Может, убийство и не наркотик, но привычки это дело требует.

Стоило Ванде убить одного человека, Одри Хортон, – и убить Пола оказалось легче. Особенно потому, что она считала обоих заслуживающими смерти.

Так вышло, что я попала на ее допрос. Правду сказать, Грил, похоже, просто хотел убедиться, что со мной все нормально; держал меня на виду. В участке с Вандой были только он и я.

Грил снял трубку рабочего телефона после первого гудка. В этот момент он пытался определить, куда могла направиться Ванда. Я рассказала, что случилось, он связался с доктором Паудером. Они вдвоем, а еще Доннер, Виола и Эллен моментально примчались в библиотеку. Грил направился прямиком к Ванде – я связала ей запястья и лодыжки. Доктор побежал к Орину, который по-прежнему был в сознании; мы с ним хорошо прижали плечо там, куда попал нож, и практически остановили кровотечение.

Думаю, что Харвингтоны бы полетели в Джуно даже в метель. Но снега не было, и они погрузили Орина и доктора в самолет за считаные минуты. В Джуно их будет ждать скорая помощь и самая настоящая больница.

Орин поправится. Доктор отзвонился прямо перед началом допроса сказать, что состояние стабилизировалось и выздоровеет он довольно быстро. Я сдержала слезы облегчения; даже Грилу стоило труда контролировать эмоции.

Когда Ванда пришла в сознание, она была крайне недовольна. И ее настроение не улучшили наручники, пристегнутые к вертикальной трубе, к рейлингу, похожему на армированный полотенцесушитель, сбоку от стола Грила. Камер в Бенедикте не водилось; Грил сидел в кресле, я – на таком же стуле, что и Ванда, только вне ее досягаемости, по другую сторону стола и по собственной воле.

– Вы арестованы по целой куче обвинений, – сказал Грил, дождавшись, когда Ванда полностью придет в себя. – Хотите адвоката?

Она свирепо уставилась на Грила.

– Не нужно, я все расскажу.

– Прямо камень с души. Начинайте, прямо с самого начала. Будут вопросы, я вас прерву.

Ванда кивнула, послав мне убийственный взгляд. Я ответила не менее смертельным. Я вполне могла ее убить. Я это знала, и она это знала. Мы обе могли убить друг друга. Я была сыта по горло людьми типа Ванды, и оказалось, что я больше похожа на маму, чем была готова признать.

– Когда я приехала сюда, в этот пустой мир, то сразу поняла, что не смогу здесь жить. Потрясение было просто ужасным. Хотелось вернуться домой, вернуться к цивилизации.

Грил кивнул.

– И сколько вы здесь пробыли до того, как успели сделать такие выводы?

– Две недели.

– Не то чтобы долго.

– Мне хватило. – Она вздохнула. – Я сказала Рэнди, что уезжаю и развожусь с ним. Он даже не спорил. Ему с самого начала здесь понравилось, понравилось быть вдалеке от людей. У нас оставался нью-йоркский дом, и я думала вернуться туда. Детей у нас не было, так что вообще без проблем. Рэнди сильно старше меня… В общем, сохранять статус-кво смысла не было, зато был способ все исправить и никому не навредить. По крайней мере не слишком. Вы, наверное, даже не помните меня?

Грил задержал на ней взгляд.

– Не помню, но этому есть причины.

– Именно. Я была частью местной общины всего-то недели три, и вы тогда были в отъезде. У вас умерла жена, и вы уехали из города. Мне бы пообщаться с кем-то из властей, но тогда вам никто не помогал – рейнджеров-заместителей еще не было. Лучше всего подходила Виола, которая управляет заведением по социальной адаптации, но почти сразу я поняла, что ничего обсуждать с ней не буду. Она мне совсем не понравилась.

– Жаль, что я оказался в отъезде. Насчет чего вы хотели пообщаться?

Грил мне рассказывал, что его жена умерла несколько лет назад. Мне почему-то казалось, что прошло больше времени. Боль его по-прежнему ощущалась, но лезть со своим сочувствием сейчас не стоило.

