Сцена 1

Нижняя палуба речного лайнера (либо обеденный зал). Здесь вовсю работает телерадиокомпания. Примелькавшиеся лица из «ящика», присяжные военные эксперты, хорошенькая ведущая (МАША), Оператор уже с более серьезной аппаратурой (и Оператор–2 с другой камерой). Среди участников Я Ш А в коляске, в парадке с иголочки, с «Золотой Звездой» Героя России, Экперт в кителе (под Соловьева-Сталина) и т. д.

ЭКСПЕРТ (возражая кому-то под камеру). Нет, нет, нет! Это заблуждение! Учите матчасть, вы просто не в курсе дел! Да наши новейшие противоракеты нарезают американские «Хаймарсы», как нож колбасу!

Все вокруг хохочут, аплодируют.

МАША (в другую камеру). Напоминаю, что мы ведем репортаж с пятипалубного лайнера «Русь изначальная», он совершает патриотический тур вдоль древних волжских берегов, которые помнят все славные вехи единого русского государства – от Батыя и Ивана Грозного до Колчака и Чапаева! На борту «Руси изначальной» – герои СВО, бизнесмены-патриоты и звезды эстрады… Стоп, снято!

Маша делает руками крест-накрест перед камерой.

МАША. Теперь все на верхнюю палубу! Съемки продолжатся на фоне живописных берегов.

СТАРШИЙ ГРИМЕР. Так, дорогие мужчины! У кого потек грим! Все сначала сюда, мои девочки ждут вас!.. Машенька, солнышко, а вы ко мне, пожалуйста! Вы такая быстрая, я вас сама не догоню!

Гримерши начинают поправлять всем грим. Операторская группа с аппаратурой выдвигается на другую точку лайнера.

МАША (эксперту). Представляете, Пал Сергеич, моему сыну тоже повестка на мобилизацию приходила. Я чуть с ума не сошла, пока не отбились, пришлось…

Маша краем глаза замечает Яшу, которого гримируют в коляске, и запинается. Яша вздрагивает, чуть заметно косится, но голову не поднимает, еще глубже утыкается в телефон.

МАША (громче, уже обращаясь ко всем). Итак, дорогие мои, про Клещеевку сегодня ни слова! Все все поняли?

ЭКСПЕРТ–2 (удивленно). А что такое?

МАША. Укры говорят, что взяли. Наши молчат пока. И мы помолчим. А говорим про то, что Запад не даст Украине F–16, потому что у них нет обученных пилотов, нет логистики по запчастям, инфраструктуры и т. д., ну, в общем, все все знают.

ЭКСПЕРТ. Машуля, не переживай, не первый день в эфире!..

Эксперт подходит к столику, на котором стоят кофемашина и бутылка коньяку, лежат шоколадные конфеты и пакетики с чаем.

ЭКСПЕРТ (обращаясь к Яше). Евгений Николаевич, дорогой вы наш герой, а не выпить нам по маленькой для куражу? Вам же можно?

ЯША (бодрясь). Так точно, товарищ полковник! И можно, и нужно. (Лихо разворачивает свою коляску рычажком.) Я почти забыл, что человеческое имя мне больше подходит, чем «Яша»!

ЭКСПЕРТ. Вот он, настоящий русский воин! (Подает Яше наполненную стопку.) Ну, раз-два – горе не беда!

МАША. Все, товарищи гримеры, господа герои, время! Цигель-цигель ай лю-лю! Все на верхнюю палубу!..

Маша быстро, буквально выталкивая, направляет всех к выходу.

Аким вытягивает за руку в зал Дашу. Он в белом смокинге с тростью (всегда на нее опирается, прихрамывая), Даша в коктейльном платье.

ДАША. Ну куда ты? Там же и с тобой хотели интервью…

АКИМ. Да устал я от них… Там и без меня есть у кого. Пусть телезвезду из Яшки делают. Нам и без них есть чем заняться…

Аким сгребает Дашу в охапку и страстно целует.

ДАША (наконец оторвавшись от Акима). Вот и сбылась твоя мечта. Мы с тобой на белом пароходе…

Аким счастливо озирается, полной грудью втягивает волжский воздух.

АКИМ (шутливо рисуясь). Барбадосского рома, конечно, здесь нет, зато «Сирах», как доктор прописал, густой и терпкий. Эй… (Хочет подозвать официанта.) Забыл, как его… Эй, человек!..

ДАША. Ты с ума сошел.

АКИМ. А как?.. Эй, бедолага!

ДАША. Гарсон, дурак.

