Прошло почти три недели с той драки. Оказалось, что Оля не шутила, когда угрожала мне. Наши теперь меня игнорят. В прямом смысле: я приношу им заказ в «Норе», а они замолкают. Делают вид, что я – пустое место. Не ожидала, что этот их отстойный бойкот затянется.

Решила не переживать: у меня нет на это ни желания, ни времени. Днём мы с Егором приводим в порядок пляж, а потом обедаем, обычно в «журавлином раю». Птицы не всегда прилетают, но каждое их появление заставляет моё сердце биться чаще. Барби и Кирилл уехали в языковой лагерь, а рыбак больше не показывается. Наверно, нашёл новое место, потише. Так что пляж теперь только наш.

По вечерам я по-прежнему работаю в кафе, потому что это самые прибыльные смены и отказаться от них я не могу. Вчера мне улыбнулась Снежка. Я попробовала с ней поговорить, но она сразу срулила. Видимо, бойкот ей тоже кажется глупым, но она не идёт против большинства.

* * *

– Завтра важный день, – мы сидим у Егора на кухне и пересматриваем видео, снятое им с утра. – Саженцы куплены благодаря краудфандингу, так что к концу дня мы планируем высадить растения и навести окончательный порядок на пляже. Все желающие могут к нам присоединиться и поучаствовать лично в этом действительно классном движе. Может, твои друзья тоже придут?

– Ну да, – тоскливо отзываюсь я. Он просто блаженный.

Из чата рулфрилов меня не выдворили, но от этого не легче. Если я в него пишу, никто по-прежнему не отвечает. Не знаю, что именно им сказала Оля, но даже Башка отказывается со мной общаться. Я пробовала ему объяснить про поцелуй и Егора, но… В общем, Сашка не стал меня слушать.

– Привет, как вы тут? – на пороге появляется Барби с противнем в руках. Ага, значит уже вернулась из своего лагеря. И Кирилл тут как тут, с таким же противнем, главное.

– Нам необходима духовка, твоя мама в курсе.

– Пожалуйста, только сама включай.

Не понимаю, чего вдруг Барби припёрлась кулинарить к Егору?

– У нас плита сломалась, – говорит она. – Но я уже почти всё сделала…

Так я и поверила. Думаю, её просто бесит, что мы с Егором встречаемся.

– Апраксин! Иди сюда, плиз! – кричит из гостиной Кирилл. Прежде чем оставить нас с Барби наедине, Егор колеблется. – Говорю, хелп!

– Что это? – киваю я на кулинарные творения Барби, когда он уходит.

– ПП кексы, без сахара, без белой муки и…

«Видимо, без вкуса».

– А зачем тебе столько? – Там штук пятьдесят, не меньше. – Продавать будешь?

Я понятия не имею, что у неё в голове. Каждый раз, когда Егор начинает расхваливать Настю, я спокойно, но твёрдо прошу его перестать. Кому это понравится? Помню, я чувствовала себя точно так же, когда мама, возвращаясь со школьного собрания в началке, рассказывала:

– Вот Улькина – умница, а Селиверстова хоть сейчас сдаст экзамены на класс старше.

– Это угощение назавтра. – На Барби невозможно смотреть без слёз. Да она прямо идеальная домохозяйка. – Этот поднос: с сублимированной вишней, малиной и фисташками.

Она специально говорит так, будто в рекламе снимается?

– Этот с персиками, бананами и творогом.

Мне неинтересно её слушать, и я размешиваю ложкой остывший чай.

– Ты нравишься Егору, – неожиданно выдаёт она, продолжая перекладывать кексы на противень.

– Да? А тебя это беспокоит?

– Ну что ты, – замечаю, что она слегка краснеет.

– А у вас что-то было? Раз уж у нас такой откровенный разговор…

– У нас? – Барби на пару секунд зависает, обычно люди выглядят глупо в такие моменты. Все, кроме Барби. – Шутишь? Наши мамы лучшие подруги, а мы с Егором знакомы практически с рождения. Я всегда воспринимала его только как… брата.

– Правда?

– Да.

Я сижу, обдумывая её слова.

– Только, Лер, знаешь что, у Егора… Нет, это не моё дело. Он сам тебе расскажет.

«Это она, что ли, про рак? Вот это точно не её дело».

На кухне повисает тягостная пауза.

– Как у вас дела? С духовкой, вижу, справились, – это Егор вернулся.

Я смотрю на него и не понимаю, как себя вести. В голове крутится только один вопрос: «Почему он мне ничего не рассказывает?» Ребята обсуждают завтрашний день, а я механически киваю. «Это правда. Барби подтвердила. Пускай и косвенно».

– А из мэрии что-то ответили? – спрашиваю.

– Пока что нет.

* * *

Я плохо спала ночью.

Спросить Егора про его заболевание – страшно. Очень страшно услышать диагноз. Но я поклялась, что сегодня вечером об этом с ним поговорю. А пока мы едем на пляж.