– М-м-м… между Одри и Полом что-то сломалось, – сказала Ванда. – Я хотела просить вас присмотреть за ними и за девочками. Я уезжала, Рэнди, ясное дело, все время работает…

– Вы говорили Рэнди, что, по вашему мнению, что-то не так?

– Нет. – Ванда покачала головой. – До того самого утра, когда я сказала Рэнди, что ухожу, у меня не было доказательств. А потом было уже слишком поздно.

– Дальше.

– Тем утром Рэнди уехал в «Лавку», а я пошла попрощаться с Полом, Одри и девочками – Дженни и Джози. Потом я хотела сесть на паром до Джуно и там уже разобраться, как попасть домой. Никакого четкого плана не было. Ни билетов на самолет, ничего.

– Мы не нашли вас в списках пассажиров.

– Именно. Короче, я постучалась к Хортонам, но они не открыли. Из дома слышались странные звуки, будто там все бегают, суетятся, говорят второпях. Я просто открыла дверь и вошла. Такое случалось: когда мы приехали, то спустя буквально пару дней поняли, что дверные замки здесь без надобности. Тут только два наших дома, и за две недели мы постоянно заходили друг к другу. Но в тот раз я не стала объявлять о своем приходе; будто кто-то велел мне молчать. Я прошла вглубь дома, откуда вроде бы доносились звуки. – Ванда умолкла, голова ее повисла. Она уперлась взглядом в свои руки, лежавшие на коленях.

– Что произошло? – спустя пару мгновений сказал Грил.

Ванда подняла голову и посмотрела на него.

– Дженни была мертва. Ее убила Одри. Они с Полом обсуждали, куда девать тело.

– Погодите. Как именно Одри убила дочь?

– Сбросила ее на первый этаж с мансарды.

– Бог мой, – выпалила я.

Не отрываясь от Ванды, Грил поднял руку, чтобы я утихла. Я утихла.

– Откуда вы знаете, что это правда? – спросил он.

– Я… подбежала к ее крошечному тельцу; слишком поздно. Меня затрясло, я заорала: «Что ты наделала? Что ты наделала?» Пол мне все рассказал, а Одри сидела на диване в полном трансе и слушала. А потом я не смогла удержаться…

– В смысле?

– Я вскочила на нее, набросилась и задушила.

– Почему же Пол вас не остановил?

– Он помогал мне, – говорила Ванда, по щекам ее лились слезы. – Прямо перед телом Дженни, на глазах у перепуганной Джози Пол помог мне убить свою жену.

Меня замутило, и я с силой сглотнула. Мне нужно было узнать всю историю.

Ванда наклонилась к Грилу.

– Понимаете, это было как во сне, и произошло так быстро. Даже сейчас мне кажется, что время в тот момент шло как-то неправильно, изгибалось, секунды нахлестывались друг на друга, и становилось все хуже и хуже. Я уже не могу разобраться, что же все-таки произошло…

– Да, я все понимаю, – сказал Грил. – Но мне нужно точно знать.

Ванда кивнула.

– Пол хотел избавиться от тела Одри, и мы отвезли ее в ледяную пещеру – они ходили туда за неделю до убийства – и оставили там. Пол думал сказать, что она потерялась. Однажды кто-нибудь наткнется на тело, и тогда решат, что она сама забрела в пещеру и умерла. Он решил, что это сработает.

– Она была одета?

– Да. Я раздела ее уже потом, совсем недавно. Я…

Грил перебил ее:

– А почему не отнесли и Дженни?

– Пол решил, что это вызовет подозрения – никто не поверит, что обе они умерли в ледяной пещере, ладно еще только Одри. И он хотел, чтобы Дженни похоронили как следует. Хотел хотя бы это для нее сделать. Был июль, почва достаточно мягкая; но до похорон дело так и не дошло.

– А где был Рэнди? – спросил Грил, когда Ванда умолкла и снова погрузилась в свои мысли.

