Мама позвонила утром – проверить, проснулся ли он и собрался ли в школу. Типа хотела продемонстрировать, что по-прежнему беспокоилась и заботилась, что на самом деле не бросила сына, не променяла на кого-то постороннего? Но, похоже, не понимала, как это выглядело нелепо и комично. Даже лицемерно. Как попытка убедить не столько его, сколько себя.

Арс ответил скорее на автомате, пока ещё не в силах соединить две реальности: привычное прошлое и изменившееся настоящее. На мгновение возникло желание съязвить, но так же моментально улетучилось. А толку-то?

Толку было ноль целых ноль десятых. Причём вообще во всём. И в утреннем подъёме, и в школе, и… в целом в жизни. Правда подыхать Арс всё-таки не собирался – в подобном ведь тоже не имелось ни капли смысла, – действовал строго по расписанию, но словно это был не совсем он, а заменяющий его двойник, бездушный робот, отрабатывавший заданную программу.

Единственное, он не стал завтракать дома, зато по пути в школу купил в киоске кофе и пончик в шоколадной глазури. Шёл, ел, пил, не замечая, что творилось по сторонам. Да что бы ни творилось, и хрен с ним. А в школе, войдя в кабинет, прошагал к своему месту, бросил рюкзак на столешницу, плюхнулся на стул. Сам по себе, не видя окружающих и не слыша.

Гора повернулся и, кажется, что-то сказал, но Арс не ответил, и друг не стал больше лезть. Обиделся? Плевать. Понял? Да в принципе тоже. Нашлась бы пустая парта, Арс бы за неё пересел, но все были заняты, хотя бы наполовину, как у Ткаченко. А в том, чтобы поменять одного соседа на другого – тоже никакого толку. Да и ладно. Для Арса всё это белый шум, который почти не мешал. Ещё бы учителя не доставали, но Ангелина Михайловна, как нарочно или даже назло, взяла и вызвала его у себя на уроке.

Хотя Арс даже с места не поднялся, сказал:

– Я не пойду. Не готов.

Классная, как обычно, несколько секунд сверлила пронзительным взглядом, непонятно чего добиваясь, но Арс и не думал угадывать и оправдывать ожидания, сидел, смотрел сквозь неё и молчал. Тогда Ангелина Михайловна выдохнула с досадой:

– Ну что ж, – опять умолкла, но совсем ненадолго и наконец договорила: – Двойку тебе ставить сегодня не стану, но обязательно спрошу на следующем уроке. Только имей в виду, оценка будет на балл ниже.

Да с ума сойти, ужас какой. И какое великое благодеяние. Вот только Арсу и на то, и на то пофиг. Он бы и это прямо сказал. Но лень. Тем более тогда обязательно последуют выяснения и разговоры. А оно ему нужно? Если честно, ему совсем ничего не нужно. Разве что кроме самого фантастического. Чтобы мама вернулась. И чтобы с Кирой всё стало как раньше. Но это теперь из разряда абсолютно несбыточного и даже невозможней, чем вечный двигатель. Поэтому желать чего-то тоже бессмысленно. Зато Арс уже не испытывал ни боли, ни тяжести, ни отчаяния. Полное безразличие. И ничего не менялось, несмотря на то, что уже несколько дней прошло.

Будни закончились, начались выходные. Непривычно – суббота же, а папа дома и вроде бы никуда не собирался. Ждал чего-то? Или кого-то? Скорее, второе. Потому что, когда Арс вышел из ванной, папа с кем-то разговаривал. Его голос доносился, кажется, из зала, и среди прочих слов слишком отчётливо прозвучало:

– Наташа.

Арс торопливо двинул туда, стараясь прежде времени ничего не загадывать.

Кстати, и правильно сделал. Никого другого в комнате не оказалось, а папа всего лишь болтал по мобильнику, прижимая его к уху.

– Ничего с ним не случилось, – произнёс он насмешливо, – просто Арсений сейчас в туалете. Или в ванной. И тебе, дорогая, не кажется, что выглядит довольно странно, если не сказать глупо, как ты с ним общаешься? Подобные звонки, видимость прежней заботы, но уже на расстоянии.

Значит, Арс не ошибся, папа действительно разговаривал с мамой. Появления сына он не заметил, потому что стоял вполоборота к дверному проёму и смотрел в окно, а Арс о себе заявлять не стал, как и прятаться. Привалился к косяку плечом и слушал.

– Наташ, ещё не наигралась в обиженку? – продолжил папа, не сделав паузы. – До сих пор рассчитываешь, что я прибегу каяться и умолять вернуться?

Похоже, мама ответила, что нет, но папа и тут ей не поверил, хмыкнул, улыбнулся снисходительно, подтвердил наигранно:

– Ну да, да, конечно, даже не думала. Естественно, – а потом улыбка исчезла с его лица, зато на нём появилось раздражённое и даже чуть брезгливое выражение. – Но, честно, меня уже утомили эти глупости. И я вполне впечатлён. Поэтому можешь заканчивать и возвращаться.

А под конец папа добавил весьма благосклонно:

– Если хочешь, даже сам вызову для тебя такси, – и вдруг резко воскликнул: – Наташ.

