Обращение президента мы смотрели в прямом эфире: признание регионов.

«Вы хотите декоммунизации? Нас это вполне устраивает», – цитаты великих людей. Лишь запинка Нарышкина о вхождении этих регионов в состав России вновь заставила меня насторожиться. Вспоминались многочисленные лживые доклады буквально повсеместно. Но что бы ни случилось, мы все понимали: планомерное активное уничтожение ВСУ вот-вот начнётся.

Вечером после празднования Дня защитника Отечества последней новостью было, что подразделения ДНР ушли в режим радиомолчания. И вот 24.02.2022. Ранний звонок в 6 утра разбудил меня.

– Мы Zаходим. Постараюсь быть на связи. Война.

В эфире уже вещало обращение президента, а по сети Интернет пошли первые сводки. Только стоило положить телефон, как он издал противный звук уведомления. Сообщение гласило: «Если нужна снаряга на войну, я обеспечу».

К вечеру первого же дня стало понятно, что всё идёт не по плану. В особенности под Харьковом. Наша судьба сейчас зависела от того, сможем ли мы использовать современные методы ведения войны, в частности, информационный.

Лично мне запомнились несколько видео. К сожалению, я не знаю имён и фамилий тех героев, надеюсь, что хотя бы наша страна помнит про них. Первое видео, где погибший солдат в российском обмундировании закрыл собой женщину, и она, снимая его тело на телефон, по ошибке называет его украинским солдатом. Это видео символизировало отношение наших военных, которые шли на осознанные жертвы, пытаясь спасти мирное население любой ценой, включая отсутствие артиллерийских ударов по городам. И второе видео, где толпа пытается линчевать нашего пленного, заставляя его произнести фразу «Слава Укр…». На что наш военный спокойно ответил: «Слава России». И толпы обезумевших пенсионеров, которым внушили мысль о том, что в их и без того грустном положении виновата Россия, начали скандировать что-то про расстрел.

Это было одним из многих примеров того, как сработала пропаганда и информационная накачка. У нас под боком появилась своя «Руанда». Это очень страшно, когда тебе показывают, что может произойти с целым народом, который очень похож на твой, причем за короткий промежуток времени.

Пока все мои друзья один за другим планомерно уезжали на войну, я продолжал наступать себе на горло одной ногой, а другой искать подразделение на чёрный день. То, что он придёт, я уже не сомневался. Первого марта женский голос из кухни оторвал меня от телефона.

– Посмотри в окно.

Из окна была хорошо видна километровая колонна ОБСЕ. Их миссия покидала Донецк.

– Черт возьми, мне срочно нужен гранатомёт, – эту фразу, похожую на бред, я произнёс больше для себя.

Поспешил выйти на улицу для телефонного звонка. Звонил, чтобы узнать, берут ли «вэшников» сейчас на войну. Отказ. Моё подразделение в ДНР практически сразу было расформировано после моего отъезда. Старые связи предложили только вариант в «Спарту», и то за штат. Проблем с добровольцами не было. Толпы людей горели желанием выместить свой гнев на противнике.

Так прошли март и апрель. В мае на меня вышел один из знакомых в ЧВК. Возраст всё ещё не позволял мне туда попасть. Но через несколько месяцев мне должно было исполниться 23, и так как за плечами у меня было несколько контрактов в ДНР, шанс всё же был. Перед днём рождения ещё раз сходил в военкомат – отказ. Звонил в ДНР – отказ. И вот, наконец, в жизненной суете пролетел и день рождения. Попрощавшись со всем чатом PTSR, я поехал прямиком в Молькино вместе со своим знакомым Метом. Там располагалась база одной известной ЧВК. До этого я предварительно получил одобрение по телефону и, возложив все надежды на эту компанию, отправился в путь.

Прошёл медкомиссию. Но стоило только почувствовать успех, как в отделе кадров заявили, что не пропустят меня, мотивировав тем, что ваш покорный слуга слишком молод.

– Через год приезжай, – подвёл итог кадровик и попросил меня удалиться.