– В «Лавке». Мы оставили тело Одри и вернулись к ним в дом до полудня. – Она пожала плечами. – И за все это время нас никто не заметил. Никто.

– Но Дженни вы не похоронили?

– Нет. Пол сказал, что не станет сообщать властям, что я сделала с Одри, если я помогу вырыть могилу для Дженни и уеду, вообще покину Аляску. Он даже не знал, что я шла к ним попрощаться. Даже не узнал.

– Но ведь он вам помогал, вы же вместе убили Одри, – возразил Грил. – Он не смог бы сдать вас в полицию и выкрутиться сам.

– Да, но вы поймите, как все происходило – время текло как-то странно, мы общались только друг с другом. От ужаса всего случившегося я впала в оцепенение. И когда мы вернулись к Полу в дом, у меня осталось лишь одно желание. Джози.

– В смысле?

– Я не хотела, чтобы он ее воспитывал. И велела уехать ему, сказала, что если он только уедет, я позабочусь о Джози сама. Все равно она была ему не нужна.

– И он это сделал?

– Да, просто уехал. Но убедить его оказалось нелегко. Он пытался бороться, но выбора у него не было.

– Он точно уехал?

– Я велела ему возвращаться в Техас, к родственникам, которых Рэнди почти не знал. Велела сказать Рэнди, что они с Одри не вынесли утраты и потому им пришлось уехать.

– Утраты девочек? То есть он поджег дом, чтобы представить все так, будто девочки погибли в огне?

– Не совсем так. Утрата – да, имелись в виду девочки. – Ванда нахмурилась. – Но дом подожгла я. Пол не мог придумать правдоподобную версию своего исчезновения, не мог все правильно организовать. В итоге я подожгла дом, велела ему уезжать, сказала, что возьму Джози и позабочусь о ней. Он толкнул меня на горящую занавеску. – Она дотронулась до щеки. – Меня обожгло, но я смогла сбежать вместе с Джози. Я видела Пола в последний раз тогда, когда тот пытался выбраться из огня. Я схватила Джози и побежала.

– Полиция бы разыскивала его с Одри, чтобы допросить, – вмешалась я.

– После пожара, вы имеете в виду? – спросила Ванда.

– Да.

– Пожар прекратился сам собой. Первое официальное лицо появилось в доме лишь спустя два дня. И только тогда нашли тело Дженни. Пол давно скрылся. Полагаю, когда ему позвонили, он сказал, что Одри с ним – я подсказала так сделать. Вам сложно понять; здесь людям все по барабану.

– Неправда, – сказал Грил.

– Тогда это было правдой. Вы уехали. Помощников у вас не было.

– Но как же Рэнди? – спросила я. – У него бы возник миллион вопросов. Куда делся брат с семьей? Почему нашли только одно тело?

– Насколько я поняла, Пол и с Рэнди объяснялся по телефону. Спросите у Рэнди. Я только знаю, как велела Полу себя вести. Я уехала и ни разу не вспоминала прошлое – до недавнего времени.

Грил и я долго молчали. Похоже ли это было на правду? Если бы все случилось где-нибудь еще – вряд ли. Но с учетом того, что Грил уехал, а замещать его было некому, именно здесь все могло случиться именно так. В этом не было ничего невозможного.

Грил откинулся на спинку кресла.

– Вы отвели Джози в Брайн.

– Да.

– Вместе с другой девочкой? – добавила я.

– Да. Я шла по лесу с Джози, пытаясь понять, без дураков, что же мне теперь делать. – Она коротко засмеялась, шмыгнув носом, и вытерлась рукой. – В итоге решила, что вернусь к Рэнди и добьюсь от него помощи, но затем… наткнулась на другого ребенка. Она стояла там, а вокруг было кровавое месиво – следы чудовищно жестокой гибели ее мамы. Девочка плакала совершенно беззвучно. Ни секунды не раздумывая, я схватила и ее тоже и пошла дальше, не зная, куда, собственно, направляюсь. Будто меня кто-то вел, и я не сопротивлялась. Я пришла в Брайн, заглянула на почту. И оставила девочек в надежде, что о них позаботятся. – Она прищурилась в сторону Грила. – И так и вышло! О них заботились изо всех сил.