– С погодой повезло, – говорит Егор.

– Угу, – я киваю.

На посадку деревьев волонтёров собралось прилично. Ребята из гимназии, студенты из пединститута и какие-то взрослые подписчики канала. Ещё приезжал парень из городских новостей, сделал одно фото Егора и взял у него самое короткое интервью в истории: «Как, говоришь, твой проект называется?» А потом свалил.

– Родители Егора приехали! – Настя машет им радостно. – Пойдём поздороваемся?

– Попозже, я занята.

Она убегает.

Уверена, что Барби не в курсе, что мы даже не знакомы. Я впервые вижу его родителей не на семейном портрете, а вживую. Мама Егора обняла Барби и стоит не отпускает. Как же бесит. Я отворачиваюсь. Наверное, встретив родителей Егора на улице, я бы их не узнала. Обычные такие, в спортивной одежде, ведут себя как все. Отец берёт лопату и копает траншею в песке. Кирилл выдаёт волонтёрам перчатки и пакеты, а Егор распределяет нас на группы – дело движется, мне даже весело становится в какой-то момент. Одни собирают остатки мусора на берегу, другие идут глубже в лес, часть людей остаётся возиться с саженцами: у нас ивы, ольха и тополя.

Егор пытается меня обнять, прямо на глазах у родителей, но я уворачиваюсь и красноречиво смотрю на него.

– С ума сошёл? Что они обо мне подумают?

– Только хорошее, – говорит он. – Пойдём, я вас познакомлю.

– Давай ты познакомишь нас, когда я не буду в грязной одежде!

– Ты красивая, – Егор снова подходит слишком близко, но я со смехом убегаю.

Кирилл подключает колонку с лёгкой музыкой без слов, и на пляже воцаряется атмосфера летнего праздника.

К вечеру берег и правда выглядит совсем иначе, чем полтора месяца назад. Новые деревца заметно оживляют пейзаж, а воображение рисует, как же тут будет здорово, когда они подрастут.

Мы собираемся у реки – уставшие, но довольные. Я замечаю, как все радуются результату нашей общей работы. Ещё я испытываю небывалое раньше чувство сплочённости с совершенно незнакомыми мне людьми. Мы обнимаемся, жмём друг другу руки, похлопываем по плечу… Всё так естественно происходит, что никто не испытывает при этом неловкости.

Барби расстелила на песке пледы, украсила ближайшее деревья светодиодными фонариками и бумажными гирляндами. Вокруг появились складные кресла и столики. Если честно, смотрится это волшебно. Она молодец. К тому же уже начинает темнеть. Кирилл с другими парнями приносят изящно упакованные коробки с кексами и тарталетками, корзины с фруктами и клубничный лимонад. Стеклянные диспенсеры со льдом расставляют на столики. Посуда у нас, к слову, полностью разлагаемая, из кукурузного крахмала. Стаканчики и тарелки с едой передаём всем волонтёрам – мы потрудились на славу, пора и подкрепиться!

Мы с Егором плюхаемся на плед, наши пальцы соприкасаются, но никто этого не замечает. И для меня это значит гораздо больше, чем прилюдные объятья. Ведь это происходит только между нами… Смотрю ему в глаза: он чувствует то же самое.

– С днём рождения тебя! – затягивает кто-то.

– С днём рождения тебя! – подхватывают остальные.

– С днём рождения, Егор! Поздравляем тебя! – поют уже все, кроме обескураженной меня.

Егор закрывает лицо руками и качает головой.

«День рождения? И он не сказал?»

На откуда не пойми взявшемся торте Барби зажигает свечку с цифрой 17.

– Загадывай желание, друг! Ну же! Давай! – подначивает Кирилл.

Егор, всё ещё смущаясь, поднимается под одобрительные возгласы ребят.

– Мам, пап, я же не хотел… Ладно, спасибо! – он целует маму, на секунду задумывается и задувает свечу.

Многие достают подарки, и теперь Егор принимает поздравления, обнимает друзей, а я незаметно отодвигаюсь от него всё дальше.

Не могу понять, что чувствую. Конечно, приятно, что его все так любят. Но получается, только я ничего не знала про ДР? Как-то противно от этого. Почему Егор меня не предупредил?

Когда почти все расходятся, он говорит:

– Я не знал, что родители устроят сюрприз. Прости, неловко получилось. Я не из тех, кто любит праздновать. Честно, я и забыл из-за всей этой кутерьмы, что у меня сегодня днюха.

Я какое-то время думаю над его словами, но всё равно чувствую себя странно. Лишней.

– Мне даже подарить тебе нечего, – мрачно замечаю я.

– Главное, что ты здесь, – Егор улыбается. – Ну что, мир?

– Угу, – я киваю. – С днём рождения.

«Значит, сегодня мы опять нормально не поговорим».