Подобострастно подскакивает официант.

АКИМ. «Сирах» у вас действительно из Южной Африки?

ОФИЦИАНТ. Совершенно верно.

АКИМ(Даше). Южная Африка сейчас – гарантия живого винограда, а не виноградного порошка.

ОФИЦИАНТ. Истинно так.

АКИМ. Итак, бутылочку «Сираха» и два бокала.

ОФИЦИАНТ. Прекрасный выбор (исчезает).

АКИМ (Даше, вальяжно). Хозяева этого мира (во всяком случае, они так считают) сознательно увезли виноградники из Старого Света. Слишком уж наловчились итальяшки и французы из тонны винограда делать двадцать тонн вина. Вот они и перевели виноделие «для себя» – на новые земли.

ДАША. И откуда-то ты все знаешь?

АКИМ. Долго искал тебя, времени много было…

Даша и Аким смеются, обнимаются тепло…

По заднему плану проходит Маша с микрофоном. Перед ней пятится Оператор с камерой на ронине.

МАША. Господа участники волжского большого путешествия! Скоро Кострома, Ипатьев монастырь!

Аким обращает Дашино внимание, она оглядывается на Ведущую.

ДАША. Я в монастырь еще не собираюсь. Да и ты меня не отпустишь.

АКИМ. Не отпущу, но возьму на экскурсию. Понимаешь, здесь, в Костроме, в Ипатьевском монастыре, все начиналось – все, за что мы сейчас воюем.

МАША (в микрофон, словно подхватывая слова Акима, только более официозным тоном). Когда на Земском соборе в феврале 1613 года Михаил Романов был избран царем, именно в этот монастырь, явилось посольство из бояр и духовенства, и именно здесь был совершен торжественный обряд призвания на царство первого Романова!

Аплодисменты группы…

АКИМ (Даше, тихонько). Именно здесь рождалась наша, уже наша Россия! Не Новгородское княжество, не Киевское…

МАША (в микрофон). Московское царство Ивана Грозного по территории уже было больше всех европейских королевств вместе взятых. При Грозном царство приросло Поволжьем и Уралом, Западной Сибирью…

Гарсон приносит бутылку и бокалы, открывает бутылку, разливает по бокалам вино…

МАША. Но именно Романовы начнут отвоевывать Малороссию и Новороссию у поляков и турок.

АКИМ. Начнут как раз там, где мы и бьемся сегодня. Опять с теми же поляками и даже с турками – эти хоть и не в окопах, но их «Байрактары» насыпают по нам будь здоров.

МАША (в микрофон). Совершенно верно нам подсказывает Егор Дмитриевич! Иван Грозный основал Бахмут, царь Алексей Михайлович Романов основал Харьков и Сумы…

АКИМ (завладевая микрофоном). А Екатерина Великая – Мариуполь!

МАША (отбирая микрофон, подмигивая Акиму). Родной город Дарьи Мельниковой, еще одной участницы нашего знакового путешествия, а также участницы героической обороны Донбасса! Аплодисменты Дарье Мельниковой, господа, поддержим!

Бурные аплодисменты группы в ответ.

Даше хочет убежать. Аким ее останавливает.

АКИМ (со смехом). Ну куда ты, скромняшка?

Даша останавливается. Напряженно думает о чем-то…

ДАША (вдруг развернувшись к Акиму). Почему ты не остался журналистом, а ушел на фронт? Ты же столько знаешь, ну и писал бы обо всем, под камеру рассказывал!..

АКИМ. Все все знают, только сидят по домам. (Аким проходит вперед, упирается в колонну.) Впереди по курсу древний город Мышкин.

ДАША. Правда, что ли?

АКИМ. Ага. Там даже есть Музей валенка. Ох ты, вот и промысловики на берегу!..

ДАША. Смотри, у них целый поезд из валенков!

АКИМ. А вон валенки в виде самолетов. Дай-ка глянуть, родной!

Из-под сцены прилетают валенки в виде самолетов. Даша и Аким со смехом их рассматривают.

ДАША. Эти уроды называют нас «ватниками». А вот валенками не называют, и знаешь почему? Валенок – это что-то милое, теплое! Если человека называют валенок – это не обидно, значит, недоучка, недотепа. Но не враг.

АКИМ. Верно! А вот «ватник» – это ГУЛАГ, штрафбат, уголовники, упыри из НКВД, все то, чем нас кормили все эти годы. Вот вы, русские, какие!..

ДАША. Смотри-ка! Валенок-жених и валенок-невеста! Эй, кидай сюда!