– И с тех пор вы скрываетесь в лесу? – спросил Грил.

Ванда снова засмеялась.

– Да. Мне кажется, так вышло из-за шока. Я осталась здесь. Пережила ночь. Затем вторую. Днем можно было залезать к Рэнди в дом – это ведь был и мой дом. Потом я подружилась с человеком по имени Лейн, и он научил меня расставлять капканы.

– Где же вы ночевали в самые дикие холода? – спросила я.

– Сделала себе временный лагерь. Я вам покажу. Здесь есть другие пещеры, и не все они ледяные. Собиралась наблюдать за девочками с другого берега реки, но почти сразу после того, как я оставила их в Брайне, сошел оползень и перерезал удобный путь в ту сторону.

– А вы не нарочно вызвали оползень? – продолжила я.

– Нет, я даже не знаю, как это сделать. Он случился сам по себе.

– Но вы все равно остались? – сказал Грил.

– День шел за днем, год за годом. Я все думала, что следующей ночью умру, но я не умирала. Просыпалась и все жила, жила, искала пищу, придумывала, как не замерзнуть. Просто выживала, – сказала она, будто сама удивившись, что у нее получилось.

– Как вам удалось вернуть Пола, чтобы убить и его? – спросил Грил.

– Однажды я поняла, как ночью можно забраться в библиотеку. Села там за компьютер и написала ему по электронной почте. Адрес у него не менялся.

– И почему вы хотели, чтобы он вернулся? Как вы этого добились?

– Сказала, что сдам его полиции за то, что убил Одри и бросил дочь, если он не поможет мне перевезти тело.

– В сарай? Лейн был абсолютно уверен, что еще неделю назад тела там не было.

Ванда медленно покачала головой.

– На самом деле мне не нужна была его помощь. Нужно было только, чтобы он приехал. Я предложила ему встретиться ночью у причала прогулочных катеров. Как и тогда, вокруг никого не было. Даже вид из домика закрывали деревья. Я добилась того, что он пришел, и потом убила его.

– Зачем?

– Он не заслуживал жить. Жизнь на Аляске научила меня одному – злодеи не заслуживают поблажек. Так вышло, что я дала ему поблажку. Но не собиралась этого так оставлять.

– Порок в чистом виде, – сказала я.

Ванда взглянула на меня.

– Я же вижу, как вы на меня смотрите. Как человек, который может убить. И вы хотели, когда я ранила того мужчину, Орина.

Я промолчала; я сама уже успела себе в этом признаться.

– Значит, тело вы сами перевезли? – вступил Грил.

– Верно. После недавнего оползня дойти до Лейна стало проще. Я сделала санки и привезла Одри. Сняла одежду и сожгла, чтобы уничтожить возможные улики. Все надеялась, что тело обнаружат, а этого так и не случилось.

– Почему вы хотели, чтобы ее нашли? – спросила я. – Ведь она бы лежала в пещере целую вечность.

Ванда пожала плечами.

– Так бы не вышло. Оползень открыл дорогу к пещере. Кто-нибудь нашел бы Одри. И это вполне могли быть девочки. Я не хотела, чтобы так вышло.

– И потому вы перевезли тело в сарай Лейна? – сказал Грил.

Она снова пожала плечами.

– Познакомившись с Лейном поближе, я осознала, что тогда увела его дочь. Вы должны понять: когда до меня дошло, что я наделала, я была потрясена до глубины души. Мне хотелось все исправить, но поделать ничего было нельзя. Я не собиралась оставлять Одри в сарае, просто знала, что Лейн не скоро туда заглянет. Думала потом перевезти ее в дом Рэнди. Но затем как-то мы с девочками проверяли капканы, я потеряла их из виду… и все закрутилось. Так я ее и не перевезла.

– Сарай вы сожгли? – спросила я.

– Да, я. Со мной была девочка. И мне показалось, что это будет правильно – сжечь свое прошлое.

