с ними.

– Отвоевали и мои братья старшие Григорий и Павел, – тем временем продолжил свой рассказ дед Семён. – Южные рубежи государства нашего были долгое время как кровоточащая рана. Веками сюда из диких степей совершали опустошительные набеги те племена, что жили по жестоким законам, а главным промыслом была работорговля. Караваны с русскими пленными тянулись на невольничьи рынки, приносили барыши местной знати! Не только взрослые, но и дети брели в таких караванах…

– Ой-ёй-ёй! – Василиса с Кирой сидели, обнявшись, с расширенными от страха глазами, представив, как невольников угоняют в рабство. Голод, жара, побои… Страшно! И жалко невольников.

– Давайте я вам лучше ещё про бои под Иканом поведаю!

– Ура! Мы слухаем! – внуки захлопали в ладоши от предвкушения нового рассказа.

– Ну, ладно, – дед Семён, немного подумав, продолжил: – Как-то мы, казаки, вышли в разведку, взяв с собой лишь одно лёгкое орудие – «единорога» и небольшой запас провианта, и патронов. Это был 1864 год. Командовал нашей сотней есаул Василий Родионович Серов, опытный вояка. Уже на подходе к кишлаку Икан, что в двадцати верстах от Туркестана, мы встретили перепуганных киргизов. Они нам рассказали, что Икан занят кокандцами. Сколько их, они не знают. Есаул решил двигаться дальше, оценить силы противника, но вдруг из-за холмов со всех сторон хлынула злодейская конница.

– Это Алимкул! – прокричал нам казах Ахмет. – Их так же много, как камыша в озере!

Мулла Алимкул был известным и опытным военачальником. Бухарцы, воевавшие Коканд, несколько раз терпели поражения от него и даже пытались тайно его убить. Времени на раздумья не было. Десять тысяч азиатских сабель против нашей сотни. Есаул Серов принял единственно верное решение: принять бой на месте, так как отступление сродни смерти, всех бы нас догнали и порубили.

– Десять тысяч против сотни! Ох!!! – затаили дыхание казачата.

Глубоко вздохнул дед Семён, вспоминая те жуткие дни, задумался.

– Диду, а что дальше? – теребили его мальцы.

– Ну, мы сходу спешились и заняли неглубокую придорожную канаву, потом развьючили верблюдов и из мешков с провиантом и сухарями соорудили вокруг себя какой-никакой бруствер. Едва успели это сделать, как кольцо окружения вокруг нас сомкнулось…

В комнате воцарилась тишина, только слышно было, как потрескивают дрова в печи, и блики огня играли по стенам и потолку. Прасковья и правнуки прекратили работу, совершенно забыв про неё. Все слушали деда Семёна.

– Первая атака была ужасной, – продолжал Семён Прохорович. – Кокандскую конницу вёл беглый сибирский казаком, принявший ислам и имя Осман.

– Предатель! – вскричал возмущённо Арсений.

– Да, предатель, – согласился дед Семён. – Турки с дикими криками ринулись на нашу сотню, пытаясь опрокинуть одним ударом, не давая нам опомниться. Но не дрогнула наша сотня! Подпустили врага на верный выстрел и по команде Серова дали дружный залп.

– Ура-а-а! – закричала радостно детвора, а дед себе продолжает:

– Картечь «единорога» и пули ружей ударили в самую гущу несущейся лавы. Тела падают с коней на полном скаку, слышны предсмертные стоны, крики, ругань. Атака захлебнулась. Кокандцы отошли. Десятки трупов из коней и людей остались лежать в степи…

Вновь замолк голос старого казака-рубаки, но картины прошлого оживали в памяти и в голосе одна за другой:

– Еще дважды возобновлялась атака, но безуспешно. Мы стреляли, хорошо прицеливаясь, выбивая кокандских начальников, выделявшихся богатой одеждой, сберегали патроны. Три страшных дня держали осаду. Время, казалось, остановилось, превратившись в вечность…

Дед Семён попил воды из ковшика, зачерпнув в бочонке, стоявшем у окна на лавке.

– Ну, шо? Может, закончим на этом, а то вон на Василисе с Кирой лиц не видно – так перепужались!

– Нет, нет! – раздалось со всех сторон. – Дедуня, продолжай, пожалуйста!

– Ну, слухайте тогда дальше. Кокандцы вели непрерывный огонь из ружей и пушек. Начались потери. Очень скоро у нас живых лошадей не осталось. Их трупы стали складывать поверх мешков для защиты от вражеского огня. Под палящим солнцем, без еды и воды мы из последних сил держали оборону.

– А почему на помощь никто не пришёл? – робко спросила Кира. Дед Семён пояснил:

– Как потом мы узнали, был выслан отряд нам на выручку, но он не дошёл. Алимкул предложил нам сдаться и принять их веру, но мы все, как один, отказались. Кокандцы начали решительный штурм, они были уверены в своей победе. Шли, передвигая перед собой плетённые из веток щиты, чтобы спастись за ними от наших пуль. Мы уже молились, чтоб Бог дал лёгкую смерть.

Перекрестилась горестно Прасковья, слушая рассказ. У детишек слёзы были на глазах. А голос казака звучал торжественно и гордо:

– К утру 6 декабря более половины нашей сотни было убито, почти все оставшиеся ещё в живых были ранены. Наш командир есаул Серов прокричал: «Внимание всем! Это приказ! Будем пробиваться, по моей команде строимся в квадрат и идём на врага!» В моей голове пролетело: «Как?! Это же безумие и верная смерть!». Но думать было некогда. Прозвучала громкая команда «К бою!».