На мои утверждения о том, что я участник боевых действий и у меня есть навыки, мне сказали просто:

– Нет срочной службы в родной российской армии, иди домой.

Ничего не поделать. Пришлось оставить своего товарища, подарив ему бронежилет и шлем. По гравийной дороге от лагеря я шёл и извергал свою ярость в пустоту окружающего пространства. Позвонил от безысходности даже в «Ахмат» – отказ. Да чёрт вас возьми!.. Хотелось ругаться матом. Вернулся в чат, описал проблему. Я, конечно, был не единственным человеком, у которого не получалось уехать на войну, но это меня не утешало. Сказал всем, что успокоился и точно никуда не поеду.

Наступило время глубокой рефлексии и депрессии. Не может быть такого, чтобы у меня что-то не получилось. Стоило только попробовать вернуться к первоначальной затее о мирной жизни, как эта жизнь снова дала мне выбор, чего же я хочу? Как раз в отпуск вернулся из командировки мой знакомый – Вэл.

Вечер. Ростов-на-Дону. За окном мелкий дождь. Мы, стоя на балконе, обсуждаем насущные вопросы.

– Не парься, я тебя всему научу, – докуривая сигарету, произнёс Вэл. – Поехали со мной в командировку, залетишь ко мне в группу, на должность тебя поставлю.

– У меня нет опыта в инженерном деле, – ответил я.

– Не парься, приедем за ленту, пару раз повзрываешь – научишься. Я сам так учился.

– Хорошо, но месяц назад я уже был в Молькино, мне сказали приезжать через год – возраст.

– Езжай, тебя встретят. Скажешь, что от меня. Я же догуляю свой отпуск и перехвачу тебя уже за лентой. Там сейчас ввели двухнедельную подготовку в стиле школы феечек Винкс.

Тепло распрощавшись с Вэлом, я сел в поезд, затёр телефон и начал писать прощальные письма близким. И вот долгожданное Молькино. Снова. Назвав все нужные данные, я, к своему удивлению, получил одобрение. Кто ищет – тот всегда найдёт, правда?

С моим будущим взводом я познакомился в Волгограде. По их историям и снимали фильм «Лучшие в аду», а позывные, использованные в кино, являлись реальными позывными погибших людей. Для меня было большой честью работать бок о бок с ними. В первые дни моей подготовки на полигоне нам объявили, что наш командир отряда погиб. Легендарный был мужик, очень грамотный. На похоронах присутствовало и наше руководство, включая Первого. После похорон в зале Славы, который расположен на набережной, я вышел на улицу. Долго всматривался в Волгу, пытаясь представить, как организовывалась переправа в годы битвы за Сталинград. Знакомство с будущими коллегами прошло нормально.

Я возвращался в свою стихию. И был уверен: моя жизнь может заменить две, а то и три жизни простых контрактников из Минобороны, которые, будучи военными с льготными ипотеками, и не думали, что придётся воевать.

После траурных процессий я вернулся на полигон, где мне наконец-то досталась кровать, ведь в первые дни приходилось спать на полу из-за отсутствия свободного места. Спальника по-прежнему не было. В лагере наёмников действовал армейский дебилизм с построениями и подъёмом в пять утра, чего я искренне не понимал.

Инструктора по большей части были нормальными и уже даже не подходили с какими-то дурацкими советами. Чего не скажешь об окружающем нас личном составе. Среди них был кадр, который мне запомнился больше всего. Это чудо было в моей группе. Высокий и весьма упитанный гражданин, который выстриг ирокез на своей лысеющей голове. Он привлёк моё внимание своими бесполезными советами. Но когда понял, что «присесть на уши» мне не получится, этот викинг с клоунским носом начал докучать остальным, что меня вывело из себя ещё больше. Это чудо даже успело заявить во всеуслышание, что ему «уже не терпится убивать» и что он намерен сделать ожерелье из ушей своих поверженных врагов.

В общем, мегаштурмовик.