Хотелось заметить, насколько это все неправильно и ненормально, но я промолчала. Сказала Грилу:

– Рэнди опознал тело?

– Он сказал, что ее не узнал, – ответил Грил. Затем посмотрел на Ванду. – Но ведь он же узнал бы ее? Вы же сделали с Одри одинаковые татуировки?

– Да, но Рэнди этого не знал. Через несколько дней после нашего приезда в Бенедикт мы с Одри сбежали в Джуно, перебрали с выпивкой и пошли. Мою татуировку Рэнди даже не заметил – что должно вам многое сказать о нашем браке.

– Так он узнал бы ее? – спросил Грил.

– Спросите его сами. Понимаете, шеф, я хотела все исправить. Не могу этого объяснить, но я считала, что Рэнди должен знать об Одри. И когда все остальные бы тоже узнали, то, я уверена, полиция бы догадалась, что на берегу зарезали Пола. Но затем тело Одри нашли в сарае, и это все испортило. Тогда я решила все исправить каким-нибудь другим способом и придумала вернуть Лейну его дочь. Когда вы меня нашли, я над этим работала. Это просто я все исправляла.

– Но почему сейчас? – спросил Грил.

Ванда могла бы сказать, что ее все достало или что решила уехать из Бенедикта и закончить все до отъезда. Вместо этого она произнесла:

– Все дело во времени. Знаю, вы мне не поверите, но я была травмирована, искалечена. И только недавно я стала ощущать, что выбираюсь, что мне становится лучше. Это заняло столько времени, сколько, видимо, было необходимо.

Будем надеяться, оправиться от Тревиса Уокера я смогу побыстрее.

– Шесть лет? – сказал Грил.

– Вы постоянно об этом твердите. Я не знаю, как должны ощущаться шесть лет. Мне они долгими не показались. Когда сошел оползень и получилось увидеть девочек с того берега реки, я поразилась тому, как они выросли. Шесть лет для меня пролетели как несколько мгновений, а девочки успели так сильно вырасти. Вот как мне стало лучше.

– Ну я бы не сказал, что это лучше.

– Не могу вам объяснить по-другому.

– А картон на окне мансарды? – спросила я.

– Это листок Энни. Я решила, что Рэнди должен его заметить, и это чуть запудрит ему мозги. Он его видел?

Мы с Грилом переглянулись, но промолчали.

– Значит, не просто все исправить, но еще и запудрить мозги бывшему мужу? – сказал Грил.

– Мы все еще женаты.

– Рэнди бы помог вам придумать, как спасти девочек, – заметила я.

– Теперь я это понимаю, но тогда мне это и в голову не пришло. К тому же не забывайте, что мои подозрения оправдались только после убийства Дженни. Слишком поздно. Слишком противно.

– Вы положили в пещеру капкан. Откуда он у вас? – спросил Грил.

– Когда я доставала тело Одри, увидела этот капкан прямо рядом с пещерой. Трапперы, бывает, вырезают на капканах свои имена. Так можно было отвлечь полицию, ну и капкан был не Лейна, а я не хотела, чтобы решили, что он как-то замешан.

– На самом деле это капкан отца девочек, человека, который их вырастил, – вставила я.

Ванда подняла брови.

– Весьма забавно.

– Вы доставили ему кучу неприятностей, – заметил Грил.

– Я не хотела, – ответила Ванда, не моргнув глазом.

– Детская одежда была для мальчика, – встряла я.

– Просто детская одежда, пол не важен. Пару лет назад Лейн водил меня в сарай и все там показал. Он все еще очень переживал. Грустно было смотреть.

Грил оформил формальный арест и опять позвонил Харвингтонам. Снова был нужен самолет. Наконец пришло время Ванде покинуть Бенедикт. Навсегда.

Две недели спустя

Было очень холодно. Не стоило, наверное, бегать на улице при таких температурах. Но снег не шел, и пропускать день относительно мягкой погоды не хотелось. Я пробовала бегать на тренажере, и это оказалось чистым мучением: минута беговой дорожки тянулась как двадцать минут обычного бега.