Нахмурился, громко выдохнул. Похоже, мама не стала слушать дальше, сбросила соединение. Он убрал телефон от уха, и только тут Арс заметил, точнее определил по чехлу и кольцу-держателю.

– Пап, это же мой телефон.

Папа обернулся, посмотрел на зажатый в пальцах мобильник, потом на сына.

– Ну да, твой, – подтвердил совершенно спокойно, пояснил: – Я случайно увидел, что мама звонит, а ты не можешь подойти, вот и ответил, – он указал на диван. – Он здесь лежал.

Вполне вероятно. Арс очень даже мог бросить телефон в зале. Но папа не стал класть его туда же, откуда взял, протянул, произнося:

– Забирай.

Вторая рука в кармане, выражение на лице мрачноватое и недовольное, губы досадливо поджаты. Но это наверняка из-за только что завершённого разговора.

У Арса после него тоже остался какой-то неприятный осадок. И не потому, что беседа родителей в очередной раз подтверждала: мама возвращаться не собиралась, ни в ближайшее время, ни в перспективе.

Вроде бы дело было вообще не в ней, а, наоборот, в папе. Но не в том, что он без спроса взял телефон. В другом. Арсу внезапно подумалось: а что, если тогда перед уходом мама вовсе не врала и не наговаривала? Сказала правду или почти правду.

Такие мысли возникали время от времени, и почему-то не получалось перечеркнуть их окончательно, без следа выкинуть из памяти. И подойдя к отцу, Арс не только забрал свой мобильник, а заглянул в лицо, спросил:

– Пап, а у тебя правда кто-то был? Кроме мамы.

Тот опять нахмурился, воззрился недоумённо:

– В каком смысле?

– Ну-у, – протянул Арс, чуть замявшись, – ты ещё с кем-то встречался?

– Встречался? – переспросил папа, отрезал уверенно и даже возмущённо: – Нет. У меня ведь уже есть семья.

Ну вот же! Не было же ничего, о чём мама говорила. Ничего не было.

– Зачем мне ещё одни долгосрочные отношения? – между тем продолжал папа. – От них только лишние проблемы.

Арс застыл, сосредоточенно наморщил лоб, не в состоянии мгновенно уловить смысл услышанных фраз или, точнее, полностью в нём разобраться.

– То есть, – уточнил он растерянно и недоверчиво, – ты всё-таки встречался с другими?

Папа вскинул брови, невозмутимо дёрнул плечом:

– И что?

Что?

– Но… разве это не измена?

– Пф-ф! – выдохнул папа, даже рассмеялся коротко. Потом улыбнулся свысока, покачал головой и сам спросил: – А как подобное можно назвать изменой? Я же вроде бы чётко сказал, что никогда не выстраивал на стороне вторые отношения, не собирался из-за какого-то мимолётного разового интереса бросать твою маму, разрушать семью. Даже в голову такое не приходило. А то, что случалось… – он умолк ненадолго, задумавшись и, видимо, подбирая сравнение поточнее. – Ну-у, знаешь, это как в ресторан с кем-то сходить, не более.

Слушать его почему-то было неприятно. Арс даже не удержался, брезгливо поморщился, словно представив какую-то гадость, и едва подавил желание развернуться и уйти.

– Я же мужчина. И не какой-то там обычный, – по-прежнему назидательно, без тени сомнений вещал папа. – Для моего уровня это нормальный образ жизни. Я на него заработал право. И мне разнообразие нужно. Так природой устроено.

Значит, мама не соврала, ни слова не соврала.

– Уж ты-то должен понимать, – заключил он веско и в ожидании непременной поддержки выразительно уставился на Арса. – Разве у тебя самого такого не было? Столько привлекательных девчонок вокруг, хочется и с той, и с этой. Ведь так?

Так, на самом деле всё так. И действительно было, но… только до того, как появилась Кира.

– Ты её совсем не любил? Маму, – негромко произнёс Арс.

Папа обиженно сжал губы, глянул с упрёком.

– Ну конечно же любил, – заверил как можно убедительней. Даже переиграл чуток.

– А мама? – опять спросил Арс, не в силах остановиться. – Она, значит, тоже могла? И ты бы не возражал?

– В смысле «могла»? – озадачился папа.

– Ну… как в ресторан сходить. На один раз, – пояснил Арс его же словами, и сейчас папа не просто удивился, а рассердился, вскинулся, воскликнул негодующе:

– Сын, что за глупости? Я всё-таки думал, ты умнее. Как тут можно сравнивать? Ты разве не видишь разницы между мужчиной и женщиной?

– Вижу, – кивнул Арс.

Тогда папа немного успокоился.

– Вот и отлично, – выдохнул с облегчением, но тут же добавил обеспокоенно: – А то, если честно, меня прямо поразили такие твои выводы.

Арс сделал шаг назад, сообщил:

– Я пойду.

– Да-да, конечно, – согласился папа, видимо уже переключившись на собственные мысли, и не поинтересовался куда.

Хотя Арс ему всё равно не ответил бы. Он и сам не знал. И вообще, куда – абсолютно неважно. Главное – отсюда. Ведь теперь даже назвать это домом никак не получалось.

Квартира была. Просто квартира. Но в ней не осталось ничего, что делало бы её домом: родным, добрым, настоящим, тёплым, надёжным. Поэтому Арс тоже не мог здесь дальше оставаться.