4 сентября (23 августа ст. стиля) 1812 года, Бородино – д. Горки. Командный пункт Кутузова.

Вечерело. Михаил Илларионович Кутузов сидел в штабном доме и казался очень сосредоточенным. Он взял листок и ещё раз перечитал написанный им текст Императору Александру I:

«…Позиция, в которой я остановился при деревне Бородине в 12-ти верстах вперед Можайска, одна из наилучших, которую только на плоских местах найти можно. Слабое место сей позиции, которое находится с левого фланга, постараюсь я исправить искусством. Желательно, чтобы неприятель атаковал нас в сей позиции, тогда я имею большую надежду к победе».

А.П. Шепелюк. М. И. Кутузов на командном пункте в день Бородинского сражения. (1951 г.).

Кутузов вызвал адъютанта и, отдав письмо, распорядился доставить его Императору.

Внезапно по лицу пробежала лёгкая улыбка. Перед глазами возникли воспоминания. Да-а! Молодость! Как она быстро пробежала, всё как вчера! Он вспомнил, как в ходе учёбы принимал клятву на верность царице Елизавете Петровне. Вот выходит перед строем, волнение буквально подкатывает к горлу. Читает «Клятвенное обещание»:

«Обещаюсь и клянусь всемогущим Богом перед Святым Его Евангелием, что хочу и должен моей природной и истинной Всепресветлейшей Державнейшей Великой Государыне Императрице Елизавете Петровне Самодержице Всероссийской и прочая, и прочая, и прочая… верным, добрым и послушным рабом и подданным быть, и в том во всем живота своего в потребном случае не щадить, и притом по крайней мере стараться споспешествовать все, что к Ея Императорского Величества верной службе о пользе государственной во всяких случаях касаться может…»

Он старался не отвлекаться, ему казалось в этот миг, что весь мир сосредоточен на нём, на его клятве!

«…И поверенный и положенный на мне чин… надлежащим образом по совести своей исправлять и для своей корысти, свойства, дружбы ни вражды противно должности своей и присяги не поступать… в чем мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы целую слова и крест Спасителя моего. Аминь».

Воспоминания растревожили душу!

– Ладно, ладно… Нужно ещё сосредоточиться, проанализировать предстоящую битву на Бородинском поле. – Кутузов поднялся, стал прохаживаться по комнате. Потом сел и, развернув карту, начал при свете свечи в который раз изучать местность между армией и Москвой. Линии, точки, условные обозначения… Перед глазами возникала картина предстоящего боя.

– Так, позицию выбрали наилучшую, что можно было бы выбрать в этой местности: она у меня представляет собой что-то похожее на форму буквы «Г», этакий амфитеатр, и проходит через Шевардино (левый фланг), Бородино (центр) и деревню Маслово (правый фланг). Вот только Бородино? М-да! Самое слабое место получилось! Ох уж мне эта Курганная высота (Авт. позже известная как батарея Раевского). Выдюжат? Вот вопрос. Должны! Да и левый фланг, где наспех возвели земляные укрепления – Багратионовы флеши, желал бы быть лучше. Но когда всё успеть?!

Он остановился, склонился над картой, разложенной на столе:

– А всё же почему здесь?! Ответ прост: на ней остановился с учётом того, что по центру располагается высокий берег реки Колочи, на правом фланге у нас Москва-река, на левом – густой Утицкий лес. Через боевые порядки войск – большое поле, проходят две дороги у села, ведущие к Москве: Новая и Старая Смоленские. За счет того, что правильно расположили солдат, удалось их перекрыть … Всё правильно, всё должно быть хорошо!

Кутузов немного ещё подумал, закрыл глаза, будто его что-то ослепило.

– Левый фланг на холмы к юго-западу от деревни Семёновской следует оттянуть, а редут у деревни Шевардино нужно удерживать как передовой опорный пункт до конца! Нужно отдать распоряжение. Это важно!

– Ко мне вестового, немедленно!