– Винтовки Мосина, я думаю, вас не заинтересуют?

– Слушай, а откуда всё это?

– Эхо войны…

Спустя два месяца, когда мы уже стали командирами отделений из 45 человек каждое, на командном пункте нас встретил обожаемый командир взвода с сигаретой в зубах и банкой энергетика в руке.

По его дико ехидному лицу было понятно, что он что-то замыслил.

Когда на совещание прибыли все младшие командиры и их заместители, взводный начал свой монолог:

– Вас ждёт важная задача. В кратчайшие сроки вы должны будете кое-чему научиться.

Взводный остановился рядом с Гусём и его замом Креатином.

– Все вы, кроме тебя, – сказал он, тыкая пальцем в живот Креатина.

– Почему? – изумлённо спросил боец.

– Ты не подходишь. Ты жирный, в люк не пролезешь.

Креатин действительно был бойцом с избыточным весом. Пока он стоял, переваривая информацию, взводный продолжил:

– К вам в отделение скоро прибудут танк и БМП. Вы должны будете научиться базово управлять ими. На всякий случай завтра едете на полигон. Там вас будут ждать армейцы. Времени мало.

– Танк… – от радости я чуть не завизжал.

После окончания брифинга мы быстро прыгнули в пикап и весело помчались навстречу приключениям. Пока ехали, спорили с Гусём, кто первый перевернётся. Сошлись на том, что если уж переворачиваться, то вдвоём.

Первый день был посвящен теории – сухой теории. Мы занимались в неработающем Т–80БВ: сначала место механика, потом стрелка; и только в конце – место командира танка.

Первой проблемой для меня стало открыть люк – на это требовалось больше усилий, чем я рассчитывал.

Добравшись до заветного места командира, мой инструктор (который ошибочно думал, что мы мобилизованные) сел на башню на корточках и через открытый люк объяснял мне порядок загрузки боеприпасов.

Разобравшись с пультами, мы перешли к прицелу. Так как за два месяца количество глаз у меня не увеличилось, приходилось смотреть в командирский прицел (на котором, к слову, красовалось клеймо Советского Союза и дата выпуска – 1988 год) только одним глазом.

– Ты неправильно смотришь, – недовольно произнес инструктор. – Смотри двумя!

– Я не могу двумя, у меня только один.

– Чего, ты одноглазый?

– Ну да.

– А как ты сюда попал?

– Куда, бл… к вам в танк?

Повисшую тишину и смущение инструктора прервало чьё-то падение с танка. Когда я вылез и посмотрел, что это было, картина прояснилась: Гусь всё это время сидел на башне и ждал своей очереди, а когда я вылез, он в прямом смысле катался по земле от хохота.

На этом день теории завершился и начался день практики.

Я сел за рычаги Т–80БВ и был удивлён, насколько легко и плавно он управляется. Инструктор сидел рядом и подсказывал, в целом отмечая моё неплохое вождение. В какой-то момент он, видимо, меня перехвалил, потому что я на небольшом спуске решил поддать газу. Пыль тут же забилась в глаза и рот, и стало понятно, что я допустил ошибку.

47 тонн стали взмыли вверх и затем начали падать вниз под воздействием силы гравитации. Инструктор кратко и ёмко сказал: «Кабзда» – и обхватил руками ствол орудия.

С грохотом мы рухнули обратно на землю. В шлемофоне раздались звуки ударов тел о люки и неприятные маты. Несмотря на это, я продолжил движение по маршруту. У финиша я не вписался в поворот, но зато попробовал задний ход. Гордо, с полным ртом песка я передал машину Гусю, который решил всех удивить на финише и «подрифтить» на танке.

Благо никто не пострадал.

Затем начался этап стрельб. Запрыгнув на танк, я первым делом уложил снаряды, из которых мне предстояло стрелять. Нажал на нужные кнопки пульта, достал гильзу из лотка и подал команду:

– Снаряд!

Но оказалось, что паз для закрепления снаряда сломан (они не защёлкивались). Пришлось вынимать тяжёлый снаряд и подавать его обратно инструктору, а также временно покинуть машину. Проблему решили просто – провернули карусель заряжания до следующего снаряда. Я снова подал тяжёлый снаряд, затем заряд, и командир танка его загрузил. Это был кумулятивный снаряд 1984 года выпуска.

И вот оно, финальное задание.

Запрыгнув на место стрелка, мы выдвинулись на стрельбище в походном строю двумя танками. Я ощущал всю мощь и тяжесть стальной машины под свист турбин и рёв двигателей. Погода была облачная, но без дождя. И тут в воздухе появился коптер, который, очевидно, подняли для корректировки. Впереди шёл танк Гуся с флагом России. Не хватало только трека от AC/DC:

Наша машина, лязгая гусеницами, свернула направо, пробившись через кустарники, и нырнула в складку местности. Мы остановились. Я запустил всю электронику под руководством командира танка. Оказалось, что у меня сломался дальномер, поэтому решили работать без него.

Первый выстрел машины Гуся разорвал тишину. Его машина, давя траками весеннюю грязь, стремительно шла вперёд, стреляя с ходу. Снаряд угодил в район мишени, выбросив клочья земли.

Мы тоже не задерживались. Наш танк рыкнул, выскочив на холм. Командир дал цель. Я навёлся, прицелился и нажал на кнопку пуска. Выстрел! Башню наполнил знакомый аромат пороха. Мы начали откатываться и менять позицию. В прицеле на мгновение появился танк Гуся, и ослепительная вспышка ненадолго лишила меня зрения. На секунду я вспомнил тот выгоревший Т–90, и сердце забилось с невероятной силой от волнения.

Командир хриплым голосом в шлемофоне вернул меня в реальность, дал ориентир на остов танка в посадке, немного правее основной цели. Произведя выстрел на ходу, я понял, что угодил ниже цели, но её тут же поразил метким выстрелом наш товарищ. Его танк подавлял огнём цели, пока мы меняли позицию.

В воздухе засвистели миномётные мины. И хотя из-за шума двигателя услышать их было невозможно, это стало очевидно, когда место, в которое я прицелился, озарилось вспышками – работала миномётная секция калибра 82 мм. В радиоэфире прозвучала команда: «Отход!». Гусь, отстреляв дымовые гранаты системы «Туча», стремительно начал уходить на исходный рубеж, и наша машина поспешила также ретироваться с поля боя. Крайнее, что запомнилось в прицеле, – это несколько МТЛБ с пехотой на броне, которые неслись на перепаханный нами опорник.

Выйдя на исходный рубеж, я перевёл башню в походное положение и застопорил её. Это нужно для того, чтобы не убивать ресурс шариков в погоне башни. Ствол немного поднимается и отводится вправо. Раньше я думал, что это делается для красоты на парадах, но оказалось, что это необходимо. После завершения всех манипуляций, пожав руку командиру, я спрыгнул с брони и похлопал танк по стальному борту на прощание. Со спины меня окликнул Гусь.

– А что дальше? – задумчиво спросил он меня.

Я посмотрел на него и ответил больше самому себе:

– Истребитель.