Сын Трифона Афанасьевича Семён, брат Прохора, после прошедших боёв, привязав коня, сидел на поваленном дереве и смотрел на Березину. Поздняя осень вокруг него ярко светила жёлтым цветом берёз вперемежку с зелёными оттенками сосен и елей. Лёгкий ветерок переворачивал листики деревьев, пригибая к земле травинки и поздние лесные цветы. Где-то ухнул филин.

Извилистая река с большим количеством излучин и крутыми, высокими берегами, в некоторых местах их высота достигала высоты сосен, несла свои воды спокойно и величаво, вроде и не было тут недавно сражения, которое потом войдёт в мировую историю войн.

– Чудно, однако… Сколько она, бежит, сколько повидала на своём веку, а сколько ещё будет событий в этих местах! Вот человек живёт, стареет, умирает; целые империи рождаются и уходят со своими правителями в никуда, а река течёт и течёт… Так и сейчас! Чего дома не сиделося этому ампиратору Бонопартушке?!

Семён Афанасьевич провёл рукой по голове, кашлянул в кулак.

– Ампиратор, а ампиратор! Чего-дома-то не сиделося? Живи, хлеб расти, детушек воспитуй, царицу свою в шелка одевай. Зачем с войной пришёл?

Поднял шишку от сосны и, размахнувшись, кинул в реку. Поток подхватил её и понёс по течению, закручивая в водоворотах.

– Вот и я, ампиратор, по твоему недоразумению и недомыслию, как эта шишка плыву по войне, воюю, воюю… А зачем мне это? Что, у меня две жизни? Ишо и эту туточки потеряешь ни за грош. Домой надо, землица не копана нынче… Што дети с внуками исть будут в зиму!? А вот молчишь, нету у тебя ответа, нету!

Перед глазами предстал станица детства – Степная. Он мысленно окунулся в её улочки, площадь у церкви, отчий дом.

– А мне бы домой, побывать в родительском крае, на моей реке Уй! Эх! Ранним утром выйти, зачерпнуть её чистой водицы и ополоснуть живящей водой лицо да тело. Уж год воюю, а конца всё нет.

Вон в сентябре только 1-й и мой 2-й Оренбургские казачьи полки в составе Третьей Западной армии под командованием Павла Васильевича Чичагова участвовали в бою с австрийскими и саксонскими войсками при взятии местечка Любомль, затем в захвате Бреста.

10 – 12 ноября опять же были упорные бои при взятии города Борисова в энтих краях

и дальше – в упорном бою у деревни Стаховой с французом схлестнулись,

а 22–23 ноября повоевали при Молодечно. Да ещё как повоевали!

Уж скоро изгоним супостата, а вот слух идёт и дальше пойдём в самую, что ни наесть Францию! Бог бы с ней, энтой Францией, конечно, но начальству видней, понятно. А вот тут сосёт у сердца, дом повидать уж как хочется! Батьку, Прохора Трифоновича, слухи дошли, ранило шибко при Бородино. Вроде сам Кутузов наградой наделил. Главное – жив, и то ладно…

* * *

Но во Францию Семён Афанасьевич не попал, как не попал туда и его полк, который вскорости был снова переведён в Молдавию – нести охрану на турецкой границе. Ответственное и важное дело абы кому не поручат! Надеялась страна на удаль и смекалку казацкую! Домой, в родные станицы, казаки 1-го и 2-го Оренбургских казачьих полков вернулись лишь в 1819 году, пробыв в походах почти 12 лет.

Полностью территория России от неприятеля была освобождена 14 декабря 1812 года. Именно в тот момент русские солдаты сумели обосноваться в городах вдоль границы с Европой.

В приказе по армии Кутузов поздравил их с тем, что неприятель был полностью изгнан из России. При этом он призвал окончательно поразить врага на его же территории. На этом закончилась Отечественная война 1812 года.