Даше и Акиму прилетают в руки валенок-жених и валенок-невеста. Они со смехом их рассматривают.

ДАША. Это же мы с тобой! Лопухи и недотепы!..

Примеряют эти связанные веревочкой между собой валенки – Аким на левую ногу, Даша – на правую.

ДАША. Вот так и будем ходить! Правый валенок и левый, повязанные навсегда!

Со смехом пробуют шагать рядом, с бокалами в руках.

Звякает сообщение. Аким достает телефон, зыркает на экран. Снимает валенок. Отшагнув, опирается на перила. Машинально глотает вино из горла, пишет ответ…

ДАША (ревниво). Она?

АКИМ. Ну что ты! Ей сейчас не до меня… Средиземное море, отель «все включено»… Это ребята.

ДАША (пытается забрать сотовый). Ну хватит! Сейчас отберу, как в госпитале!

АКИМ. Секунду, любимая!

ДАША. Раз! Прошла секунда!

АКИМ. Ну пять секунд… (Глотает вино из горла, читает ответ… и бьет по борту, мрачнеет.)

ДАША (просит вполголоса). Ну скажи – что?

АКИМ. Крым пишет – накат за накатом, лезут, как крысы от полой воды, у нас «трехсотых» много, отошли за «железку». На два километра! Хохлы подтянули резервы… Насыпают запрещенными, кассетными…

ДАША. А наши?

АКИМ (с обидой, скрипнув зубами). Отвечают штатно…

ДАША (отбирая мобильный). Ты так не выздоровеешь… Отдай!

Аким отдает мобильник и, склонившись над перилами, хватается за голову.

ДАША. Ну что с тобой?

АКИМ. Два! Два километра земли с дымящейся еще кровью Скифа и других моих товарищей отдали… А я здесь… Понимаешь, там прямо сейчас летит 155-миллиметровый натовский снаряд, вынюхивает своим тупым рылом блиндаж с Викингом, Казачком… – а я…

Аким разливает по бокалам остатки из бутылки, опустошает одним духом свой бокал и зло швыряет его в воду.

ДАША. А ты со мной. Сегодня твое право – на жизнь, на меня. Хотя бы сегодня его не отнимут!

Даша целует Акима. Он поначалу далеко и отвечает механически, но вскоре их губы наконец сливаются в страстный долгий поцелуй.

АКИМ. Родная моя… Откуда ты такая?

ДАША. Из Мариуполя, ты же знаешь. Когда мама с папой погибли при штурме в 22-м, тетка увезла в Москву… Ну, походила по каким-то центрам, где помогают беженцам… Смотрю, ты уж прости: все вы какие-то расслабленные, что ли… То есть если у тебя московская прописка – на работу не раньше десяти, с кофемашиной и печеньем, кондиционером, а главное – не надрываясь, конопать себе по-тихому, и молодец!.. Понимаешь, ведь у нас тоже до войны так было! Сидели в офисах, обсуждали тряпки. Вот и досиделись!.. Ну и не смогла я там. В 23-м сорвалась санитаркой в Луганск.

АКИМ (с улыбкой). Прям как я.

ДАША. Прям как ты… (через паузу). Знаешь, Егорушка… если бы не это горе, не было б нашей с тобой любви.

АКИМ. Я уже и не верил, что смогу быть так счастлив… Девочка моя…

Из работающего в баре телевизора доносится одно и то же: «по всей линии боевого соприкосновения успешно отражают натиск неприятеля», «нанесли огневое поражение противнику»…

ДАША. Кто-то идет сюда…

АКИМ. Ну и черт с ними… Ладно, идем на корму.

Аким и Даша в обнимку уходят.

Посмеиваясь, входит Волк с бокалом, в малиновом смокинге, за ним Маша с Оператором.

МАША. Игорь Викентьевич, куда же вы все время ускользаете? Нам хотя бы пару слов.

ВОЛК. А не привык афишировать…

МАША. Ну как же, вы знаковая фигура для всего мероприятия. Хотите – в темных очках…

ОПЕРАТОР. Нет, очки бликуют, давайте в профиль, на фоне окна, силуэт такой загадочный. И мать родная не узнает, что это сын ее, Игорь Викентьич.

ВОЛК. Ну ок, давайте и в очках, и боком. И лампочки все погаси (Оператору).

ОПЕРАТОР (гася лампочки). Ну вот, застенчивый герой. Камера идет.

