На что были похожи губернские газеты в начале их существования? О чем в них писали? В немалой степени они ограничивались программой, спущенной сверху. Но рамки были достаточно широкими, оставляя редакторам и авторам достаточно пространства для местного колорита, о чем говорит уже само содержание.

В официальной части печатались данные, которые напрямую касались местной администрации, в том числе различные списки: бродяг и беглых крепостных; тех, кто прибывает в губернскую столицу и уезжает из нее; брошенных детей и так далее. Поднимались конкретные темы управления и правосудия. Могут ли члены семьи сопровождать родственников, изгнанных на Кавказ за принадлежность к религиозной секте скопцов? В воронежской газете объясняли, что жены могут, а дети – нет. По просьбе Австрии Министерство внутренних дел призвало через местные газеты всех итальянских солдат, оставшихся в России после войны 1812 года, дать «о себе сведение пребывающему в С.-Петербурге Австрийскому Посольству». Витебская газета рассказывала читателям о трудовых правах крепостных, которых владельцы отправляли на контрактную работу в прусские порты, Данциг и Кенигсберг. Когда оказалось, что местные власти неправильно толкуют полицейскую реформу 1837 года и выпускают указания, «тягостные для обывателей и несогласные с намерениями Правительства и точными постановлениями новых Положений», Министерство внутренних дел разъясняло их в газетах. Еще газеты помогли Петербургу разобраться с формами чиновников в правительственных конторах: выяснилось, что «некоторые Чиновники дозволяют себе при мундирных фраках носить фуражки, цветные жилеты и панталоны и полочки, к явному безобразию форменной одежды». Отчасти благодаря газетам эти возмутительные нарушения можно было прекратить. Такова в самых общих чертах официальная часть.

Еще газеты предлагали множество практических советов на такие темы, как избавление от зубной боли, борьба с крысами, рытье колодцев, защита плодовых деревьев от заморозков, выращивание свеклы, увеличение популяции пчел, производство кирпичей из глины, улучшение качества вина и лечение тех, в кого ударила молния. Как минимум две газеты популяризовали «Справочный указатель по Санкт-Петербургу» – путеводитель для планирующих посетить столицу. В первом и единственном прибавлении к могилевской газете 1838 года читателям предлагалась таблица,

по которой бы можно было немедленно узнать: во сколько времени деньги, положенные в проценты, удвоятся, утроятся или во сколько увеличатся в 1 год, в два и т. д.

Пензенская газета сообщала, что при лечении многих болезней у электричества есть преимущество над многими другими средствами, но благоразумно добавляла, что это требует «большого внимания, знания свойств электрической материи и терпения». Предположительно, имея в виду как раз такие материалы, воронежский историк назвал газету «чрезвычайно полезной для местного населения».

В свете первоначальных задач министра финансов Канкрина неудивительно, что важное место в газетах занимали вопросы экономики. Часто печатались цены на разные товары (зерно, «бессарабскую казенную соль» и так далее) и сельскохозяйственные инструменты, а также объявления об аукционах. Нижегородская газета в 1838 году объявила, что на знаменитой городской ярмарке было меньше «азиатских товаров» (особенно бухарского хлопка), поскольку их меньше закупили для китайского рынка. Другие статьи призывали жителей провинции к экономическим инновациям. Статья Вольного экономического общества в могилевской газете предлагала местным помещикам создавать «образцовые фермы» и применять открытия «искусных экономов» из Англии («или хотя из Германии»), чтобы «успех нового земледельческого хозяйства скоро поощрил бы всех к подражанию». Видимо, имея в виду подобные советы, саратовская газета радостно восклицала: «Сколько теперь выгод представляет газета всем сословиям!»

В других статьях красочно рассказывалось о необычных событиях и явлениях. В феврале 1838 года, говорилось в одной газете, в Могилев попал бешеный волк, покусал несколько горожан и зарезал собаку, прежде чем его прогнали и на следующий день застрелили. В том же месяце в воронежской газете опубликовали историю о несчастной крестьянке, у которой случился выкидыш – уродец, «у которого круглый рот под бородой, уши, разделенные узкой перегородкой, находятся на передней части шеи, нос имеет одну только ноздрю». В нижегородской газете рассказывалось о причине деревенского пожара 1837 года: женщина разжигала печь, уголек незамеченным попал ей в платок, а когда она вышла во двор, платок вспыхнул на ветру, от него занялась соломенная крыша ее жилища, и пламя распространилось по всей деревне. В рязанской газете публиковалась любопытная заметка о молодой слепой девушке Домне Онисимовой с «необыкновенной памятью и даром составлять стихи на разные предметы и случаи». Лишившись зрения в пятилетнем возрасте, она приобрела «особенную наклонность слушать чтение», а когда новый деревенский священник познакомил ее с разными текстами, начала сочинять сама, диктуя брату. «Ныне девица Онисимова с изумительной свободой и легкостью составляет сама стихи», – сообщала газета. Узнав о поэтессе, министр внутренних дел Блудов переслал ее стихи в Российскую академию, которая, в свою очередь, наградила девушку 100 рублями и стопкой книжек, а также издала ее работы тиражом в несколько сотен экземпляров с похвальным словом министра и академии. Если во всех этих репортажах и были уроки, то ненавязчивые. А по большей части в них рассказывалось о человеческой драме, чтобы вызывать ужас, сочувствие или удивление. И непременно – любопытство.

