В тот день Арс заночевал у Киры – в зале на диване. Он бы там и остался, насовсем, ведь это был настоящий дом, и семья настоящая. И Кира была совсем не против, но пока решала не она, а её папа и мама. Правда, у них спрашивать не стали. Ну очевидно же, что бы они ответили. «Не надо торопиться. Вы ещё слишком молоды. Сперва хотя бы школу окончите. А ты, Арсений, может, для начала разберёшься со своими родителями». Тут спорить и что-то доказывать бесполезно.

Однако Арс с Кирой и не собирались ни спорить, ни доказывать, ни торопиться, но твёрдо решили, что уж после школы точно куда-нибудь уедут. Конечно, вдвоём. И, само собой, в первую очередь учиться. В плане этого предкам волноваться не стоило.

Как ни странно, Кира нацелилась не на свою чудесную морскую биологию, а на ветеринарию и санкт-петербургскую академию. Арс не возражал. Для него в Питере подходящий вуз тем более найдётся. А что касалось его родителей… Тут и разбираться особо не в чем. Какие уж достались. И они ведь его любили – каждый как мог – и переживали, и заботились.

Наутро Арс решил переселиться к маме, точнее к бабушке, но в конце концов всё-таки остался с отцом. Хотя нет, не с отцом, а просто в той же квартире в своей комнате. Папа и прежде приходил сюда, можно сказать, только ночевать, да и когда находился дома, например в воскресенье, в основном торчал у себя в кабинете и тоже занимался делами. А теперь даже ночевал не всегда. Вот и получалось, что Арс жил почти что сам по себе, как и определил, ни с кем. Зато Кира приходила к нему в гости гораздо чаще.

Иногда они сами готовили себе ужин. Это было весело и прикольно – особенно что-нибудь печь. А на Кирин день рождения Арс неожиданно для себя самого собственными руками слепил ей тортик из цветного марципана. Правда, уже готового. В виде рыжей лисички.

Точнее, он подразумевал, что должна быть лисичка, а уж получилось как получилось. Неизвестно, догадалась ли Кира, кто это, но увидев, настолько растрогалась и умилилась, что минут пять только хлопала ресницами, хлюпала носом и выдавала неопределённые междометия. А потом восторженно выдохнула:

– А-а-арс!

И опять её глаза блестели от радостных слёз, и она улыбалась-улыбалась-улыбалась. И он тоже улыбался как последний идиот, очень довольный и гордый собой на полном серьёзе, ничуть не смущаясь и не презирая себя за это.

Правда такое случалось довольно редко – совместная с Кирой готовка. Обычно Арс ужинал у бабушки, вместе с мамой.

Та встречалась с Рудневым уже в открытую, но не спешила ни замуж за него, ни к нему перебираться. Не потому, что не была уверена в необходимости или не планировала, и даже не настолько из-за возможного неприятия со стороны Ярославы, с которой пришлось бы жить в одной квартире. Скорее, больше всего из-за Арса, даже несмотря на то, что переезжать туда вместе с ней он уж точно не собирался ни при каких условиях.

Ещё чего?! Хотя прежняя ненависть давно отступила, но и тёплых отношений ожидать не стоило. Вряд ли получатся. Вероятнее всего, отстранённо-вежливые, уравновешенные, нейтральные, в лучшем случае поверхностно-приятельские. Особенно с Ярославой.

Она, похоже, не держала обиды, но особо сближаться, как и Арс, тоже не собиралась. С ним. А к тому, что в жизни её отца появилась и заняла особое место Арсова мама, отнеслась спокойно, вроде даже с пониманием. Но возможно, оттого, что сама как раз удачно замутила с Ваней Шуваловым, который когда-то учился в их школе, в одном из параллельных.

Арс его знал немного. Нормальный парень. И, если ему нравились такие, как Ярослава, – его проблемы. Да у них вроде бы и неплохо складывалось. Как и у мамы с Рудневым.

Даже если старательно не обращать внимания, всё равно не выходило не заметить, как она изменилась. И что удивительно, стала чем-то похожа на Киру. По крайней мере, глаза у них сияли абсолютно одинаково. И не только глаза. Мама вся как будто светилась.

Надо же, со взрослыми, как оказалось, тоже такое случалось. И это отчасти мирило и с разлетевшейся на осколки привычной жизнью, и с Рудневым. Арс всё-таки не маленький, чтобы бесконтрольно ревновать и перетягивать внимание на себя, когда совершенно ясно, что ничего уже не переделать и не вернуть. И вообще, первым после развода женился папа – уже в конце весны.

Видимо, он очень желал показать маме, как легко найти ей замену, желал, чтобы она ощутила себя никчёмной и неразумной, осознала, какую совершила ошибку и как много потеряла. Или рассчитывал вызвать ревность. И, вероятно, даже надеялся, что мама одумается, раскается и прибежит проситься назад.

Он же не просто однажды привёл домой другую женщину и поставил перед фактом, что это его новая жена Валя и теперь она тоже будет жить здесь, а для начала, как полагалось, познакомил с ней Арса, наверняка уверенный, что сын обо всём расскажет матери. И Арс рассказал. Но мама, как он и предполагал, не заревновала, не расстроилась, а улыбнулась, хмыкнула и спросила:

– Ну и какая она?

Какая? Да в принципе вполне терпимая. Внешне симпатичная, невысокая и не сказать, что худышка, весьма фигуристая. Помладше мамы, но ненамного. Всё-таки папа не из тех, кто в полтинник и далее заводит себе совсем уж молоденькую и эффектную, чтобы иметь яркий свеженький аксессуар на выход и чтобы убедить себя и остальных, будто возраст над ним не властен.

Он выбрал не только по внешности, скорее, по характеру. Валя оказалась хозяйственной, деловитой, но не амбициозной, а покладистой, комфортной, называла папу исключительно Аркашенькой, по его настоянию уволилась с работы сразу после официальной регистрации, смотрела преданно и почтительно, на сто процентов соответствуя статусу идеальной жены. И при этом не притворялась, а вроде бы вела себя абсолютно естественно и искренне.

Арс мог бы прикопаться, мог бы устроить Вале «сладкую жизнь», чтобы сбежала, теряя тапки, но вёл себя с ней прилично. И вовсе не потому, что отец обещал выделять деньги на оплату съёмной квартиры в Питере, если с поступлением выгорит. Просто Арса не раздражало её существование, ему было откровенно плевать, а порой даже смешно. Особенно когда папа, провожая его на поезд, потащил Валю с собой.

Мама тоже приехала, но одна, без сопровождения, и к присутствию новой папиной жены отнеслась спокойно. Тем более они с Рудневым к тому времени тоже подали заявление. И выходило – уже всё: их семьи больше не существовало, она окончательно превратилась в воспоминание. Но это уже не терзало и не давило, как раньше, не отзывалось острой болью. Ведь Арс тоже остался не один.

Теперь каждый из них существовал отдельно, шёл своим путём. Папа с идеальной специалисткой по глаженым рубашкам, борщам и пирожкам Валей, мама со своей первой и, похоже, вечной любовью Лёней, а он… ну, конечно, с Кирой.

Поэтому, когда поезд стронулся с места и перрон вместе со стоящими на нём родителями медленно поплыл вдаль, скрывая их из вида, Арс не почувствовал ни тревоги, ни печали. Хотя сердце слегка разогналось и зачастило и он всё-таки приподнялся с сиденья, почти прижался к оконному стеклу, увидев, махнул рукой на прощание. Но не только маме и отцу. Чему-то большему. Родному городу, детству, прошлому. А ещё всем пережитым катастрофам, обидам и испытаниям.