И мы пошли на десятитысячное войско, которое оторопело от вида нашего мужества и наглости. Кто падал от пули, того турки тут же рубили на куски, отсекая голову. Но мы шли и бежали! И не сдавались!

Дед Семён горестно вздохнул:

– Азиаты не стали даже идти напролом чтобы нас смять и уничтожить, они просто гарцевали на своих конях вокруг нас, смеялись. Раненный четырьмя пулями сотник Абрамичев, умолял пристрелить его, чтобы не оставлять на поругание врагу. Его настигла участь уже павших. И вера в лучший исход уже стала покидать нас, но тут – Бог спас нас! Пришла помощь! На полном скаку наши спасители рубили врагов – и те отступили! Из 114 человек, вышедших в поход, осталось сорок два израненных казака. Сам Василий Серов был ранен в грудь и контужен.

– Слава Богу, ты тоже остался жив, диду!

– Да, милые! Повезло, а ранения лечил в лазарете. Все выжившие награждены высшей солдатской наградой – «Знаком отличия Военного ордена». А наш есаул Серов Василий Родионович получил орден Святого Георгия 4-й степени и был произведен в следующий чин. Вот так, мои дорогие, и закончился этот поход!

Герои Икана через 25 лет после боя.

В доме стояла тишина, потом стали слышны всхлипывания Киры и Василисы.

– Диду, ты просто герой!

Дети смотрели восхищёнными глазами на Семёна Прохоровича, а баба Прасковья, вытерев глаза уголком косынки, взялась тихонько опять за работу.

– Эка притча! Мы ведь дерёмся и за дом, и за детей, за Царя и Веру Православную!

Проведя, по усам и бороде ладошкой Семён Прохорович наклонил голову, скрывая появившуюся от похвалы правнуков слезу. «Сентиментальный больно стал», – подумал про себя старик. Потом, немного выдержав паузу, проговорил:

– На этом моя война закончилась. Шибко поранило меня в том бою! Да и отвоевал я 35 лет кряду, к тому же. Так что с тех пор ушёл на покой. Позже есаул А. П. Хорошхин написал песню об этом подвиге отважных казаков:

Воевать, понятно, дело нехитрое. Браки, говорят, решаются на небесах, а войны рождаются в кабинетах. Ещё много боёв выдержали казачьи полки.

Карпеев М. Памятник Оренбургскому казачеству. Оренбург (2008 г.).

С 1820 по 1873годы некоторые сотни Оренбургского войска участвовали в экспедициях в Бухару и киргизские степи на северо-восточном берегу Каспийского моря. Вот лишь некоторые даты.

5 мая 1829 года отличились в боях при Эски-Арнауте.

17 и 18 мая в атаке и преследовании турецкой кавалерии у местечка Козлуджи.

25 мая в деле при Невчинской долине (Ровно).

30 мая в преследовании разбитых при этом селении (Кулевчи) турецких войск.

Оренбургский (сводный) казачий № 11 полк (в 1830 г.), состоявший наполовину из башкир, под начальством генерал-майора Власова принимал участие в подавлении польского мятежа на Волыни и в Подолии.

В 1839 году Оренбургское войско участвовало в зимней экспедиции генерала В.А. Перовскаго в Хиву.

В 1853-м две сотни с батареей участвовали при осаде и взятии крепости Ак-Мечеть.

С 1864 году отдельные сотни и батарея участвовали почти беспрерывно в различных схватках с кочевниками в степных местностях и в Бухарских пределах.

В 1873 году двенадцать отдельных сотен с артиллерией участвовали в Хивинском походе, причём некоторые из них (батарея № 1 и 1 дивизион, 2 6атареи, 8, 12 и 17-я сотни) получили знаки отличия на головные уборы.

В 1875-м восемь отдельных сотен и одна батарея участвовали в Кокандском походе и отличились при взятии Андижана, за что получили Георгиевские трубы «За отличие в деле 22 августа 1875 г.» (1-ой сотни № 4 полка) и «За штурм г. Андижана 1 октября 1875 г.» (1-ой батареи).

Успели казаки побывать и в других походах. Так в русско-турецкую войну 1877 – 78 гг. 6 и 7-й казачьи полки отличились под Карсом и Эрзерумом (в Кавказской армии), за что получили знаки отличия на головные уборы.

В 1881 году шесть сотен были в составе Ахалтекинского отряда и участвовали в штурме Геок-Тепе, за что четыре из них получили знаки отличия на головные уборы.

В 1885 году опять же четыре сотни участвовали в сражении с афганцами на реке Кушке.

12.07.1892 года, а также 28 и 39.08.1893 гг. казаки Шестой ОКП во время службы в составе Памирского отряда участвовали в боях с афганцами.

На протяжении всей истории казачества российские казаки отличились во многих войнах, которые вела страна. И на этом пути есть немалые заслуги и оренбургских казаков. Будучи от природы не только отменными бойцами, но и ловкими разведчиками, хорошо знающими обычаи местных народов, они выполняли особые миссии, часто с риском для жизни. И в этом мы с вами убедились, в том числе и в предыдущих частях книги «Уйское пограничье»!

А впереди, дорогие читатели, нас ждёт уже в 4-й книге рассказ о жизни станицы Степная и других казачьих станиц Оренбургского войска, о поворотных судьбоносных моментах жизни страны, но уже в 20 веке! Так что до новых встреч, друзья!