МАША (в камеру). А Игорь Викентьевич, Волк – поистине знаковая фигура нашего путешествия. Настоящий бизнесмен-патриот, он обеспечил нас одноразовой посудой и медикаментами, а также лицензированным алкоголем… Ведь вы же тоже воевали, Игорь, как получается у вас успевать всюду?

ВОЛК. Да, несмотря на то что моя компания давно присутствует на рынке РФ и стран БРИКС…

МАША (перебивая). А что это за бизнес, Игорь, если не секрет? С чего вы начинали?

ВОЛК (мнется). Ну почему секрет… Аптечный бизнес у меня был… Пока не прикрыли… Так скажем, успокоительные и эти, как их… антидепрессанты…

МАША. Что-что? Еще раз пожалуйста. Было не совсем разборчиво.

ВОЛК. А ты не сбивай!.. Короче, когда закрыли… бизнес, я пошел на СВО, был ранен… лечился в Луганске, и, понимаешь, на мне замкнулось много бизнес-связей, и на войне, и в госпитале, и на производстве. Просто кумекаю я хорошо и все их встраиваю в дело!

У Волка звонит телефон.

ВОЛК (глянув на экран). О, простите, ребятушки, бизнес, дела! Давайте уже повидаемся к вечеру ближе…

Разочарованные, Маша с Оператором, извинившись, уходят. Волк перемещается к другому краю сцены.

ВОЛК (в трубку). Здорово, Ширма! Ты чего, рамсы попутал?.. Да ты че? В натуре? Ну бегунок-то от серьезного купца? Ну значит, вся аптека и оружие по тем же ценам… Что еще? Так. И давно у хохлов это? А навар? Даже так? (Оживляется все больше). Я слышал, у них рынок органов ваще беспредельный. Но там больше немцы и французы работают. Они еще с конца 90-х с албанцами по этой теме шарятся. Соглашайся! Но за предоплату. Будем кумекать, с кондачка такое не делается… Ну, откатим кому надо. Пусть к трубе только подцепят нас. Будем прямо в Донбассе «Леопарды» заправлять. А зачем им ждать в обход соляру, через Турцию и Румынию? Скажи – вдвое дешевле! Ясен перец, стремно. Как только наши просекут, удавят, как цыплят. Но мы мальца на карман положить тут успеем. Я всегда атас чую… Да не ссы ты, госизмену не пришьют нам. Мы же бизнесмены-патриоты. Будем с наших нефтедолларов тоже отстегивать децел – на нужды военпрома… Ага! И тогда эта войнушка пусть сто лет идет, мы станем тут рокфеллерами, илонами масками, в натуре!.. Ха-ха… ну все – это уже все, не по телефону.

Волк обрывает разговор. Уходит, заслышав чье-то приближение.

Весело болтая, ЭКСПЕРТ–1 везет Яшу в коляске. Подливая в бокал Яше коньяку по ходу…

Затем вбегает Даша в слезах, за ней гонится Аким… Останавливает ее.

ДАША. Зачем? Все и так ясно!..

АКИМ. Да все это не важно… Есть только я и ты…

ДАША. Но ты один к ней выйдешь!

АКИМ. А что я могу? Она будет встречать на причале. С детьми.

ДАША (насмешливо). Ты уверен?

АКИМ. Даже если без них… Дети – это все… Значит, они будут ждать дома.

ДАША (горестно). Так… я все понимаю. Тогда остается только день… Один день… И что дальше?

АКИМ (обнимая ее). Ну что-то придумается… Нас теперь двое.

ДАША (тихо отстраняясь). Нет.

АКИМ. Что ты говоришь?

ДАША. Вы нас и тогда бросили.

АКИМ. Ты о чем?

ДАША. О четырнадцатом. Да, ДНР и ЛНР заслонили, да и то не сильно. А нас, юго-восток, весь бросили! Одессу, Мариуполь, Днепр…

АКИМ. Днепропетровск.

ДАША. Да хоть Днепропавловск. Бросили! И Харьков, и даже Славянск не удержали. Моих родителей бросили! Соседку, тетю Пашу, которая бегала на площадь Русскую весну встречать… За ней потом пришли, даже не из областного гестапо, из «Азова»… Пропала тетя Паша, потом в ее квартире нацики бордель устроили, девок таскали, наркоту. Она этажом ниже жила… Вот вернете вы себе юго-восток и что вы им скажете? Тем, кто ждал?

АКИМ. Я все это знаю, девочка моя. Сейчас мы за все это платим по полной, кровью своей.

