– Рок, тебя кто-нибудь видел?

– Да я, #лять, только флаеры не раздавал…

Но стоило ли надеяться на спокойствие и рассудительность, когда само наше существование среди грязи, снарядов и хаоса было полным безумием? Когда вокруг рушились здания, а мы прятались под импровизированные укрытия, шутя о «Хаймарсах», прилетавших нам на голову?

Как-то в один грустный день к нам с Гусём заглянул помощник старшины. Весёлый такой, он ворвался в комнату с широкой улыбкой и, словно в предвкушении веселья, воскликнул:

– Ребят! Ребятушки! У меня для вас кое-что есть!

Я, уставший и слегка раздражённый, спросил:

– Что?

– Сорок!!! ПТУРов! – радостно выпалил он, будто раздавал конфеты детям.

Мы с Гусем переглянулись, осознавая, что у судьбы были для нас совсем другие планы на сегодняшний день. Вздохнув, мы кивнули друг другу и приняли эту новую «возможность» с неизменным сарказмом. Так начинался ещё один день нашего абсурдного существования, где сумасшедшие идеи и неожиданные задачи поджидали за каждым углом.

– Ладно. Мы принимаем заказ. Отнесите, пожалуйста, сорок ПТУРов к полигону. Мы туда скоро придем и всем покажем немножечко веселья.

И вот ракеты с отсыревшей контактной группой материализуются на полигоне.

Взрывчатки в нужных количествах, как всегда, не было. А взрывчатка должна обеспечить единовременную детонацию, чтобы это всё не разлеталось во все стороны. На базе нельзя было взорвать это всё разом, потому что тогда волна будет настолько мощной, что повылетают стекла нашей пятиэтажки.

Мы решили первую партию из пяти штук взрывать в отдельной яме и посмотреть, какой будет эффект.

Взрываем пять ПТУРов, смотрим – эффект нормальный.

Они, конечно, не все сработали, и их немного раскидало в яме. Следующей партией решили взорвать сразу десять.

Собираем их опять в кучу кошкой, взрываем…

ХРЕНАСЬ!

Смотрим… По-о-о-олетели маршевые двигатели… Один полетел прямиком через пятиэтажку, а в процессе полёта они ещё и заработали, начав фигачить пламенем. За пятиэтажкой, к слову, был расположен наш автопарк.

Смотрим друг на друга с Гусём и с малой пехотной лопаткой в руках начинаем туда бежать.

Прибегаем. Двигатель упал рядом с баней, и пламя хреначит в дерево. Но так как погода была влажной после дождя, то ничего не загорелось.

А потом старшина приходит ещё раз. И говорит:

– Ребята! У нас есть ещё восемь ящиков гранат Ф–1. Их тоже нужно взорвать, потому что мы взяли с них УЗРГМы, а пустые болванки нам ни к чему.

Мы радостно переглянулись (в который раз за день) и решили оставить это на десерт.

Переходим дальше к ПТУРам. Ещё взрываем десяток. Эффект точно такой же великолепный: снова летящий маршевый двигатель, дышащий пламенем. Великолепно.

Естественно, я потом героически нёс этот двигатель обратно на место ликвидации. Надо было взрывать дальше, но мы поняли, что у нас не хватает взрывчатки на столько подрывов.

Тем не менее взорвали еще одну партию. Взрыв почему-то был слабее, чем предыдущий.

Решили подойти к яме и посмотреть, что там такое случилось.

И вот, когда мы к ней подошли, услышали, что к нам приближаются самолёты. А самолёты в то время там пролетали часто, раз шесть за день.

Гусь радостно произносит:

– О! Самолёты!

В общем, эти самолёты отвлекли нас, поэтому языки пламени, которые начали подниматься из ямы, мы заметили, только оказавшись в трёх метрах от неё…

Мгновенно активировав протокол «съебахтунг», Гусь ретировался под бетонную плиту, я же просто сделал три очень больших шага и упал.

И там как жахнуло!!!

Белые куски пламени разлетелись вокруг с феерической красотой.

В итоге я уже устал взрывать, очень хотелось есть… Мы решили все остатки сгрести в яму и взорвать всё разом, вместе с гранатами. А мой начинающий подопечный сапёр слепил из пластида пасочку. Я, как свечку, вставил туда зажигательную трубку и – зажёг.

Отхожу… и начинаю считать. Это у нас в одной гранате Ф–1 всего 60 граммов тротила. В ящике двадцать гранат. Это кило двести с ящика… Ящиков у нас восемь… И там еще ПТУРы. И там еще целый торт пластида, который уже догорает…

Даю команду: «Ребята, все уходим под козырёк подъезда в соседней пятиэтажке, чтобы осколки сверху не передали нам пламенный привет!».

Все расстроились, что взрыв не удастся понаблюдать из первого ряда, но перешли под козырёк.

И тут не просто взорвалось, а вот именно УЕ… АЛО.

Ни хрена не вылетело. Вот вообще. Ни одного двигателя. Всё сдетонировало сразу.

Сверху начался дождь из раскалённых осколков.

Осколочные гранаты и дождь из осколков… Предсказуемо, скажете вы.

Нет, непредсказуемо, скажу я. Потому что не попробовав – не узнаешь.

И здесь мы понимаем, что ни у кого из нас нет рации.

Наверное, оно и к лучшему, потому что после этого взрыва, как мы узнали потом, замкомвзвода упал с кровати, подумав, что прилетел «Хаймарс».

А с узла связи до меня пытались докричаться и просили «остановить это безумие».

Ввиду того, что на рацию я не отвечал, командиры запереживали, что со мной что-то случилось. И когда меня увидели, они обрадовались, что я живой. И что все живые.

Спустя два дня после того как это всё произошло, мы обучали штурмовую группу в частном секторе примерно в 300 метрах от ямы, где мы взрывали вышеупомянутые противотанковые ракеты.

И я смотрю на крышу одноэтажного дома, а там боевая часть от ПТУРа лежит. Я зову Гуся, показываю ему.

Он смотрит на него и говорит:

– Это не наша.

Я отвечаю:

– А чья?! Как она там оказалась? Она же не прилетела к нам из космоса?!

Гусь Напрокат полез и героически снял ее. Он залез на крышу (на чердак) и начал толкать шифер, чтобы боевая часть скатилась. И она начала катиться и упала.

Охренев с такой техники безопасности, я начал всячески ругаться на Гуся, называть его дебилом и умственно отсталым помощником умственно отсталого сапёра.

Мы понесли этот остаток ПТУра в посадку и взорвали. Когда выходили из посадки, увидели, как к нам идут двое молодых командиров отделений. Мы начали бежать к ним навстречу, чтобы поприветствовать их.

Но у нас был такой, видимо, безумный-безумный имидж, что, увидев нас, они сразу спрыгнули с дороги в канаву по обочинам и залегли.

«Ребята, всё нормально!» – сказал я им. Но они не поверили мне и еще пару минут делали вид, что растворились в пейзаже.

Знаете, война – это не только выстрелы, взрывы и адреналин. Иногда она напоминает хаотичный карнавал, где события развиваются с такой абсурдной логикой, что остаётся только смеяться. Оглядываясь на прошлое, я пытался принимать взвешенные решения и часто думал: «Что может пойти не так?», стараясь предугадать и исключить появляющиеся на моем пути препятствия и случайности. Но как только эта мысль появлялась в голове, реальность тут же напоминала, что у неё свои правила.

И так мы шагали по этому безумию, и каждый день превращался в особый набор сюрпризов.