Через несколько дней вечером у палатки мы снова встретились лицом к лицу. Он рассказывал новоприбывшим бойцам, как всех победит с помощью артиллерии и какая это мощь.

– Ты чё, в артиллерию перевёлся? – в моём голосе были нотки раздражения и злорадства.

– Да, душа лежит к этому.

– Ты туда перевёлся, чтобы выжить, что ли? Тогда зря! Артиллерия – это приоритетная цель, которую укропы стараются уничтожить в первую очередь.

На эти слова недовикинг вскочил с корточек и стал бегать вокруг меня, истерично крича, как базарная баба:

– А ТЫ ТАМ БЫЛ? ТЫ БЫЛ ТАМ? НА ХРЕН ТЫ МЕНЯ КОШМАРИШЬ? А?!

– Да, был, а вот вы, ребята, похоже, не имеете ни малейшего понятия, какой водоворот событий вас ждёт.

Вокруг все затихли.

На следующий день меня так же вывели из себя артиллеристы. Когда я отстоял километровую очередь в столовую и наконец получил долгожданную тарелку очень горячего супа, артиллеристы решили дать залп из двух Д–30 прямо рядом с нашей палаткой. Перевернув к чёрту тарелку и на рефлексе переместившись под стол, я посмотрел на часы – нужно было уже выдвигаться на бессмысленные занятия.

Нас учили работать в лесу, в то время как главной задачей, которая нас ждала, был штурм Артёмовска. Кругом идиотизм.

Спустя неделю организм почувствовал лёгкие нотки температуры. Оно и немудрено: болели все. Побрёл к медикам, где мне поставили укол и померили температуру. 37,9. Освобождение от занятий с 38. Я даже не стал что-то объяснять, мол, что разница в 0,1 градуса не так важна. И после нескольких минут под нагрузкой она вырастет за эту планку. Вышел и пошёл на занятия. Там уже вовсю выстроилась очередь на получение оружия. Тренировались мы с АКМ калибра 7,62, хотя я точно знал, что нас ждут АК–74 калибра 5,45. Но особо не расстраивался: я знал, что четырнадцать дней я здесь точно не пробуду, так как меня заберут раньше.

И вот на десятый день мне принесли весть, что отправку внепланово перенесли ещё на пару дней. К этому времени ваш покорный слуга сдерживал себя из последних сил. Выйдя из палатки, я расстелил каремат и решил вздремнуть. Погода и время позволяли принять солнечные ванны. Ко мне подошёл взрослый мужичок лет сорока пяти и осмелился потревожить мой покой. По его виду было понятно, что он уже бывалый, оказался из «Барсов». Родом из красивого города Владивосток. Который обязательно нужно посетить.

Мужик тем временем рассказывал про немного причудливого, но очень результативного гранатомётчика, с которым тот потерял контакт и переживал, жив ли он. И тут я вспомнил своего знакомого по PTSR_team – Мета, с которым приехал сюда впервые и которому отдал свою броню, а также его страсть к стрельбе из РПГ.

– Да живой он, не переживай, в конторе у нас, в июле уехал.

– Да брось, вряд ли ты его знаешь.

Тут я начал описывать внешность Мета, и оказалось, что это действительно его бывший соратник по оружию. Мужик очень обрадовался, что Мет живой и, поблагодарив за добрые вести, пожав мне руку, скорей поспешил сообщить эту новость остальным коллегам.

На двенадцатый день мне очень понравилось финальное занятие – это был штурм окопов. Наша малая группа из трёх человек поочерёдно, прикрывая друг друга, шла вперёд, стреляя боевыми патронами, в то время как инструктор с пулемётом стрелял рядом с нами в землю, от которой отлетали здоровенные куски, а также его коллега периодически кидал в нас взрывпакеты. После того как мы запрыгнули в окопы, по нам отработал 82-й миномёт. Одной учебной миной. И на этом всё.

Артподготовка была, конечно, так себе. Но в этот день я снова вспомнил, что такое свист пуль и миномётной мины. Уже вечером старшина нашёл меня и сообщил, что сегодня меня ждёт отправка.