ДАША. И нашей тоже… Знаешь, когда приехала из Мариуполя в Москву, я вообще не понимала, как так можно жить? Как все они живут?.. У тебя нога горит, жженым мясом воняет, кожа лопается, пузырями пошла, одежда, если не сгорела, – прикипела к телу… А человек сидит возле пожара, смотрит телевизор, пиво тянет, по телефону про отпуск в Египте с дружками трындит… В моем родном городе их одногодки гибнут, с той и с другой стороны, глотки друг другу рвут, головы в упор из автоматов сносят… А эти о Египте… Я поначалу в Москве спать не могла. Это ты меня сейчас лягушонком в коробчонке зовешь, а увидел бы тогда – в чем душа держалась… Тут и появился он, на большой черной машине, из областной администрации, какой-то бизнес там еще с фармакологией… Я его отшила и, как только документы получила, курсы медсестер прошла – спасибо тетке, – в Донецк. А что теперь?

АКИМ. Что теперь?

ДАША (горько). Ты все свои только смски читаешь. А у меня тут тоже… были новости. Тетка в больницу попала. А у нее двойня… И за квартиру теперь нечем платить, не говоря уж о другом. Тетка меня молит Христа ради в Москву вернуться, подсобить. Я ей должна. Да и ее спиногрызов не бросишь. Да разве ж я их прокормлю?.. Короче, этому, на черном джипе, написала. Он обещал хорошее место. Не просто так, конечно. Так что… тоже будет встречать на причале.

Аким хватает Дашу за плечи, встряхивает в ярости.

АКИМ. Что ты делаешь?!!

ДАША (тихо, глядя ему прямо в глаза). А что мне делать?

Акима оставляют силы, он отводит глаза, отпускает Дашу. Отворачивается, по его щеке бежит бесшумная слеза…

На первый план вальяжно выходит Волк с телефоном.

ВОЛК (в трубку). Да, Павел Андреевич, уже через полчасика, мне капитан сказал… Ага, ага… Вы будете на черном «Порше Кайене»? Ну респект и уважуха! Думаю, это начало долгой дружбы… Еще девушку надо одну захватить? Красивую? Так мы же ни разу не против приятной компании. Подруга у той феи есть?

ВЕДУЩАЯ МАША. Господа пассажиры и участники ток-шоу-путешествия! Наш пятипалубный лайнер «Русь изначальная» прибывает в город-герой Москву!

С причала раздается гимн Москвы.

Потом слышен топот тяжелых армейских ботинок.

ДАША. А что это за шаги на лестнице?

Быстро забегают два БОЙЦА национальной гвардии в камуфляже. Волк вздрагивает, машинально поднимает руки.

Аким смотрит неприязненно на Волка, делая шаг к нему.

АКИМ (глядя на Волка). А это нас арестовывать идут.

Но БОЙЦЫ пробегают мимо Волка (тот с облегчением опускает руки) и через какое-то время выкатывают Яшу на коляске, спускают на причал по трапу.

Сигналит «Порше Кайен». Волк переводит дух и, бодро подхватив чемоданчик, выходит. Эксперты, съемочная группа тоже, теснясь, направляются к выходу…

Даша и Аким прощаются молча, еще не в силах отвести взгляд друг от друга… У обоих на разные лады звенят мобильники.

ДАША. Я буду любить тебя всегда… Прощай.

Даша медленно пятится к двери, Аким в руке держит свой валенок (жениха), Даша – свой валенок (невесту). Веревочка между валенками натягивается, удерживает Дашу какое-то время, потом развязывается. Даша первой выпускает свой валенок из рук, он падает на палубу… Даша отворачивается и выходит.

Аким отпускает свой валенок, он тоже падает на палубу. Достает верещащий мобильник, смотрит на экран… и с размаху бьет им о пол. Раздается взрыв, как от гранаты (или снарядного прилета) дым. Гаснет и мерцает свет. Мачты, трубы парохода, колонны, стены и борта обрушиваются – уходят под воду.

Аким валится на колени… Все мерцает, грохочет артиллерийская канонада…

Акима подхватывают, подбежав, боевые товарищи. Среди них – Викинг, Шрек, Макс… Вокруг – посеченный артой лес.

МАКС. Акимка! Живой?!

АКИМ. Что, братцы, решили – в больничку Аким, да и хрен с ним?

Все хохочут.

ВИКИНГ. Не, мы тут тебя вспоминали!

ШРЕК. Так ты откуда, бродяга?!

АКИМ. С парохода.

МАКС. С какого парохода? Че, опять контузило?