Особая категория примечательных событий – это подвиги, когда местные жители спасали кого-то от смерти. 14-летний парень в Смоленской губернии заслужил от царя награду за то, что вынес из горящего дома маленькую девочку; такую же награду получил крестьянин, который спас мальчика, упавшего в колодец. В Тамбовской губернии местный житель и два его сына получили по 50 рублей от Министерства внутренних дел за то, что при разливе реки спасли из воды двух тонущих. А самая примечательная история – о шестилетнем мальчике, который после исчезновения родителей кормил сестру младенческого возраста, подложив к собаке среди щенков, чтобы она пила молоко и грелась, и «тем спас жизнь ребенка». Министерство внутренних дел просило императора наградить мальчика, «который, не смотря на круглое сиротство и безпомощное состояние, спас столь не обыкновенным образом жизнь своей сестры». Император зачислил его в военную академию и назначил для его сестры ежегодное пособие в 400 рублей до самой свадьбы. Благодаря газетам о таких самоотверженных поступках теперь узнавал широкий круг лиц, а слава и вознаграждения как сподвигали помогать другим, так и подчеркивали заботу государства о своих подданных.

Также в газетах можно было хвалить – или критиковать – местные власти или жителей, в назидание другим. В могилевских ведомостях рассказывалось о работе местного чиновника, который нашел и привлек к правосудию убийц крестьянина из Калужской губернии, «почему о таковом похвальном действии Исправника Берлинскаго сим и публикуется». В статье под названием «Акт милосердия» в тамбовской газете говорилось, как горожане в Темникове заплатили налоги и долги десяти обнищавших соотечественников и получили благодарность от министра внутренних дел. И наоборот, сельский суд в Могилевской губернии получил от газеты «строгий выговор» за то, что не предоставил запрошенную информацию по делу. В нижегородской газете рассказывалось об утонувшей молодой крестьянке и предполагалось, что, если бы ее спасители «употребили предписанные опытными врачами и самым законом меры», а не откачивали ее тело на бочке («чрезвычайно вредный» и запрещенный метод), она могла бы выжить.

Эти факты свидетельствуют о том, что у газет было общего, но важно упомянуть и об их разнообразии. Одни газеты публиковали что попало вдобавок к обязательным указам, спискам цен, описаниям беглых крепостных и подобным официальным текстам. В Могилевской губернии неофициальная часть вообще начала регулярно выходить только в 1849 году. В других газетах редакторы с жаром ухватились за возможность исследовать свои губернии и улучшить интеллектуальную жизнь. Редакторы новой вологодской газеты обрадовались настолько, что свой первый же номер – причем официальную часть – начали со стихов, которые завершались следующим образом:

Даже одна и та же газета могла заметно меняться от недели к неделе. То же было и с периодичностью выпуска. Большинство газет начинались как еженедельники, но затем некоторые переходили на более частый график. Возглавила эту группу харьковская газета, к 1880‑м годам выходившая ежедневно. Чуть отставала пензенская газета – она выходила каждый день, кроме понедельников и дней после праздников. Некоторые другие (Казань, Тамбов, Киев, Таврида и Лифляндия) выходили трижды в неделю, остальные – по-прежнему раз или два в неделю. С частотой выпуска связана прибыльность газеты, хотя также на нее влиял размер губернии и в особенности – читающей аудитории.