Надо было улучшить свою форму. Я дала слово Сесиль. Дала слово и самой себе. Надо было накачаться по максимуму, прийти в наилучшую форму. Я не могла не понимать, что близится встреча с Тревисом. И я собиралась быть во всеоружии.

От Милл ничего не было слышно. Я надеялась, что у нее все хорошо. Полагала, что так и есть. Полиция потеряла след мужчины, которого ранила Милл; все исходили из того, что это был Тревис Уокер, мой похититель.

Я никому не рассказывала о своем воспоминании – словах Тревиса «Риверсы никогда не слушались». И занялась я не только физподготовкой, но и своей памятью. Я хотела вспомнить – может быть, этого воспоминания мне и не хватает. Может, готовность столкнуться с ужасом выведет его из глубин сознания, а потом я снова смогу прогнать его вглубь – тогда, когда я этого захочу. Не знаю, лучше мне становилось или хуже, но пока вернуть это воспоминание не получалось.

Доктор Дженеро будет сегодня звонить – просто спросить, как дела. Скажу, что все нормально.

Ванду увезли. Рэнди пытался осознать случившееся. Он страдал из-за того, что наделали Пол, Одри и Ванда, и осознания того, что все эти годы Ванда была здесь, рядом. Он понимал, что должен был бы опознать тело жены своего брата, должен был узнать Одри, но и сейчас он не мог разглядеть в замороженном теле из сарая женщину, которую когда-то знал. Грил напомнил ему, что и сам он не узнал Одри, хоть однажды с ней встречался – перед тем, как уехал заниматься похоронами жены. В итоге они с Рэнди списали все на дела прошлого, на нежелание смириться с произошедшим. Доннер тоже не узнал Одри и не помнил ее, хотя лучше остальных рассмотрел тело. Шесть лет назад он еще не работал с Грилом, но уже жил в Бенедикте.

Ох уж это нежелание смириться – я могла бы написать о нем тома.

Лейн… Я не очень понимала, что с ним. Грил придумает, как ему остаться там жить, но это потребует некоторой корректировки правил: земля Лейна и вправду оказалась во владении штата.

Правда, дорога теперь открылась, и по ней в его сторону будут ездить люди. Раньше Лейна вполне устраивало, что за нужными вещами приходилось пробираться в город и возвращаться домой пешком. И он был доволен, что отрезало дорогу до его дома. Мне кажется, он был бы не против нового оползня, который вернул бы все на свои места. Его душевным ранам нужно было время, чтобы зарубцеваться.

Ванда изуродовала не одну жизнь.

Я добежала до самой «Петиции». Ну почти. Стала как вкопанная, когда увидела пикап Орина возле библиотеки. Орин отлично выглядел. Оказалось, раньше в него не только стреляли, но и резали его ножом. С гордостью он продемонстрировал мне свои шрамы.

Я ужасно обрадовалась, что он выздоровел, но когда я пыталась произнести это вслух, слезы закипали в глазах. Мысль о том, что Орин мог не вернуться в Бенедикт, была невыносимой.

Договорились, что он заглянет попозже выпить виски и поболтать. Довольная, я повернулась к домику «Петиции»; оттуда выходил человек. Ни одной машины рядом не было.

– Привет! – крикнула я, торопливо шагая к зданию.

Текс Саузерн посмотрел на меня, улыбнулся и помахал рукой.

– Привет, Бет.

– Как вы туда попали?

– Повернул ручку, – ответил он. – Дверь была не заперта. Оставил вам записку – но я очень рад, что смог вас застать.

Я была в замешательстве. Как я не заперла дверь? Что-то не помню, чтобы на Аляске я оставляла двери открытыми. Посмотрела на Текса, затем на дверь, снова на Текса. Было непохоже, что он выдумывает.

– Обычно я дверь запираю.

– Хм-м. Простите, если зашел, куда не следует.

– Нет, нет, все в порядке. – Надо бы пригласить его опять зайти, но хорошие манеры вызвать не получалось. – Что стряслось?