АКИМ. Сначала с парохода, а потом с автобуса…

ВИКИНГ. А! Не, все норм у него. Вон автобус его догорает, «буханка»…

МАКС. Ты, Акимка, в рубашке родился? Или прямо в бронике? Взрывной волной откинуло и приземлило, как на парашюте.

ВИКИНГ. А Цуцик где?

Шрек выуживает щенка из-за пазухи.

ШРЕК. Да тута. Он ваще бессмертный. Че ему будет? Шариковы всех стран, соединяйтесь!

Макс уже обрабатывает ссадины на голове Акима, а Аким сразу записывает на диктофон репортаж.

АКИМ (на диктофон). Вот он, первый день на передке: веселье, шутки, смех, прилеты, смерть, страдания…

ШРЕК. Да иди ты знаешь…

АКИМ. …а русский солдат выстраивает посреди всего этого свой дом, обживается, обогревает его своим теплом, своей задушевностью, тащит в этот дом всякую гавкающую и мяукающую живность и живет. И никакого героизма, никаких черепов и черной смерти.

МАКС (ударяя по плечу Акима). Будем жить, братишка!

ВИКИНГ. Выключай свою шарманку, военкор. Меняем дислокацию! Аким за офицера связи!

АКИМ. Есть! А работаем на бригадных «Хитерах» или на наших «Моторолках»?

ВИКИНГ. И так и так. Частоты скажут в штабе. Как обычно – держишь связь с эвакуационной командой, артой и бригадой.

АКИМ. Есть держать связь.

ВИКИНГ. Ну и за своими следи, чтоб эфир не засоряли. Недавно у нас один упырь открытым текстом начал комментировать укроповские прилеты, вот, говорит, метров восемьсот до нас не добили. В эфире. Чего уж, тогда надо сразу свои координаты давать, чтоб хохол голову не ломал!

Викинг, Аким, Шрек, Макс быстро идут (почти бегут) по поворотному кругу. На экране движется пейзаж – разрушенные и обугленные здания, скошенные артой деревья, подбитые танки и БМП…

АКИМ. Я так понимаю, наши новые позиции – это хорошо забытые старые?

ШРЕК. Догадливый!

АКИМ. Просто за сводками слежу. (Потихоньку включает Высоцкого.)

Хрипловатый, до боли знакомый всем голос Высоцкого:

Усиливаются звуки боя, недалеких уже выходов и прилетов. По окончании движения бойцов навстречу им из-за деревьев и кустов, начинают выходить грязные, с закопченными лицами бойцы второго хозяйства. Здороваются и начинаются собираться восвояси, негромко ругаясь.

БОЕЦ ВТОРОГО ХОЗЯЙСТВА–1: «Зайдете, мол, на пару дней». Ага. Неделю с лишним отсидели.

БОЕЦ–2. Птички разве что по головам не ходят!

БОЕЦ–3. Какой по головам! Пойдешь облегчиться, они только в зад не заглядывают – а нет ли у тебя там геморроя?

БОЕЦ–1. Мобики справа, кажется, опять ушли. Вы там поаккуратнее!

ВИКИНГ. Акак зеки?

БОЕЦ–3. «Кашники» молодцы, сидят, огрызаются. Похоже, у них за «железкой» остались «двухсотые», ждут погоды, чтобы забрать.

ШРЕК. А «триста»?

БОЕЦ–2. Этих всех забрали.

Начинают работать наши «дэ-тридцатые» (по звуку).

АКИМ. Один, два, три, четыре, пять… Так за нами целый дивизион встал!

ШРЕК. Сейчас и по ним полетит. Командир, что делать будем?

ВИКИНГ. Налаживать связь. (Приваливает рейдовый рюкзак с карематом и спальником к дереву.) Пока не стемнело, чайку вскипятите да залейте «роллтонов». Шрек, пару банок тушенки открой…

Аким садится за радейку. Макс и Шрек разводят возятся с газовой горелкой.

АКИМ. Связь в норме – то потухнет, то погаснет.

ВИКИНГ. У нас после отхода мобиков правый фланг открыт.

АКИМ. Ну если что, с НП маякнут нам.

ВИКИНГ. Все равно – повышенная бдительность. Макс, давай на тот пригорок, в наблюдение. Аким, уши и небо твои.

Наступает тишина. Слышится щебет птиц, гудение насекомых…

АКИМ. Тишина – залог здоровья. Хоть она и ненадолго, а такой не услышишь в Москве.

ВИКИНГ. Ну тогда поужинаем, пока танковые клинья Гудериана не рвутся к столице.