При всем разнообразии газет очевидно, что редакторы – видимо, в поисках материалов о «курьезах» – пользовались статьями из газет других губерний. Например, воронежская газета в свой первый год полагалась на статьи из соседней харьковской, хотя обращалась и к другим изданиям. Статья выше – о мальчике, который спас сестру, – из Волыни, но ее перепечатали киевская, воронежская, могилевская и нижегородская газеты (а может быть, и другие). Подобный обмен не должен удивлять, ведь закон 1837 года требовал у правлений рассылать официальную часть во все губернии – даже в те, где своих газет еще не было. Несколько губерний просили распространять и неофициальную часть. Таврические власти сетовали, что на рассылку таврической неофициальной части не всегда отвечают взаимностью. Имея в виду, предположительно, неофициальную часть, другие губернии спрашивали у соседей, не желает ли кто-нибудь получать их газету. Олонецкая губерния, обращаясь напрямую в Петербург, обратила внимание «к пользе, имеющей произойти от распространения в Отечестве нашем Статистических о нем сведений», указала на свою практику распространения неофициальной части. Но, хоть губернатор и просил у министра внутренних дел дать распоряжение распространить эту практику, Блудов отказался: закон обязывал делиться только официальной частью, а остальное «зависит непосредственно от взаимного соглашения Губернских Начальств». Остается неизвестным, насколько этот обмен был добровольным, но кажется логичным предположить, что газеты развивали новые горизонтальные связи между губерниями и что российские властные структуры не боялись этого так, как, например, османские.

Многие из тех, кто впоследствии обращался к первым номерам газет, отмечали их невысокое качество. Оставляло желать лучшего и оформление. Комментаторы говорили о грубой серой бумаге, некачественной верстке и разнобое в шрифтах. Один редактор, ознакомившись с первыми номерами своей газеты, с грустью заметил, что печать и наружный вид пензенской газеты в 1851‑м «не только не улучшились, но даже ухудшились» в сравнении с предыдущими годами. Не заслуживало похвал и содержание. Один хроникер писал, что по своему содержанию статьи неофициальной части воронежской газеты не представляли «никакого интереса», и добавлял, что «прибавления» первого года «были чрезвычайно скудны». В 1862 году редактор этой газеты считал «аксиомой», что ранее все губернские ведомости были «просто ужасными». Редактор пензенской газеты, пересмотрев предыдущие выпуски, объявил, что за все десятки лет в ней «не появляется ни одной статьи и даже ни одной местной неофициальной заметки не только полезной, но и хотя бы сколько-нибудь просто интересной по своему содержанию». Он с презрением раскритиковал статью 1849 года «Любопытные события с гусем», заметив: «Мы не видим ничего любопытного в этой статье и не знаем, как она зашла в губернские ведомости; вся она нелепа, чем и замечательна».

Но не все первые выпуски были так некачественны, как можно подумать, и уже в первое десятилетие некоторые редакторы делали все возможное, чтобы улучшать свои газеты. В 1841 году редактор могилевской газеты поставил эстетику на первое место, заявив о своем желании сменить старые и стертые буквы на «новые, четкие и красивые», а бумагу – на «новую высшего сорта». Касались эти усилия и содержания. Правление Саратовской губернии в первый год выпуска газеты выражало уверенность, что «при длительном старании Редакции может вскоре сделать сии Ведомости занимательными не только для жителей Саратовской Губернии, но и для прочих». Признавая, что газеты «далеки от того, чем могли бы быть», редактор владимирского издания в 1839 году предполагал, что есть причины верить: «С каждым годом Владимирская газета будет улучшаться». Через два года воронежская редакция объявила, что ее сотрудники прилагают «всевозможное старание сделать Ведомости сии сколь можно приятными», и выразила надежду, что общественность проявит свою признательность, подписываясь на газету, – особенно «гг. помещики, для которых помещаются статьи агрономические, медицинские и хозяйственные, весьма полезные и любопытные». Но эти призывы нечасто появлялись на страницах, а обещания сделать газету лучше не всегда приводили к соответствующему результату.

Время шло, число газет росло. Новосозданные губернии – например, Ковенская (1843) и Самарская (1851) – приступили к выпуску газет почти сразу. Большинство губерний, не подпадавших под первое положение 1837 года, получили свои издания в следующие тридцать лет, более отдаленные регионы – к 1890‑м годам. Регулярно получая как минимум официальную часть газет из других губерний (а иногда и «прибавления»), новые издания имели перед глазами готовые образцы и сразу начинали им подражать. С самого открытия в 1850 году ставропольская газета просила статьи у публики и выпускала немало этнографических материалов – например, очерк о местных туркменах. Иркутск семь лет спустя начал выпуск газеты с объяснения своей миссии, и неофициальная часть каждого номера занимала свыше десяти страниц.

Таковы основные характеристики провинциальных изданий на первой стадии. Они демонстрировали широкое разнообразие, но тем не менее одинаково стремились решать управленческие проблемы, развивать экономическую активность регионов и предоставлять читателям практические, похвальные и фантастические истории, имевшие место как в их губерниях, так и в соседних. Но особенно стоит отметить понимание ими миссии провинции.