– Да хотел вас поблагодарить – вы спасли моих девочек.

– Ну, я бы так не сказала. Но познакомиться со всеми вами было для меня большим удовольствием. – Я попыталась улыбнуться. Паника моя немного рассеялась. Я взглянула туда, куда уходила дорога. – Не будет неуместным спросить, как там Лейн?

– Без проблем. Понемногу осваиваемся. – Текс тоже посмотрел в ту сторону. – Девочки сейчас у него дома. Я дошел оттуда пешком. Когда вернусь, заберу их и поедем домой, в Брайн. Ваш местный доктор с ними занимался. Обе уже произнесли несколько слов. Понадобится время, но думаю, что все у нас получится.

– Это лучшее из того, что я слышала, – ответила я. – Отличные новости!

– Что ж, Бет, еще раз спасибо. – Текс засунул руки в карманы джинсов. – И, м-м-м, я думал пригласить вас поужинать в Брайне. Я отлично готовлю, и девочки будут рады вас видеть.

Я удивленно посмотрела на Текса. На мгновение наши глаза встретились, и, как бывает в сентиментальных фильмах, весь мир куда-то исчез. Но только на мгновение. Реальность всегда возвращалась.

– С огромным удовольствием – благодарю! – сказала я, не скрывая радости. Ну и ладно, кокетничать и изображать недотрогу сейчас не хотелось, да и вообще это было не в моем характере. Мне хотелось проживать подлинные чувства. Если я была обрадована, то, черт возьми, не собиралась этого скрывать.

– Ух ты. – Текс прокашлялся. – В смысле превосходно. Как насчет этой субботы?

– Я приду. Что мне привезти?

– Вас, Бет, будет более чем достаточно. Я вас заберу.

– Не нужно, я приеду сама. Мне нравится дорога.

– Отлично, тогда увидимся. – Текс повернулся и пошел по дороге в сторону Лейна и судьбоносного оползня.

Я долго смотрела ему вслед.

– Что это было? – пробормотала я себе под нос. И сама ответила: – Ну что ж, это будет интересно.

Смешно приплясывая – Текса уже не было видно, – я направилась к офису. Внутри все было на своих местах, как и вчера перед моим уходом. Мыслями я вернулась ко вчерашнему вечеру. Я торопилась за Эллен, чтобы ехать вместе на занятие по вязанию. Она уже опережала меня шарфов на двадцать. Она думала остаться здесь на всю зиму, и это ей будет только на пользу. Виола рассказала, что прошла проверку. «Бенедикт-хаус» снова принимал женщин, осужденных на небольшие сроки. Пора было съезжать, или вскоре у меня в соседках появятся новые преступницы. Но съезжать не хотелось.

Я не вспомнила, как уходила из «Петиции», не заперев дверь, но и не смогла точно припомнить момент, когда ее запирала.

Я подошла к столу и увидела записку Текса. Хотя нет, записок оказалось две, обе сложены пополам, и на внешней стороне написано мое имя. «Бет».

Развернула первую. Там стояло: «Заходил вас поблагодарить. Надеюсь, у вас все хорошо. Увидимся. Текс».

Я по-дурацки заулыбалась, и это не сулило ничего хорошего. Была рада, что удалось встретиться лично и переговорить.

Затем открыла вторую записку. Там было написано: «Тревис Уокер» – и затем шел миссурийский адрес.

Подписи не было. Кто написал записку, я не знала; в теории это мог оказаться только Грил. Я не говорила ему, как зовут похитителя, но он мог узнать у детектива Мэйджорс. Взглянула на дверь, затем на записку. Может, кто-то взломал замок и оставил ее?

Я швырнула записку на стол. Кто же хотел сообщить мне адрес Уокера?

Обессилев, я упала на стул. К горлу подступила тошнота. Затем я поднялась, заперла дверь и подсунула под ручку один из стульев.

Схватила одноразовый телефон и послала Милл сообщение, очень надеясь, что она быстро ответит.