Бойцы сходятся вокруг горелки.

ВИКИНГ. Все, прикручивайте фитиль, темнеет…

Шрек и Макс выключают горелку.

ШРЕК (сыто, шутливо). «Мобики», я думаю, уж Светлодарск проехали, на Луганск путь держат.

МАКС (включаясь). Бензина не хватит.

ВИКИНГ. Аони конфискуют по дороге – на нужды армии.

ШРЕК. Это правильно, наступление – святое дело.

АКИМ. У кого наступление?

ШРЕК. Да у хохла!

Все хохочут.

ВИКИНГ. Вот вы смеетесь, а они еще и медали получат!

ШРЕК. А про нас скажут: «А эти водку пить остались».

Бойцы снова хохочут…

Раздается характерный треск мотора, слышный по темноте издалека.

Бойцы озаряются светом фары. Шум двигателя затихает, работая на холостом ходу. С «мотолыги» спрыгивает веселый Мехвод в шлемофоне.

МЕХВОД. Это вас, что ли, забирать, братишки?

ВИКИНГ (сурово). Куда забирать?

МЕХВОД. Вы из 27-й?

ВИКИНГ. Нет, из «Вихря»…

МЕХВОД. Вот, мля, занесло-то…

Мехвод начинает озираться, достает и разворачивает карту. «Мотолыга» продолжает трещать на холостых.

МЕХВОД. Ща со штабом свяжусь. (Достает другой рукой рацию.)

Разведчики нехорошо переглядываются.

ВИКИНГ. Слушай, служивый, отъедь от нас подальше – от греха. А там связывайся, с кем хочешь. Уж больно шумишь в темноте.

АКИМ. И светишься…

МЕХВОД. Ну сорян, отваливаю, не нервничайте, вредно для здоровья… (уходит).

Шум двигателя удаляется, свет фар гаснет…

ВИКИНГ. Спать ложимся в пяти-семи метрах друг от друга… Макс к той елке, Шрек у костра, я на краю лесополки, Аким в блиндажик…

АКИМ. Прекрасный выбор.

МАКС. Да помню-помню! Чтобы не накрыло по случайности всех как одного. Я же в памяти уже.

ВИКИНГ. Тихо! (Прислушивается.)

Отдаленно и все ближе – новый шум.

АКИМ. Это что за летающая кофемашина тарахтит? Ни на «Герань», ни на «Мавик» не похоже…

ШРЕК. «Баба-яга». Четырехмоторный сельскохозяйственный комбайн для опрыскивания полей химикатами.

ВИКИНГ. Вершина незалежней инженерной мысли. Только они нас минами теперь опрыскивают.

АКИМ. «Мотолыгу» ищет, как пить дать! Срисовали они ее с разведчика.

ВИКИНГ. Так. В спальники зашли, застегнулись и замерли! Так меньше в тепловизоре светиться будем. Я мокрыми ветками, травкой прикрою…

Бойцы ложатся в спальниках, застегиваются… Викинг приваливает их мокрыми ветками, травой вместе с дерном… Ложится сам… Неподалеку раздаются два разрыва…

ШРЕК. Лежим. Это первые две. Еще две у нее.

МАКС. Эх, братцы, видно, мне каюк. У меня из всех вас сердце самое горячее.

АКИМ. Ну вот и проверим…

Появляется коптер, зависает над бойцами, как будто принюхивается…

Бойцы замирают, не дыша.

«Баба-яга», повисев над одним, переходит к другому… Над Максом меньше веток…

На экране – то, что видит тепловизор с коптера… Красные капельки чуть просвечивают через ветки и спальники… Коптер как бы думает, то пойдет чуть туда, то чуть сюда…

Наконец «Баба-яга» продолжает путь. Уходит за кулисы…

МАКС. Я так не могу. Чувствуешь себя, как мишень в тире. Зачем нам вообще автоматы, пулемет?

ШРЕК. Я не кошка, в темноте не вижу! Будь у нас хоть теплаки или ночник…

ВИКИНГ. Ну это все сменщики забрали.

АКИМ. А вот и не все! А мой ночник на «семьдесятчетверке»?

ШРЕК. Да ты полон сюрпризов, брат!

ВИКИНГ. Тихо! Дай-ка, у меня магазин с трассерами.

Бойцы, выскочив из спальников, быстро готовятся к бою.

ВИКИНГ (перевтыкая магазин). Я ее в теплак поймаю и подсвечу трассерами. А вы мочите!

Тарахтение приближается, «Баба-яга» возвращается. Бойцы быстро разводят костер, а сами прячутся – по разные стороны сцены, в укрытия.

ВИКИНГ. Главное друг дружку не перестрелять! Как только пойдет на снижение, стоп огонь! Всем ясно?

Тарахтенье все громче. На экране костер в тепловизоре «Бабы-яги» приближается, потом – переключение на экране – «Яга» в тепловизоре Викинга.

Викинг бьет трассерами… Тут же работают автоматы бойцов.

«Баба-яга» дергается, пошатывается, дымится… Шатаясь, уходит вбок, на снижение – за декорацию… Там взрыв, черный столб дыма…

БОЙЦЫ (ликуя). Ура!!! Что, приземлили нечисть укропровскую?! Присылайте еще!

ВИКИНГ. Харэ ликовать! Сейчас будут кидать по точке, где связь прервалась! Накидают, мама не горюй!.. (Подхватывает рюкзаки.) Давай, охотники за нечистью, на триста метров по дороге! За мной – бегом марш!..

Едва бойцы успевают покинуть площадку, раздается свист, снарядные разрывы… Взрывы на экране совпадают с резким задымлением сцены, взлетают какие-то ошметки веток, пеньков… Вся сцена окутывается дымом… Лирическая странная мелодия… Дым рассеивается, открывая сообщения на экране.

Идет полоска аудиодорожки в теле сообщения, и начинает звучать голос Акима.

ГОЛОС АКИМА. Даша, девочка моя, я еду! Нас отправили забрать гуманитарку со старого ПВД. Проедем через Мариуполь!

ДАША. Ура!!! А я все еще тут с тетей, ходим, собираем подтверждения у выживших соседей, хлопочем о квартире в новостройке! Наш-то дом сложился при штурме… Будь осторожней, жду, жду, жду!!!

АКИМ. Командир, едем вдоль ЛБС, несколько сожженных машин уже проехали, свежие…

ВИКИНГ. Поаккуратнее там! У них «эфпивишки» до трассы теперь достают.

АКИМ. Принял… Братцы, воздух!!! На двенадцать часов, спереди заходит!..

Снова грохот разрывов и густое задымление. Возникает почти та же странная мелодия, но более светлая, замедленная, отстраненная… Дым рассеивается… Из дыма выходит Аким, весь окровавленный, с белесым лицом, с красным пятном под сердцем, в рваном тельнике, штанах и берцах… Легкий вещмешок покачивается на ремне в руке…

За Акимом в отдалении в ситцевом платьице выходит Даша, она беременна… На экране за дымом начинают вырисовываться развалины мариупольского комбината…

АКИМ (глядя над зрительным залом вдаль). Что это, опять корабли?.. Мы на море?

ДАША. Ага, на Азовском… Оно все – наше теперь… Русское. Смотри, Мариуполь, красавец какой… (Показывает на экран.)

АКИМ (не оборачиваясь, так и глядя вперед). Мариуполь?

На экране развалины тают и преображаются в белые чудесные здания…

Аким садится на песок, не оборачиваясь. Падает и вещмешок…

АКИМ (устало, отрешенно). «Кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья».

ДАША. Мы сделаем из них настоящее вино, без всяких порошков… Раз мы теперь хозяева жизни.

АКИМ (устало). Да кто тебе сказал?

ДАША. Да вот же, ты сам написал!

Даша, садясь рядом, достает из его вещмешка обгоревший, разодранный наполовину блокнот.

ДАША (листая блокнот). «На месте руин выросли новенькие чистенькие микрорайоны. Залатывались и стеклились выжженные девятиэтажки. Блестел и дрожал в прощальном сентябрьском мареве свежий асфальт на улицах… Город из своего покореженного, опаленного нутра, из закопченных, поломанных ребер – словно выталкивает наружу новую неубиваемую жизнь!» Это же твоя повесть! Ты уже финал написал! И как красиво!..

АКИМ. Да? Тебе понравилось?

ДАША. Ага!

АКИМ. А что больше всего?

ДАША. Что? (пробегает еще раз текст глазами). Вот это – «новая жизнь!» (задумчиво гладит свой уже приметно выпуклый живот).

Убегает с тетрадкой, пританцовывая и напевая: «Но-вая-яяя жи-и-изнь!»

Все темнеет, взрывы, всполохи взрывов и молний… Аким остается сидеть… Из развалин Мариуполя доносится «Случайный вальс» и постепенно заглушает кононаду…

КОНЕЦ